Подарок пятый. Бельфегор/Фран. "Бел-семпааай, что все это значит?" (1/1)

Фран с флегматичным видом сидел на подоконнике своей комнаты и наблюдал за тем, как землю укрывает снег. Ложился белой пеленой, погребал под узорчатой сетью слишком надолго залежавшиеся осенние листья. А осень может быть такой разной. В прошлом году она была багряной, в этом – золотой. Как волосы его семпая-маньяка. "Ну вот, все мои мысли опять возвращаются к нему", – с непонятной даже ему самому грустью подумал иллюзионист. Бельфегора не было с самого утра, поэтому мальчик чувствовал себя одиноко. Обычно они всегда вместе. Фран каждый раз приходит к нему и каждый раз нарывается на издевательский смех Хранителя Урагана и его стилеты. Но ему все равно. Надо лишь раз за разом удовлетворять свое желание быть рядом с Белом, и плевать на все остальное. Это остальное Франа никогда не волновало.Бельфегора не было с самого утра. А сегодня, между прочим, Новый год. Не такой уж и значительный праздник, но Фран хотел, чтобы семпай был рядом, когда стрелки сойдутся на цифре двенадцать. Зачем ему нужен этот недопринц? Фран не мог дать ответа на подобный вопрос, но мог с уверенностью сказать, что с Бельфегором ему уютно. Немного, совсем чуть-чуть, но уютно. "Правда, совсем чуть-чуть", – повторил он про себя.Внезапно дверь с треском распахнулась, и его взору предстал вышеупомянутый Бельфегор. Его местами окровавленная форма заставила Франа едва вздрогнуть. Он убивал? В праздник? Только семпай способен на такое.– Ну почему-у-у? – протянул Фран, слезая с подоконника и подходя к Принцу.– И-ши-ши, чего тебе, лягушка? – Бел растянул губы в маньячной улыбке. Он всегда так улыбался. Но Франу казалось, что за последние годы улыбка стала наигранной. Просто потому, что гений Варии устал от нее. Он делал вид, что все замечательно, что ему везет, а сам улыбался уже на автопилоте.– Да ничего, в общем-то. Просто хотел спроси-и-ить: Бел-семпа-а-ай, почему вы не умерли на задании? - мальчик провел кончиками пальцев по каплям запекшейся крови на щеке Бела.– Принцы не умирают, бестолковое земноводное, – Бел воткнул в шапку-лягушку кохая пару стилетов. Даже это он делал только потому, что привык. – А ты чем весь день занимался?– Жда-а-ал.– Чего?– Вашего мертвого тела, – Фран принялся стягивать с Бельфегора его куртку.– А сейчас-то ты что творишь, и-ши-ши?– Помогаю вам избавиться от грязной одежды, – Фран отбросил снятую одежду на свою кровать. – А почему вы всегда ходите в одной и той же водолазке?– Тебя это не должно волновать, – блондин вдруг склонился над лицом Франа так низко, что тот ощутил его дыхание на своих губах.– Бел-семпа-а-ай, что все это значит? – Фран пару раз попытался вырваться из цепких объятий Бельфегора, в которые его успели заключить, но отбивался он вяло и безуспешно.– Скоро этот год закончится, лягушка. Готовься: в новом я тебя точно убью. А пока что... – Бельфегор сначала провел влажным язычком по губам кохая, а потом прильнул к его губам долгим поцелуем. Долгим и мучительным. Мучительным и дразнящим. Дразнящим и ласкающим. Надавил языком на губы мальчишки и проник в его рот, исследуя подвластную территорию.А Фран задыхался. От неожиданности. От наслаждения. От понимания того, что семпай целует его. От волнения, разрывающего изнутри. Бел крепко, до боли и ярких пятен перед глазами, сжал его запястья и прижал Франа к стене. Было больно, но тот молчал. Потому что Бельфегору не нужны его крики, возмущения и протесты. Он – Принц. Он всегда делает только то, что ему вздумается.Наконец, через пару минут, когда обоим стало не хватать воздуха, Потрошитель оборвал поцелуй.– Подожди, лягушка, – и он вышел из комнаты. Фран сел на кровать и дотронулся пальцами до своих губ. Странно. Это все было очень странно.Семпай вернулся спустя десять минут. В руках он держал подарочную коробку, обвязанную красным бантом.– Это тебе, – он небрежно кинул коробку Франу. Тот открыл и понял, что хочет улыбнуться.– Бел-семпа-ай, вы купили мне подарок? Я счастлив.– По тебе не скажешь, – фыркнул Бельфегор и, приблизившись к Франу, который обматывал вокруг шеи темно-зеленый шарф, снова поцеловал его.А Фран чувствовал, что хочет улыбаться.