Adam/two/2 (1/1)

Эта ночь была чиста и тиха; в воздухе впервые за все время витал аромат свежих цветов. Кажется, это были розы. Аромат тянулся из дома напротив. Ты, наблюдая за играющим в камине пламенем, думала о том, как зеленая лоза аккуратно опоясывает каменные стены, пуская свои корни в расщелины, словно желая обхватить сооружение, а чудесные красные или же белые лепестки легко покачивались от каждого дуновения ветра, источая сладостный аромат, наполняющий легкие при вздохе. Эта ночь была иной, чем прежние. Звезды на небе засияли ярче. И ты не знала: причина этого в приближающейся зиме, или же музыка, льющаяся из-за плотного полотна занавеси, заставляла их гореть сильнее, отражаясь в мокром асфальте. В голове воцарился образ длинных бледных пальцев, с грацией перебирающих струны гитары. Ты закрыла глаза, наслаждаясь идиллией, плывущей по комнате, как и дым от сгоревших свечей. Мелодия резко прекратилась, заставляя тебя раскрыть глаза в молчаливом разочаровании. Огонь в камине погас; угли медленно догорали свое время, треская. Ты прислушалась к застоявшейся тишине, различая еле слышимые шаги на улице, после?— у твоего дома. Кто-то осторожно открыл дверь, также тихо закрывая ее; незнакомец медленно поднимался по лестнице, ступая так, что ни одна половица не скрипела под ботинками. Твои глаза уловили мелькнувшую тень за дверью гостиной, и ты улыбнулась, вновь прикрывая глаза. Шаги раздались в нескольких метрах от дивана, на котором ты лежала. И отсутствие биения сердца и дыхания окончательно уверило тебя в догадке. Вампир подошел ближе к тебе, скорее всего, осматривая, ничего больше не предпринимая. —?Врываться посреди ночи в чужой дом без стука жутко невежливо. Особенно, если это мужчина приходит к незамужней женщине,?— тихо проговорила ты, приоткрывая один глаз. Тонкие губы были плотно сжаты в тонкую линию; острые скулы отчетливо выделялись на бледном, мраморном лице, а голубые глаза смотрели настороженно, цепко. Ты встала с дивана, осматривая своего гостя, сразу отмечая его высокий рост, довольно широкие плечи и те самые длинные бледные пальцы, создающие неземную музыку. —?Вы так и продолжите молча созерцать меня? Или же все-таки сообщите о причине своего визита? —?Вампир молчал. —?Хотя бы назовите свое имя. —?Вам ни к чему его знать,?— холодно отрезал мужчина. Ты отчетливо видела его напряжение, и отдаленно понимала причину этого. Однако. тебе хотелось побыстрее развеять лед в голубых глазах. —?Если вы пришли убить меня, так почему медлите? —?Я не собирался вас убивать. Мне было необходимо убедиться,?— вампир замолчал, не договорив. —?В том, кто я есть? —?Слегка прищурив глаза и сложив руки на груди, спросила ты. Ответом послужил сухой кивок. —?Могу предположить, что вы, как и я, до сего момента не встречали подобных себе. —?Верно. И, честно сказать, я не надеялся когда-то встретить. —?Как и я. Однако, судьба распорядилась иначе. Возможно, мы с вами?— единственные в своем роде,?— предположила ты, отмечая, как тонкие губы расслабились. —?Нельзя смело утверждать об этом, но такое действительно возможно. Но сейчас меня интересует нечто другое, чем количество бессмертных в этом мире,?— слегка нетерпеливо проговорил мужчина. —?И что же это? —?Зачем вам пуля какобола? —?А зачем она вам? —?Я не обязан отвечать. —?И почему должна отвечать я? —?Склоняя голову в бок, спросила ты. —?Вы вломились, как бы грубо это не звучало, в мой дом и теперь требуете ответа на вопрос, на который и так знаете ответ. Что может желать такой, как мы, от пули, способной убить нас? —?Но этому должна быть причина. —?Я назову ее, если вы назовете свое имя. —?Адам. Ты победно улыбнулась. —?Что же, Адам. Я расскажу вам о своей причине. Но завтра. Конечно, если ваше любопытство будет все так же сильно. Вампир кивнул тебе и, повернувшись, сделал несколько шагов в сторону двери. —?Доброй ночи, Адам! —?Доброй ночи!*** Ты с удовольствием отметила, что присутствие голубоглазого красавца-вампира в твоем доме, вызывает странное чувство внутри, будто кто-то вливает раскаленный свинец прямо в легкие, вместе с ароматом роз, который приносил мужчина. Теперь каждый вечер. Он мало говорил, но был прекрасным слушателем. Ты не боялась говорить ему о себе. рассказывать всю правду, так как не видела угрозы в Адаме, который, кажется, был рад за многие тысячелетия обсудить прошлое. Однако, не свое. Ты не стремилась узнать о вампире, зная, что данная роскошь вряд ли будет доступна о тебе. К тому же, эта загадочность придавала ему лишь большую привлекательность и обаятельность, особенно проявляющуюся в изгибающихся в слабой улыбке губах, из-под которых мелькали острые клыки. Но была часть его, которую все же открыл для тебя Адам,?— его музыка. Хоть мужчина и не хотел, чтобы кто-то о ней знал, но почему-то для тебя ему нравилось играть. И он делал это ночи напролет, из-под черных ресниц наблюдая, как ты завороженно следишь за его пальцами, порхающими над струнами банджо.*** Ночи стали ярче, насыщеннее. Две умирающие души медленно приближались друг к другу, борясь желанием слиться воедино, почувствовать желанное чувство, растекающееся по венам, как горячая кровь. Вы стояли друг напротив друга, опираясь на машины, и просто смотрели в глаза, которые наконец-то оживали: лед плавился под твоим пламенем, превращаясь в забытое утреннее небо, в котором порхали птицы и шумел летний ветер. Причины, по которым револьверы всегда лежали под рукой, постепенно испарялись из древних сознаний, пробуждающихся от глубокого сна, в котором был лишь туман времени, текущего секундами вместо столетий. Пули были отложены до лучших времен, пока холодные губы с жаждой сжимали твои, горящие от удовольствия, несравнимого с утолением жажды, отошедшей на задний план. Сейчас была жажда лишь друг друга, жажда чувства жизни, необходимости в глотке воздуха, который дарили клеймящие прикосновения, заставляющие мраморную кожу превращаться в мягкий травертин. Эта ночь горела. Горели звезды на черном полотне. Горели ваши души. Горели ваши сердца.