Часть 4 (1/1)

Девушка лежала на кровати, задумчиво наблюдая за скользящим по комнате солнечным зайчиком. Она пыталась понять, в каком положении оказалась. Кто она? Пленница? Гостья? Служанка? Кто-то еще? И чем больше девушка думала, тем больше убеждалась, что все здесь совсем не просто.С одной стороны, хорошая еда, чистая одежда и кровать. В плену этого не было. Грязная туника, непонятная похлебка, вонючая и жуткая на вкус, и охапка сена на полу. Словно в казематах для преступника.С другой же стороны, решетка на окнах и запертые двери внушали опасения. Как и жалостливый взгляд, что бросали на нее в этом доме. Хорошо еще, что хоть цепь сняли с шеи, ведь она так натирала нежную кожу. Девушка пальцем коснулась больного места и тихо простонала от боли.И снова воспоминания о том, как очутилась в этом странном доме…Настоящим именем рабыни было — Лия. Распорядитель не соврал, сказав, что девушка аристократка. Ее отец, впрочем, был довольно странным человеком. Иначе они бы не оказались на корабле, плывущем по водам Руменского моря.В тот день вокруг корабля был туман. И поэтому впередсмотрящие не увидели корсаров. А когда заметили – было уже поздно. Искали ли они именно этот корабль или это было нелепой случайностью – так и осталось тайной.Ее отец, Тако, приказал девушке спрятаться в каюте. А сам схватил шпагу и рванулся в гущу абордажного боя.У них не было шансов. Ножи и шпаги не могли противостоять абортажным саблям и топорам. Вскоре все кончилось, и вот победители с грубым смехом и шутками принялись исследовать захваченное судно. Все ценное пираты переносили на свой корабль. В том числе и девушку. Затем корсары подожгли захваченное судно и уплыли.Девушка помнила, как дверь каюты рухнула под ударами абордажных топоров. Тогда она завизжала и попыталась не глядя ткнуть стилетом. И даже, как ни странно, попала. Руки, грубо схватившие Лию за плечи, разжались. Кто-то из пиратов изумлено крикнул… Больше девушка ничего не помнила. Очнулась она уже на корабле пиратов, связанная по рукам и ногам.Отплыв на достаточное расстояние, корсары принялись совещаться и делить награбленное. Насчёт девушки было больше всего споров. Каждому хотелось быть первым. Хотя и понятно, что после капитана, боцмана и главы абордажной команды (он же старпом).Капитан с интересом глядел на красивую девушку, валяющуюся связанной в углу. Жадность в нем боролась с похотью. И жажда денег победила. Главный пират поднялся и завопил: Братья! Я решил продать эту девчонку. За нее мы получим столько денег, что все шлюхи портовых кабаков будут нашими. Но, если только она невинна…— А если нет? – поинтересовался боцман, которому хотелось поразвлечься с пленницей.— Тогда она наша, — усмехнулся капитан, погладив свою саблю,— но только в этом случае.Боцману не повезло: Лия оказалась девственна. Пираты продали ее работорговцам и пошли просаживать деньги в порт. А бывшая аристократка оказалась в этом странном поместье.Лия пришла в себя. Щеки девушки были мокрыми от слез. Однако рабыня понимала, что все еще не закончилось. Отец девушки, несмотря на свое происхождение, был по складу ума скорее меркантэ, торговцем. И многое из своих познаний он передал дочке, понимая, что, возможно, ей самой придется вести своё хозяйство. И теперь девушка пыталась на основании известных ей знаний понять, что произошло.«Госпожа Милит заплатила за меня много денег. Более того, рисковала своей жизнью. Зачем? Любой товар должен принести прибыль. Зачем я была тому мерзкому типу – понятно. А тут? Отпустить? Нет, на благородные дела столько не тратят. Вернее, тратят в том случае, если это принесет плюсы в будущем. А что можно взять от меня? Служанку новую захотела? Тоже вряд ли. Обычно покупают более дешевых слуг. Да к тому же я почти ничего не умею, служанка из меня плохая. Поиздеваться надо мной? Вполне вероятно. Хотя дороговато для развлечения…»Отец всегда учил дочку, что товар покупается, исходя из его цены и качества. Цена в данном случае была очень большой. А вот качество… Что же хотела Милит?Понимая, что дочь должна выйти замуж, Тако немного рассказал ей про отношения мужчины и женщины. Но про то, что некоторые имели довольно странные сексуальные пристрастия, конкретно он ей ничего не говорил. Между прочим, именно на смотрины и ехали отец и дочь, когда на корабль напали пираты. Если бы все получилось и договор был бы подписан, то свадьбу бы сыграли через несколько дней. И не имело значения, что жених и невеста почти не знакомы друг с другом. Там, где идёт речь о большой политике и экономике, нет места любви. Отцу было немного жаль дочь, однако дело есть дело. К тому же дочка – это убытки. И если получится извлечь из нее выгоду… Это будет неплохо. Более того, просто отлично.Поэтому Лия представляла, что с ней сделал бы Миньон. И мысль об этом заставляла девушку краснеть. Однако представить нечто совсем уж богомерзкое, о котором ей ничего не рассказывали… В это девушка поверить не могла.Лия уткнулась в подушку и снова попыталась понять, зачем же ее выкупили.Скрипнула дверь, и в комнату вошла госпожа Милит. Девушка сразу же встала и поклонилась. Правда, не так, как положено рабам, а словно равная равной. Как привыкла.«Гордая», — подумала Милит, усевшись на кровать и бесцеремонно разглядывая свое приобретение. «Она обошлась мне дорого, но это того стоит».Ей захотелось сразу же наброситься на эту девчонку, но вместо этого Милит спросила: Как тебя зовут, дитя?— Лия, госпожа, — отозвалась рабыня. Видно было, что подобное обращение далось девушке с трудом.— Красивое имя, — ласково улыбаясь, произнесла Милит, — и ты тоже красивая.Девушка поднялась с кровати и сделала шаг к своей игрушке. Та испуганно отступила. Милит усмехнулась и подошла ближе. Комната была маленькой, и Лие некуда было больше отступать.— Да, красивая, — повторила Милит, проведя пальцем по ее волосам и коснувшись нежной щеки. И внезапно обняла Лию и прижала девушку к себе: И будешь моей.«Что? — удивилась Лия, чувствуя тепло тела госпожи, — Но как это? Это же неправильно!»Она оттолкнула госпожу от себя и бросилась к выходу. Сильная рука вцепилась в волосы девушки и рванула ее назад. Перед глазами испуганной Лии мелькнуло острое лезвие кинжала.— Я хотела по-хорошему, — с некоторой грустью произнесла Милит, — а ты… Ты все равно будешь моей. А станешь дергаться – на куски порежу. Ты моя рабыня, и я могу делать все, что захочу.Несколько движений кинжала, и туника девушки лежала кусками на полу. Опыта у Милит в подобном было мало, поэтому по нежной коже её жертвы из небольшого пореза потекла кровь.— Извини, но ты сама виновата. Нечего было дергаться, — произнесла аристократка, швыряя рабыню на кровать. Затем Милит разделась сама. Под камзолом и штанами на девушке не было ничего. Милит усмехнулась, увидев испуг в глазах своей новой игрушки, и прыгнула на кровать. Прижавшись к ее рту своими губами в долгом поцелуе, аристократка наслаждалась страхом в глазах девушки.«Все одинаковы, когда ставят под угрозу то, что им дорого. Вот и Миньон так же испуганно глядел на меня. А служанки – на Миньона, когда тот срывал с них одежду», — размышляла Милит. Затем она выпустила губы девушки из плена и чмокнула ее в носик.— Это твоя награда за хорошее поведение.Одной рукой аристократка прижала девушку к себе, другой лаская ей грудь. Пальчики Милит играли с соском рабыни. Нежно царапали ногтем, сжимали, отпускали. Языком аристократка щекотала ушко своей игрушки, иногда прихватывая мочку губами. Так пони берет с руки поданный ему хлеб.Из комнаты, где обитала рабыня, раздавались громкие крики: Нет! Не надо!