Так ты хочешь убить меня или подружиться? (1/1)
Их импровизированное додзё редставляло собой пустую гостевую спальню, пахнущую свежей краской и слишком большим количеством освежителя воздуха. Это был неприятный запах, напомнивший В о его комнате в Атаскадеро и он нахмурился. Он сморщил нос, когда последовал за Наоми Мисорой в комнату и быстро осмотрелся. Спальня была совершенно пуста, если не считать тяжелой холщовой ткани, натянутой на полу для защиы плюшевого ковра, и банки с Фебризом (прим. переводчика: средство для удаления запаха) на окне напротив двери. Мисора подняла оскорбительный для носа гостя предмет и сунула его себе под мышку.
— Подожди тут. Я это уберу. Она помедлила у двери, обернувшись, чтобы получше его рассмотреть. Умная девушка; очевидно, она не чувствовала себя комфортно, оставляя спину незащищённой перед серийным убийцей. В уставился на нее с кривой усмешкой, играя на ее страхе. Это заставило волосы Наоми снова встать дыбом, когда она сузила глаза, прежде чем решительно отвернуться снова. В смотрел как она уходит, позволяя своему взгляду опуститься на её талию и прекрасные бёдра. "Она до сих пор ходит как мужчина". Наоми вернулась через несколько минут, неодобрительно оглядывая его собственную фигуру.
— Ты собираешься бороться со мной вот так? Б поднял тонкую бровь, его голос сочился фальшивой, сладкой невинностью. — Как так? — Ты знаешь, о чём я, — раздражённо отрезала Наоми, тыча пальцем в полинявшие мешковатые джинсы, низко висящие на его бёдрах. — Они же будут мешать тебе двигаться. — И чем ты недовольна? Наоми пристально посмотрела на него. Б знал как проникнуть ей под кожу.
— Прекрасно, — сказала она язвительно. — Будешь лёгкой добычей. Занимай позицию, Бейонд. — Пожалуйста, зови меня Рю. Как в старые добрые времена, а? — поддразнил он. Ему нравилось наблюдать, как румянец украшает её обычно безжизненные щёки, как подёргивается левое веко, когда она злится. Когда Наоми сердилась, она была особенно красива, так полна хаотической энергии и ненависти. В такие моменты он ощущал к ней некоторую нежность. Увидев выражение сосредоточенности, которое обещало ему страшные вещи, он усмехнулся. — Заставляет кровь кипеть, не так ли? — хихикнул. — Не сдерживайся, Масакэ Мисора! — Не переживай, — решительно прорычал его противник. — Не буду.
Она выглядела так, словно была готова схватить его, но, очевидно, решила воздержаться от первобытных, примитивных побуждений, выбрав вместо этого что-то другое. Она шагнула вперед, сверкая глазами, и Б попятился назад с усилием, граничащим с ленью. Они кружились по кругу некоторое время, и их стычка началась более похожей на матч борцов сумо, чем на одиночный спарринг. Наоми выглядела совершенно взбунтовавшейся; Б изо всех сил старался сдержать улыбку.
Именно эта сводящая с ума полуулыбка, играющая на его губах, заставила Наоми сделать первый шаг. Она присела в попытке взмахнуть ногой, но её раздражение сделало движения отрывистыми и особенно легко читаемыми. Б перепрыгнул через её ногу, гибкий и ловкий как кошка. Он мало что знал о капоэйре, но то, что он только что увидел, показало, что она включает в себя много причудливой работы ногами. Стиль был скорее эффектным, чем практичным, и это, в сочетании с тем фактом, что Наоми была раздражена, давало Б огромное преимущество. Он мог бы уклоняться всю ночь. — Может быть, если бы у меня была бита, ты отнеслась к этому бою серьёзнее, — пошутил Б. Наоми пристально посмотрела на него. — Разве сенсей не обучил тебя дисциплине, Мисора?Ты едва сдерживаешься. Это ставит тебя в невыгодное положение, верно? — Я думала, что это спарринг, Б, — усмехнулась Наоми, опускаясь на пол и резко направляя ноги выше своей головы, по направлению к Б. Предвидя это, мужчина с лёгкостью избежал удара. — А ты только и делаешь, что убегаешь. — Я ушёл в оборону, — спокойно ответил Б. — Это ведь разрешено, правда?
На этот раз Наоми наотмашь ударила его локтём, и он вскинул кулаки как боксёр, чтобы отразить удар. Наоми тяжело дышала, но не от напряжения, а от раздражения; он никогда не видел её такой озлобленной. Ему нравилось осознавать, что он причина ссоры и был положительно этим взволнован. "Знаешь ли ты, как долго я гнил в том месте, размышляя о красных числах над твоей головой, Мисора? У меня было достаточно времени придумать, как ты будешь выглядеть, когда я наконец тебя убью, и это будет так красиво, так интимно". — Ты хотя бы знаешь, что делаешь? — спросила Наоми. — Ты сказал, что знаешь джиу-джитсу. — И я знаю! — поклялся Б. — В некоторой степени. Всё, что я знаю, я выучил по телевизору.
Даже это являлось правдой с большой натяжкой, если Б мог быть полностью откровенным (а он не мог), то вообще практически не смотрел никаких карате шоу. И уж точно никогда не практиковался. Он просто сказал всё необходимое, чтобы остаться с Наоми наедине.
На лице Наоми отразилось недоверие. Она выглядела совершенно ошеломлённой и занятая ею поза тут же нарушилась. Ярость явно проявилось на её лице. — Ну вот опять, такой знакомый тик на твоём левом глазу. Я уже начал беспокоиться, Наоми, знаешь ли, тебе действительно не следует так легко терять бдительность. Твоя защита была полна дыр на мгновение, и я мог бы очень легко... Он так и не закончил; Наоми воспользовалась тем, что он отвлёкся, чтобы ударить его прямо в лицо. Он услышал отвратительный треск, и на какое-то ужасное мгновение ему показалось, что она сломала ему нос. Сила удара заставила его отшатнуться назад; он наткнулся на острый угол подоконника позади себя и ахнул, когда тот больно ткнулся ему в чувствительную поясницу. В конце концов он восстановил равновесие и потянулся, проведя рукавом по лицу. Там появилось красное пятно. — Он сломан? — спросил он немного обеспокоенно, уставившись на свою только что испорченную белую рубашку. — Нет, — разочарованно ответила Наоми. — Я не знал, что ты левша, — продолжил Б, всё ещё немного озадаченный произошедшим. — Я амбидекстер. — По крайней мере, теперь я знаю, на что обращать внимание в следующий раз, — он давал себе снова собраться с духом, хотя внешне это, вероятно, не было заметно. — Знаешь, это была моя любимая рубашка.
Он поднял глаза и увидел, что Наоми гримасничает, наблюдая, как из его носа на пол непрерывно течёт кровь.
— О, прости. Боишься, я испорчу ковёр? — у него было сильное искушение отодвинуть холст прикрывающий ковёр, чтобы сделать именно это. Его нос — он просто не мог в это поверить! — Давай я принесу тебе бумажные полотенца. Однако, как только она повернулась к нему спиной, Б не стал упускать свой шанс. — Мы еще не закончили! — закричал он и набросился на неё сзади в стиле рэгби. Оба рухнули на пол у самой двери. Наоми боролась и извивалась под ним как рыба, вытащенная из воды. В конце концов она так повернулась в его руках, что он смотрелей прямо в глаза. Поначалу она казалась немного испуганной его выражением лица, но прошла всего секунда, прежде чем она снова начала яростно сопротивляться. Так что всё закончилось так, как и началось, — как реслинг. Наоми боролась за контроль, а Б уже подумывал о том, чтобы ударить её в ответ, по-настоящему сломав изящный маленький носик. Но на самом деле он не хотел портить эти прекрасные черты, во всяком случае, пока. Было ещё слишком рано. Поэтому он позволил ей бороться и молотить себя, а сам прижал её к полу своими более сильными руками. Она была сильной, но он оставался мужчиной и весил больше по крайней мере на двадцать фунтов (в то время как L, вероятно, на восемь-десять фунтов в лучшем случае; ещё одна неприятная деталь, которая пробиралась под кожу, но он не мог думать об этом прямо сейчас), так что с её стороны было довольно бесполезно бороться. После чего она попыталась выкрутиться очевидным образом, пытаясь попасть ему между ног коленом. На этот раз, однако, Б был готов, и он использовал своё собственное колено, чтобы сбить ногу вбок. Затем он заставил её раздвинуть ноги и устроился между ними, чтобы каждая нога обходила его со стороны. Теперь лучшее, что она могла сделать — это оседлать его, поэтому она пыталась всадить пятками по бокам мужчины, но это было безполезно. Больно, но не настолько, чтобы он её отпустил.
— Отпусти меня, — потребовала она, и, хотя её голос звучал властно, Б всё ещё видел страх в её глазах. Подобный вид пьянил, и он впервые заметил, что у него уже каменно-твёрдый стояк. Это стало движущей силой его следующего решения: он поцеловал её. Наоми забилась ещё сильнее, и Б засмеялся в ответ на движения девушки.
— Ну же, просто закрой глаза, — сказал он. — Представь что я — это L.
Она закричала, и он укусил её за нижнюю губу для полноты картины. Её крик превратился в стон боли и удивления, когда Б ощутил чужую кровь с привкусом меди. — Вот так, — неожиданно заявил он, удовлетворённый. — Око за око.
И скатился с неё. У Наоми был такой вид, словно она с трудом могла в это поверить. Она сделала несколько глубоких судорожных вдохов, и на мгновение Б был уверен, что довёл её до слез. — Оу, — проворчал он. — Только не говори, что собираешься заплакать. — Не будь смешным, — огрызнулась она немедленно. — Это просто адреналин.
Сначала он решил, что это ложь, но, взглянув на неё еще раз, понял, что она говорит правду. Он находил её губы, полураскрытые, как будто она произносит "О", очень привлекательными. Это напомнило ему о предстоящем деле.
— Извини меня на минуту, — сказал он, поднимаясь на ноги. Он отвернулся, чтобы поправить переднюю часть джинсов. Уже более приличный, он обернулся и взглянул на неё. Наоми медленно вставала на ноги неловко и слабо, как новорожденный жеребёнок. — Помочь? — предложил он. Она безмолвно покачала головой, опираясь одной рукой об дверной косяк. Несколько мгновений она оставалась бледной, как полотно. В терпеливо ждал, пока краска медленно возвращалась на её лицо. — Ну вот, — сказал он наконец. — Теперь, когда я продемонстрировал свою власть над тобой, доказал тебе, что могу убить тебя, но не сделал этого, мы можем начать все сначала? Я бы хотел пригласить тебя на чашечку кофе. Наоми взглянула на него недоверчиво, как будто Б только что заговорил на таксилинге*.
— Прямо сейчас? — спросила она. — Прямо сейчас, — кивнул он. Он был уверен, что она собирается снова его ударить, пока она не заговорила. — Ладно, — ответила девушка.*прим. автора: Таксилинга — это поклон моему любимому научно-фантастическому роману "Снежен крах" Нила Стивенсона.