Медовуха (1/1)
Близился Мабон? - день осеннего равноденствия. Несмотря на то, что Олаф Медведь пропал без вести, никто его не собирался оплакивать. Тела, сколько ни искали, не нашли, даже под тушами мертвого черного дракона и гигантского паука, который взялся из невесть какой преисподней. Все дружно пришли к выводу, что юный Олаф по своей воле покинул Нордлиг в поисках приключений или своих отца с братом.
Эгилла вопрос исчезновения сына Тормунда Свирепого вообще не интересовал. Бодрый и энергичный, он то и дело голосил песнь про то, как проклятого злым колдуном юношу исцелил волшебный цветок. Опять сказки, но они больше не раздражали Бьярне.
После тинга, на котором троих мальчишек посвятили в мужчин, викинги собрались поесть у огромного костра. Вчерашние дети так громко похвалялись оружием, что вручили им родичи, ажно сам конунг приказал им умолкнуть. Приступили к ужину; вперед выступил один из скальдов племени и подул в рог, привлекая к себе внимание. Инструмент издавал мягкие, густые звуки, от которых бежали мурашки по спине. Бьярне вспомнил про утерянный рог Эгилла и посмотрел на него. Песнопев, уловив его взор, заговорщически улыбнулся, отчего - ах, эти совершенно ненужные глупости - под грудью что-то сладко заныло. "Наверное, я перепил медовухи," - промелькнула неприятная мысль, но дым костра унес ее в звездное небо.
Эгилл поднялся и тихонько перебежал на свободное место рядом с берсерком. Кое-кто удивленно проводил его взглядом, но в основном людям было все равно. Они почти не разговаривали, только ели и слушали, что вещает поднявшийся на ноги скальд. Бьярне задохнулся от полного обожания взора и горячей руки, скользнувшей в его ладонь. В подобные моменты он прямо размышлял о том, чтобы познать обаятельного и подвижного юношу, и эти фантазии не вызывали отторжения. Он не был консервативен во взглядах, не считал, что мужчину сношают в зад только ради самоутверждения и унижения последнего. Бьярне даже сам пробовал быть в пассивной роли, хоть ему и не слишком пришлось по вкусу. Берсеркеры-соратники, особенно вдалеке от дома и в дороге, таким образом снимали и сексуальное напряжение, и чрезмерный гнев, и горечь от потери. Кое-кто поговаривал, что викингов испортила связь с континентом, сделала их женоподобными, но Бьярне было откровенно плевать на это.- Пойдем ко мне, - вдруг брякнул он, - Я верну тебе сакс."Проклятье, проклятье, проклятье!!"В глазах Эгилла тоска сменилась восторженным ужасом и странным томлением.- Пойдем.***Эгилл обвел взглядом небогатую лачугу хозяина. Обыкновенная крыша, покрытая дерном, узкие слуховые окна. Внутри продольный очаг, пара масляных ламп и кровать с висящим над ней запростецким ковром из домотканной ткани. Даже лавки не было - видимо, Бьярне не особенно жаловал гостей.Берсерк сунул ему нож в руку и занялся разжиганием очага. Он словно чего-то ждал. Эгилл, пользуясь тем, что его не выгнали, присел на потрепанную медвежью шкуру у занявшегося огня.- Есть разговор.Бьярне с отсутствующим видом пошевелил угли. Когда он все-таки перевел взгляд на скальда, выражение лица у того было самое что ни на есть затравленное.- Да что с тобой такое? - нахмурился он.- Я написал песню.- А. Будь иначе, небо бы упало на землю, - Бьярне возвел очи горе?, - Miklimunnr?.Эгилл предпочел пропустить последнее замечание мимо ушей:- Это мансёнг?.Берсерк закрыл рот рукой, чтобы скрыть насмешливую ухмылку.- Ты что, хочешь закончить, как твой папаша? В нашем поселении этот жанр все еще карается смертью.- Она предназначена тебе одному. Я отдаю себя в твои руки, поскольку обязан тебе жизнью.Бьярне смешался в чувствах, хоть и не выказывал этого. Глаза Эгилла в огненном сумраке стали лиловыми, а взор - прямой и пронзительный, как меч. Впервые у него промелькнула мысль, что в его госте кроется пусть и не волшебная, но сила.- Пой.Эгилл кивнул. Голос скальда звучал хрипло и тихо:В глазах твоих грозаГрезится, стоит мнеГуб гордых прикоснуться,Горячих, ласк охочих.
Сталь чресел, мужа статьСверкает, точно ртуть,Сок спелый оконцовья.Соленый и густой.В песне был откровенный и страстный вызов. Бьярне потерял дар речи, наливаясь зноем, ставшим теснить исподнее. Или то было одурманивающее тепло очага?.. Да еще Эгилл лыбился, будто пыльным мешком стукнутый.- Заклинание? - только и смог выговорить он.- Я должен был попробовать.Бьярне бросил палку в угли.- Ты меня достал, - с жаром бросил он, притягивая к себе скальда.Первый поцелуй был сухим, будто губ просто коснулись опавшие осенние листья: Бьярне все еще сдерживал себя. Но Эгилл игриво лизнул его, и на этот раз он не смог отказать себе в удовольствии углубиться в лобызания, потеряв всякое чувство меры. Эгилл самозабвенно застонал, запустив руку под рубаху викинга, путаясь длинными узловатыми пальцами в пламенно-рыжей шерсти на груди. Вторая рука помогала берсерку выпутываться из штанов.
Эгилл, узрев налитое кровью естество, припал к нему без колебаний. Тонкие алые губы схватили конец, растрепанные светлые волосы облаком окружили голову. Бьярне пригладил их, не понукая скальда, а просто смотря. Эгилл в основном занимался его головкой, не пропуская член в горло, как делал это Вилмар, например, или другие собратья-берсерки, с которыми Бьярне довелось спать. Но ощущения были занятные. Он взял свой ствол в мозолистую ладонь - в сочетании с огрубевшей кожей, нежный ротик Эгилла заиграл новыми красками.- Хорош, а то я на пределе уже, - скомандовал он.
Эгилл в растерянности отстранился, явно не зная, что ему делать дальше. Снова вёл Бьярне.
Берсерк поднялся и запустил руку в уголок с утварью, выуживая оттуда запечатанный воском глиняный кувшинчик.- Что это? - заинтересовался скальд, которому Бьярне дал подержать и повертеть в руках емкость.- Мед акации. Я не знаю, что она такое, но говорят, что произрастает там, где нет зим и иглы у сосен мягкие, как ниточки. Купил у одного путешественника.Сквозь мутную поволоку в глазах Эгилла вспыхнуло оживление.- Я сложу об этом…Бьярне прижал пальцы к его рту.- Да-да, в свое время ты это сделаешь. А сейчас - стягивай штаны и становись на четыре кости.Песнопев выглядел неуверенно и не торопился выполнять указания, но Бьярне показательно насупился.- Х-хорошо, - песнопев наконец разделся, став на четвереньки, - Прости, я в первый раз... так.Бьярне задержал взгляд на молочно-белой коже.- Я так и знал. От сердца мед отрываю, но ради такого дела не грех. Хорошо раны заживляет.Эгилл сглотнул и зажмурился.- Бояться нечего, - голос Бьярне прозвучал неожиданно ласково, - Если ты, конечно, в настроении продолжать.- Да, Бьярне.Берсерк открыл кувшин, поливая холодным, почти прозрачным медом промежность партнера.
Сам Эгилл даже не пикнул, но зад его сжимался напропалую, схлопывая маленькие, сияющие жемчужины пузырьков воздуха. Бьярне с возбужденным рыком зарылся лицом в ягодицы, борода потерялась в узких бедрах. Как только язык коснулся мелких морщин вокруг заднего прохода, скальд вскрикнул, попробовал отстраниться, но был безжалостно притянут обратно - мужчина твердо вознамерился вылизать его дочиста. Эгилл помянул всех асов, каких только смог, но сдался и просто мычал, подаваясь к сосущим его сзади губам.Бьярне поднялся, переворачивая разнежившегося, красного песнопева. Он натянул на член пузырь морского дьявола, смазывая и его мёдом. Эгилл гаркнул и сдавленно застонал.- Не выталкивай меня. Вот так. Дыши. Молодчина.Бьярне входил очень медленно. Он успокаивал мужчину поглаживаниями, сплетаясь пальцами с тонкими волосами. Скальд сжал зубы, его лоб покрылся потом, но Бьярне тоже приходилось нелегко, ведь Эгилл стиснул его с такой силой, что дыханье сперло. Войдя до середины, берсерк так же неспешно вышел из тугой дыры и после этого с немалым удовлетворением насадил на себя скальда полностью. Эгилл щурился на него влажными от слез глазами.
- Тебе лучше?- Да. Мне кажется, я начинаю улавливать смысл, - взгляд скальда куда-то поплыл.Теперь Бьярне трахал Эгилла смелее. Он оторвал его поясницу от шкур, входя глубоко в скользкое, горячее нутро. Песнопев зацепился за распаленного викинга ногами, выгинаясь на шкурах:- Да! Еще…Берсерк оперся руками об пол по обеим сторонам от его тела, ускоряясь.
- Ах, Бьярне! - вскрикнул Эгилл, изнывая, царапая напряженные плечи.Бьярне дотянулся до искусанных губ, желая испить этот блаженный стон до дна. Эгилл задрожал, изливаясь промеж их тел, сердце его стучало барабанным боем. Бьярне все еще был в нем, доставляя себе и ему удовольствие, и скальд вздрогнул повторно, на этот раз заканчивая вместе с любовником.Бьярне повалился рядом, осоловело моргая. Глядя на него, Эгилл улыбнулся.
- Только не говори, что сложишь об этом вису, - на лице Бьярне проступило страдание.
- Так и быть. Буду жить моментом, - улыбка Эгилла стала еще шире.Бьярне сгреб его под мышку, размазывая семя по меху под ними. Он крепко поцеловал мягкий рот скальда, тем самым запечатлевая его обещание.