Когда придёт мой час... (1/1)

Нет, какая всё-таки наглость?— заявиться на прежнее место работы и занять собственную должность под видом незнакомца! Наверное, немногие обладают настолько выдающимся актерским талантом?— врать в глаза своему декану, которого знал при жизни лично. ?Оскара? за это не дадут, это точно. Но Элаю было отчаянно жаль, что некому оценить его утреннее представление?— театр одного актера. На ура прошло. —?О, закончили Стэнфорд, доктор Кейн? Разумеется, такие учёные нам тут нужны. Добро пожаловать. Проклятая фамилия никак не желала прилипать к имени. Элай в первую секунду не сообразил, что это к нему обращаются. Потом пообещал себе заучить-таки собственное поименование. Когда-нибудь же он к этому привыкнет! —?Да, надеюсь, вы не суеверных? —?полюбопытствовал в конце собеседования декан. —?Я это к тому, что два ваших предшественника один за другим?— с очень небольшим интервалом?— отошли в мир иной. Собственно, в их смерти не было ничего ужасающего: в одного попала молния, у другого случился сердечный приступ?— прямо на похоронах первого… Призраков их, хе-хе, мы, слава богу, не встречали… Вы как, не трусите? Очень смешно, особенно если подумать, кому дедуля об этом говорит. Элай мысленно показал ему язык. —?Меня это абсолютно не заботит,?— заверил новоиспеченный кандидат в профессорско-преподавательский состав. —?Ну и чудненько. Что ж, милости прошу в отдел кадров… С квартирой тоже всё образовалось: опять-таки Алекс помог. Парень-покойник жил бирюком, ни с кем не знался, подружек не имел, в родне ни у кого не ходил. Так что сообщать пришлось только нелюбопытному хозяину, что есть желание взять квартиру в аренду после только что склеившего ласты приятеля. Домовладелец пожал плечами, взял плату сразу за месяц и удалился. Вещей усопшего никто не хватился, и они упокоились в большой коробке в ожидании мусорщиков. Своих вещей у нового жильца тоже была одна картонная коробка. А что, всё самое важное и любимое! Когда жизнь так кардинально и так вдруг меняется, приходишь к выводу, как, на самом деле, мало нужно каждому,?— гораздо меньше, чем навязывают нам производители ширпотреба. Остальное засоряет планету. И где, спрашивается, мера ответственности за экологичность и чистоту своего макро-дома! Отработав первую неделю в университете (при этом прилагая все усилия, чтобы не спалиться перед студентами и знакомыми прежде коллегами), Элай ощутил глубокое удовлетворение. В самом деле, твердая почва под ногами дорогого стоит. О каких отношениях с дамами может идти речь, когда сам не знаешь, кто ты, чем займешься и сколько за это получишь? Стеффани не предлагала вернуться. И это было правильно: он должен вернуть самоуважение. За эту неделю они и виделись всего раз: с тех пор, как к Соне присоединилась подружка, Стиффи была занята исключительно этими двумя меховыми комками. Да, ужас как интересно с ними сюсюкаться вечера напролет! Всё чаще он думал о том, чтобы вернуться к тем, кто при жизни любил и нуждался в нём. А кто такого для себя не хочет-то?*** Мелинда сидела в полутемном подвале магазина. Здесь, внизу, совсем тихо. Делия давно дома, Джим в больнице, Эйдан увязался за ним. Можно не спешить. Она планировала закончить уборку, затеянную ещё в конце недели. Надо же было как-нибудь отвлечься от дурных мыслей, от нестерпимого одиночества, от чувства опустошенности. Иногда хочется всё бросить и уехать, хотя бы на время. Но куда, куда можно уехать, чтобы души с их проблемами не нашли её? Она смотрела туда, на кирпичную стену рядом с лестницей. Там была дыра. Заложить её руки то не доходили, то не поднимались. Так что обычно дыра просто была закрыта деревянным щитом. При мысли о том, куда ведёт этот проход, сердце болезненно заныло. Город под городом. Воплощенная несправедливость. Забвение. Грэндвью в буквальном смысле слова вырос на остове старого города и на костях тех его жителей, кто подвергся массовому сожжению из ужаса перед надвигающейся эпидемией. Та самая улица и та самая церковь, где так страшно и бессмысленно погибли люди и где души их всё ещё заточены в добровольную темницу. Мелинда спускалась туда несколько раз. В первый раз вообще еле ноги оттуда унесла. Не все из подземных обитателей злы, но есть и те, чья сущность искорежена, обезображена лютой, беспросветной злобой. Такие опаснее всего, и лучше им в руки не попадаться. О, какой ненавистью исходят они, когда Мелинде удаётся увести в Свет кого-то из их числа! Прямо сквозь щит навстречу тянутся руки, до слуха долетают голоса. Они зовут, зовут, зовут… Туда, вниз. Нуждается ли ещё кто в помощи, или это ловушка? В каком-то полусне она поднялась с кресла и сделала шаг в сторону проёма. Пойти… Остаться там… Закрыть за собой дверь… Присоединиться… —?Мелинда? Голос откуда-то сверху, с лестницы. Такой знакомый и притом странно чужой. Кто это? —?Нет, не ходи туда! Стой! Тёплые руки удерживают, не дают сойти с места. Она утыкается лицом в ткань одежды. Трикотаж уютного коричневого цвета. А потом глаза заливают слёзы. Наверное, она просто нырнула в бассейн… В горле застрял тугой горький ком. —?Элай!.. —?Не слушай их! Там не осталось ни одного, кого ещё можно спасти, но очень много тех, кто мечтает погубить тебя. Не слушай их. Ты нужна Свету, а Тьма перебьётся. Мелинда Гордон рыдала в полный голос. Едва ли она осознавала сейчас, что голоса из подземелья стали тише и глуше. Что и вокруг неё уже нет подвального полумрака, а лицо овевает остро-свежий ночной ветер. Что выглядит в эти минуты далеко не лучшим образом, а самообладание оказалось закинутым в самую дальнюю и самую пыльную кладовку. Элай не утешал её, только гладил по волосам, по плечам. Пусть выплачет всю давнюю боль, всю тоску и отчаяние. Это должно выболеть, только тогда пройдёт и забудется. Бог бесконечно добр, раз даёт своим детям такие удивительные возможности жить дальше. И смерть?— это не конец всему, а самое начало. Они долго сидели, обнявшись, на ночной площади, у памятника павшим воинам. Слова… А нужны ли? Разве осталось что-то, что ни один из них не понял бы теперь, зная то, чего не знал раньше? —?Когда придёт мой час… Пожалуйста, пусть это будешь ты!Свидетельство о публикации №218061701222