Глава 3. (1/2)
Play now: Daughter - Burn it Down."Мы пришли к решению,"И тогда"что люди перестанут испытывать негативные эмоции".весь мир перевернулся."Все люди подвергнутся тщательному осмотру,"И тогда"чтобы создать лекарство, которое полностью нейтрализирует адреналин и норадреналин - гормоны, что отвечают за ярость и страх".
мир стал "счастливым"."Мы не гарантируем, что результаты появятся сразу. Возможно, что некоторые погибнут.Мы не гарантируем, что исчезнут такие люди, которые подвластны негативу.Но мы делаем это во благо человечества.Мы делаем это, чтобы спасти мир".Мир убил миллионы жизней.*** Такой красивый двухэтажный дом. С белыми стенами, нежно-голубой крышей и большими окнами. С аккуратным газоном и небольшим садом на заднем дворе. С будкой для собаки около входа и надувным желтым бассейном, в котором плавали резиновые игрушки. Этот дом навивал тепло и уют, многие дети с восхищением посматривали на него, мечтая, что у них будет такой же, когда они вырастут и заведут семью. Жаль, что теперь все это горит большим огнем. Стены почернели, крыша обвалилась, будка и вовсе перестала существовать (вместо нее какие-то угли). В саду нет больше красивых роз и декоративных деревьев. А лужайка давно перестала быть ухоженной, ведь теперь на ней разведены грязные следы от пожарных и медицинских машин.
Пожарные тушили дом около получаса и, когда им удалось победить мощное пламя, то они сразу же направились в развалины. Они не думали, что кто-то был там, но их надежды сломались тогда, когда в запертой спальне были найдены три обгорелых тела.
- Что? - задыхается. - Что случилось? - Слезы не перестают течь по лицу. В легких не хватает воздуха. В горле ком. Маленькие трясущиеся пальчики держат оранжевую баночку с белыми кружочками. Слабые ноги не могут удержать резко потяжелевшее тело. А когда на траву кладут три трупа, девочка и вовсе переходит на крик. Протяжный, вызывающий дрожь, крик. - Не прикидывайся, что ничего не знаешь, отродье, - таких, как она, могут узнать сразу же. Им характерны красные опухшие глаза и бледная тонкая кожа из-за постоянных препаратов, что они вынуждены пить.
Девочка подходит к телу ее четвероногого друга и тянется пальчиками к обугленной, местами слезшей, кожи. И нет, это не вызывает жалость. Это заставляет взрослых людей выворачиваться наизнанку от ужаса.
- Это же не самоубийство? Прошу, скажите, что нет. Это случайность? Или кто-то специально устроил поджог? - она не в силах смотреть на тела родителей и ее любимого четвероногого Сэмюэля. Не может. Не хочет. - Отойди от них! - мужчина хватает девочку за руку и грубо оттаскивает от тел. А она вновь кричит, и мужчина вынужден сделать шаг назад. Он боится, а все смотрят на него так, будто он герой, спаситель. Он не находит сил подойти к ней заново. Боится. Боится этого маленького существа, что всего лишь просто кричит от досады и потери. Так кричит животное, которое сбили и оставили умирать на дороге с переломанными конечностями. А потом это животное находят хищники и, наконец-то, оно обретает долгожданный покой. Но девочка не находит его и продолжает бороться с этой болью. К дому подъезжает черный Lexus LX, за тонированными окнами нельзя понять, кто в машине, но главному офицеру не составить труда догадаться. Он прощается с одним из работников и стремится к дороге, останавливаясь около мусорных баков, чтобы дождаться прибывшего. Машина тормозит в нескольких метрах от офицера, выключаются фары. Минута, и из транспорта появляется высокий молодой парень, с идеально уложенными черными волосами. На глазах у него очки в круглой оправе, на лице - усталая и изнеможенная улыбка. Явно он не рад причине приезда в столь поздний час. Одет парень не по погоде: при температуре +17, на нем темное пальто, благо не застегнутое, под ним виднеется белый медицинский халат и белая футболка, на руках черные кожаные перчатки, а на ногах темные джинсы и черные берцы. Либо надел, что попалось под руку, ведь в весьма непредсказуемую весеннюю погоду теплая одежда точно не висит в гардеробе, либо он мерзлявый. - Вы же были ее лечащим врачом? - слету, задает вопрос офицер. - Доктор Кристиан, вы же занимались ее состоянием?
- Офицер Линч, вам тоже добрейшего вечерка, - улыбается врач белоснежной улыбкой и снимает с себя одну перчатку, чтобы пожать руку собеседнику. Офицер же мнется несколько секунд, но пожимает руку. - К сожалению, у нас нет времени на формальности, - офицер ставит руки по бокам и нервно топает ногой, - почему же таблетки не помогали ей? Почему агрессия не была задержана?
- Дети всегда активны и тем, кому не помог NHC, приходится в разы сложнее. Уж если некоторые взрослые могут погрустить или разозлиться на пару минут, то дети - тем более. Они воспринимают любую информацию или жест в разы тяжелее. Я могу предположить, - парень тяжело вздыхает, - что ее родители все же могли накричать на нее. Или того хуже. Поэтому и произошел, так называемый, взрыв.
- Но ведь они заключили договор, что до совершеннолетия будут воспитывать ее в спокойствие и заботе. Утверждали это. Каждый месяц проходила проверка, и ничего не предвещало беды. - Знаете ли, офицер, - прервал врач, - не все могут жить спокойно, зная, что их ребенок в любой момент может зайти к ним в спальню и зарезать с улыбкой на лице. Вы бы могли так жить? - Но мой ребенок не монстр. - Вам просто повезло в этой жизни, - врач махнул рукой, тем самым показывая, что диалог закончен. Он натягивает обратно перчатку и потирает руки, будто согревает их. Парень направился к девочке, что так отчаянно вырывалась из хватки пожарного, лишь бы быть рядом с телами. - Сэр, уберите, пожалуйста, свои руки от ребенка. Не видите, что ей тяжело? - он кладет свою руку на плечо ребенка и слегка тянет ее на себя. Пожарный сначала непонимающе смотрит на мужчину, но после поднимает руки в знак примирения, извиняется перед ним и уходит к товарищам.
- Амелия, милая моя, прошу, перестань плакать, - врач садится на корточки перед девочкой, закрывая своим телом носилки с идеально белыми простынями, и начинает аккуратными движениями вытирать слезы с ее глаз.
- Дядя Эл... - Амелия начинает еще больше плакать и обнимает доктора так крепко, на сколько позволяют ее силы. Мужчина обнимает девочку, и в ответ ловит на себе взгляды, полные страха и переживаний. Они все боятся. Девочка делает маленький шажок назад и трет глаза ладонями, но, как только слышит позади своё имя, сразу же оборачивается. Около соседнего дома стоит девочка со светлыми волосами. Она в тоненькой пижаме и, кажется, слегка дрожит. Но от холода ли? Амелия сразу же начинает махать рукой знакомой, и на ее лице царит легкая улыбка.
- Это твоя подруга? - Аллен поднимает руку в знак приветствия, но светловолосая малышка сразу же оступается и машет на прощание, направляясь к себе домой. - Наверное, ей спать пора, - грустно говорит Амелия, - что ж, мне тоже пора. Я, наверное, пойду домой, а то родители заждались, - девочка хочет уже идти в сторону развалин, как чужие руки быстро перехватываются ее, и перед девичьим лицом снова появляется врач.
- Дядя Эл, мне правда пора... - растерянно начинает Амелия, но ее прерывает уверенный голос.
- Нет-нет, подожди, малышка. Я договорился с твоими родителями о внеплановой встрече. Нам надо поехать ко мне. - Но сейчас же так поздно, - девочка смотрит на мужчину с непониманием.
- Не переживай, твои родители тебя не потеряют. А сейчас иди в мою машину и, пожалуйста, не оборачивайся, - девочка неуверенно кивает, но все же направляется к машине врача. Ей не нужно повторять дважды или трижды - она не обернётся. А тем временем мужчина подходит к оранжевой баночке, что лежит на траве, и берет ее в руки, пару раз покручивая меж пальцев. Таблеток осталось больше, чем должно было быть. Он тяжело вздыхает и достаёт из пальто телефон, включая диктофон.
?Нападение совершено в следствии физиологического аффекта. У пациента наблюдается ретроградная амнезия, вследствии которой нельзя установить хронологическую последовательность нападения. Пациент эмоционально и психологически нестабилен в период частичной ретроградной амнезии, наблюдается импульсивность; в период полной ретроградной амнезии спокоен и четко выполняет поставленные условия?. Мужчина посмотрел в след девочки: у нее усталая походка, руки опущены вдоль тела и болтаются из стороны в сторону, голова опрокинута вперед. Она не обращает внимание на окружающих вокруг, ей чуждо, что рядом бегают медики и пожарные, которые заняты своей работой. Но даже при такой тяжелой работе они умудряются обратить внимание на десятилетнего ребенка и обойти его стороной. Аллена это возмущает. Мужчина вновь преподносит ко рту телефон и добавляет: "Невнимательность к окружающему". Он оборачивается и смотрит на дом, что уже успел стать родным. За десять лет он был тут так часто, что уже успел стать не просто гостем, а частью семьи. Он видел все: радость родителей, а после их переживания и страх; видел постоянное счастье Амелии, которое переросло в непонимание и грусть. Видел, как стареет Сэмюэль. Он возил его в ветеринарную клинику, когда родители были на работе, а Амелия звонила ему. Плач и дрожащий голос - все, что слышал Аллен. Девочка не могла объяснить, что происходит. Но, после пятиминутных успокаивающих слов врача, который попутно уже заводил машину чуть ли не в тапочках, она рассказала, что ее любимый песик не ходит и еле дышит. Он помнит, как укладывал Сэмюэля на заднее сиденье машины и мчал со всей скорости в клинику, держа руку не на коробке передач, а на коленке ребенка, чтобы та чувствовала поддержку. Он помнит все семейные посиделки, на которых был, как свой. Помнит долгие вечера, когда рассказывал Амелии сказку на ночь, чтобы она уснула. Помнит все, и от этого становится тяжелее. Он смотрит на дом, что уже успел стать родным. Точнее на то, что осталось от него.
А в этот момент Амелия сидит в машине и не поднимает головы. Она крутит в дрожащих ладонях серебрянную зажигалку и не понимает, откуда он у неё взялся.*** Утро Амелии начинается со сборов вещей, которых не особо много. Она достает из комода небольшой рюкзак и складывает в него пару джинс и футболок вместе с нижним бельем и носками. Сверху она пытается запихнуть всю краску, которая у нее есть, но понимает, что места не так много. С горем пополам ей приходится выкинуть те баночки, которые почти пустые. Сердце щемит оттого, что она могла ими еще рисовать и рисовать, но лучше уж забрать ту, в которой краски больше. За баночками идут кисти и пару альбомных листов. Больше забирать нечего, поэтому Амелия выносит рюкзак и мольберт в коридор, чтобы после работы быстро забрать его и выселиться, как этого и требуют соседи. Уже на работе она подумает о том, кому можно продать эту затхлую квартирку и как разместить объявление.
Пока девушка собирается на работу, то замечает в заднем кармане джинс небольшой квадратик и вспоминает о вчерашнем мальчике. Похоже, что мысли о выселении затмили все вспоминания о нем. Она аккуратно достает его и долго рассматривает, словно впервые. Амелия обещает себе, что первым делом, как только сможет, навестит его, а вторым - обязательно повесит этот рисунок на стену, когда найдет себе новое жилье.
"От лучшего друга Скотта для лучшего друга Амелии"*** Ее опять отчитывают за то, что она не делала и даже к чему была непричастна.
Упала коробка? - Отродье!
Разбился товар? - Отродье!
Не заводится мотор? - Отродье!
Не найдены документы? - Отродье!
Это прозвище уже как второе имя. Уже такое родное, хоть и неприятное.
Заведующий не терпит такого и щедро назначил ей неделю без обедов и дополнительных часов без доплаты. А все из-за чего? Точнее из-за кого? Какой-то толстый бородатый мужик решил, что это будет смешно. Смешно смотреть на выживание других. И сегодня, пока все едят вкусные супы, она питается очередным яблоком, которое любезно принес Коди, даже когда его не просили.
Амелия понимает, что не сможет за сегодняшний день найти себе небольшое жилье, тем более пока она на работе. В голове крутится мысль о том, что все же ей придется жить на улице. Да еще и этот Коди, который вечно что-то хочет спросить, хоть и знает, что ответа не последует. Раздражает до безумия.