Глава 5. Самый ценный экспонат (1/1)

Две недели исследований для Миу пролетели, словно сон.Она давно приучилась вставать спозаранку и обходиться малым количеством сна, так что ни вызывающая летняя реклама, ни настойчивое зудение друзей и родственников в уши не сумело заставить её полениться хотя бы немного. Вернее, в собственных глазах Миу была лентяйкой, да ещё какой: она до сих пор не приступила к осмотру залов, посвящённых Древнему Египту, поскольку обследовала прочие, где располагались коллекции родом из Греции, Рима, скифских стоянок, Шумера и другого. Все эти цивилизации существовали так давно, что у неё даже шла кругом голова, когда она пыталась сопоставить время, прошедшее с момента их исчезновения, с коротеньким сроком собственной жизни. Эта печальная аналогия навевала неумолимые мысли о тщетности бытия человеческого и незначительности каждой отдельной личности.—?Да,?— как-то сказала Миу внимательно слушающей Клео,?— поразмыслишь немного, и поймёшь, что пытаться чего-либо достичь, в сущности, совершенно бессмысленно. В конце концов, мы все умираем, и наши имена забываются, а вот над какими-то черепками, которые можно будет выдать за памятник ушедшей цивилизации, учёные вроде меня будут трястись тысячелетия спустя. Смотри, с каждым проходящим годом мы, человечество, получаем всё больше информации, и однажды случится так, что лимит будет исчерпан. Мы не сможем впитать новые знания, не избавившись от старых, и мы отсечём ненужные сведения о Древнем Египте, Древней Греции… потом продвинемся по временной ленте дальше. Нам будут важны только полезные изобретения родом из конкретной эпохи, а их история и имена создателей потеряют всякое значение. Смотри, ведь мы же понятия не имеем, как звали гения, который изобрёл колесо, верно? Мы даже представить себе не можем, мужчина это или женщина. А вот о колесе мы помним, потому что используем его каждый день. Стало быть, все наши попытки выделиться и остаться в памяти потомков?— это всего лишь игра на руку собственному тщеславию.Клео посмотрела на Миу усталыми глазами, в которых на миг отразилось понимание вселенской скорби, покачала головой и сказала:—?Это, конечно, звучит разумно, но, я думаю, ты могла бы и не вспоминать об этом на пляже.Миу, правда, удалось вытащить на небольшое городское озеро. При озере даже имелся пляж, и в такие жаркие душные дни там едва удавалось наскрести хотя бы с два десятка отдыхающих. Миу и Клео приходили сюда ранним утром или вечером, когда Миу заканчивала с осмотром музея, покупали мороженое и устраивались на золотистом бережку, поджав к груди колени и глядя вдаль, на спокойные серовато-синие воды. Чуть поодаль от них высилась гигантская светлая будка; там вовсю горлопанил мужчина в кричащем алом костюмчике?— арендатор лодок, который пытался всучить свой товар каждому проходящему. Аренда лодки стоила совсем недорого, но у Миу не было никакого желания тратить время и деньги на развлечения, которые её лишь пугали. Она, честно сказать, немного побаивалась воды и никогда не предпринимала попыток научиться плавать, в отличие от Клео, которая ловко рассекала волны хоть в крошечной речке, хоть в открытом море. Краткие мгновения отдыха Миу предпочитала проводить на суше, зорко следя за тем, как купается её младшая подруга, а затем снова спешить в музей.Теперь Миу уже не боялась ходить туда одна и странствовать по залам без сопровождения Уолтера, одержимого своей странной паранойей. Она внимательно читала подписи, делала заметки в своём небольшом кожаном ежедневнике и растягивала удовольствие, предвкушая встречу с настоящими сокровищами?— с сокровищами Древнего Египта. Её спокойствие не в первую очередь было обусловлено тем, что странный турист, похожий на египетского жреца, давно уже не показывался в поле её зрения. Миу не видела его почти неделю и, честно говоря, рада была бы не встречать больше никогда.—?Может, он домой уехал,?— сказала Клео, пожав плечами,?— в любом случае, здорово, что тебя больше никто не нервирует, верно?Миу покивала и притворилась счастливой. На самом деле, она всё чаще ловила себя на том, что вспоминает странного знакомого с ноткой какого-то заинтересованного страха. Вроде бы, бояться ей было нечего: турист совершенно точно владел собой,?— и в то же время в уголках его глаз, в повороте головы, в каждом движении скользило нечто страшное и пугающее. Он смотрел на Миу свысока, словно знал гораздо больше неё, а в музей пришёл поностальгировать, а не работать и не просвещать свой ум.?Ну всё, достаточно?,?— подумала Миу и решительно расправила плечи. Сегодня вечером она намеревалась перейти к осмотру египетских залов. О своём намерении Миу никого не предупредила: она и сама не думала, что так быстро примется за работу,?— впрочем, конечно же, она не должна была ни перед кем отчитываться, даже перед профессором, хотя тот настойчиво сманивал Миу к себе на работу.Тени вытянулись и местами слились друг с другом, образовав чёрные купола и рваные звериные пасти; солнце почти спряталось за линией горизонта, когда Миу Вандервилль, пройдя наискось огромный молчащий зал, вошла на половину, посвящённую Египту.В первых залах она уже неоднократно бывала, но не обращала на экспонаты особенного внимания. Помнится, она проходила тут вместе с Уолтером, которому приснился очередной кошмар за камерами видеонаблюдения. Если Уолтер засыпал на работе и просыпался из-за дурного сна, то он становился крайне нервным и испуганным: он боялся потерять своё место, боялся пропустить важное происшествие, но куда сильнее того страшился, что его кошмар каким-то образом обретёт плоть и настигнет своего создателя. Миу приходилось выступать для Уолтера в роли личного психолога и мягко, ненавязчиво отгонять от него глупые детские фантазии. Охранник таскался за нею, словно потерянный ребёнок в торговом центре, держался за рукав и мужественно скрывал дрожь в тощих длинных ногах. В такие моменты он казался настолько жалким, что Миу совсем переставала понимать, как у профессора могло хватить неосмотрительности нанять его на работу, требующую стальных нервов, ответственности и умения концентрироваться.Но сейчас Уолтера рядом не было, поэтому Миу могла никуда не торопиться. Она решительно прошла по центру зала. Посетителей уже не было: в такое позднее время музей начинал готовиться к закрытию, но у профессора сейчас как раз сидела обаятельнейшая журналистка, длинноногая шатенка с широкой белозубой улыбкой и идеально поставленной речью, поэтому не следовало удивляться, что Уолтер пока не получил команду запирать двери. Миу бродила от одной витрины к другой и внимательно изучала экспонаты. Таинственное тусклое золото, поблекшие немного драгоценные камни сменялись осколками бытовой утвари, глиняными черепками и твёрдыми статуэтками ушебти. На пути к гробнице юного фараона не было выставлено ничего особенно завлекательного: людей не стоило отвлекать от самой главной достопримечательности музея.—?Посмотрю позже,?— сказала себе Миу и сделала пометку в ежедневнике. Она скрупулёзно записывала там, в каких залах и когда побывала, каким экспонатам уделила особенное внимание, а к каким планировала вернуться позже.Лёгкое дуновение прохладного летнего ветра мазнуло её по щеке?— словно кто-то прошептал странные слова у неё за спиной. Миу передёрнула плечами и захлопнула ежедневник.—?Уолтер,?— процедила она,?— если из-за того, что он забыл закрыть двери, сюда прибегут глупые молодые люди… я буду вне себя от ярости!Она вскинула голову выше и ускорила шаг. Странное ощущение свербило её спину промеж лопаток: это ощущение можно было назвать только лишь чувством слежки. Да, именно так?— за нею словно кто-то наблюдал, и наблюдал неотрывно, пристально. Миу снова дёрнула плечами и круто повернулась. В полутьме, окутывающей музейный зал, ничего не было видно, кроме тускло сияющих витрин да слабо переливающихся драгоценных камней в ожерельях и на боках скульптур. Миу подозрительно поглядела в углы, где клубились, как заклинаемые змеи, чёрные тени. Никого.?Мне это просто кажется,?— успокоила она себя. —?Сказывается общение с Уолтером: скоро я тоже начну везде видеть монстров, которые спят и видят, как бы отгрызть мне печень?.До дверей усыпальницы фараона оставалось совсем немного?— только два шага,?— но Миу почему-то испытывала острое нежелание туда заходить. Липкий пот струился у неё по коже, и волосы липли ко лбу. Так страшно ей ещё никогда не было; она вообще не боялась мумий и ночного посещения музеев, но сейчас испытывала нечто, вполне достойное именоваться первобытным ужасом. Миу судорожно втянула носом воздух.?Мне всё это кажется, мне всё это просто кажется?,?— повторила она про себя. Ручка двери была такой холодной и скользкой, что Миу даже отдёрнула ладонь, отшатнулась?— а потом снова, сжав зубы, приблизилась, взялась покрепче?— и потянула ручку на себя.Усыпальница древнего фараона встретила её тусклым, усталым сиянием золота. Всё, что было найдено в захоронении, тщательно упаковали и перевезли в музей, расставив так, как оно стояло в гробнице, поэтому Миу показалось, что она на миг очутилась на месте раскопок и проникла в настоящую погребальную камеру. Заслонив слезящиеся глаза рукой, она застыла на пороге и пару раз моргнула. Пусть стены и были увешаны разнообразной утварью, которую снарядили в загробное царство маленькому фараону, пол оставался голым, и он отозвался глухим стуком, когда Миу неловко шагнула вниз. Она неуверенно поискала в кармане фонарик и, нажав на кнопку включения, выставила фонарик перед собой.Яркий светло-синий луч упал на монументальный саркофаг. Для ребёнка возраста юного Тутанхамона он был слишком велик: сюда, наверное, смогла бы поместиться даже Миу, если судить по размерам наружной оболочки, которая изображала величественного мужчину с регалиями царской власти, осыпанного золотом и драгоценными камнями. Лицо мужчины Миу не смогла рассмотреть?— а всё потому, что это лицо от неё было закрыто.Было закрыто самым удивительным, странным и страшным из всех существ, какие ей доводилось видеть.Фонарик выпал из ослабевшей руки. Миу попятилась, судорожно хватая ртом воздух. Она не могла исторгнуть из себя даже задушенного крика: её сердце заходилось в безумном вальсе, голова горела, а чувство ориентировки исчезло. Она всецело покорилась тому самому страху, в котором упрекала?— и теперь, что было ясно, совершенно незаслуженно! —?бедного Уолтера.—?А… А-а-а! —?наконец, просипела она и, стукнувшись спиной о жёсткую стену, упала на пол. Рядом с ней с грохотом приземлилось посеребрённое блюдо.Дикое, несуразное, уродливое, полугнилое существо, перемотанное древними грязными бинтами, виновато похлопало круглыми жёлтыми глазами и торопливо спрыгнуло с крышки саркофага. Следом тяжело обрушился на пол откормленный кот откровенно наглого вида?— любимец Клео, Луксор.—?Говорил же, что пока надо быть осторожнее, хозяин,?— растягивая гласные, заметил кот и повернул к дикому чудовищу мордочку.—?Ой… ой-ё-ёй,?— только и откликнулся монстр. Голос у него, как ни странно, был совсем не страшным: детским, пусть немного и хрипловатым. —?Клео нас убьёт, Луксор. Как мы ей это объясним?—?Думаю,?— высказался Луксор,?— сначала нужно это как-то объяснить девушке.Прижавшаяся к стене Миу только и могла, что давиться собственными хрипами и криками. Как ни странно, но потерять сознание ей не удавалось, а это значило, что худший в своей жизни кошмар ей придётся мужественно встретить лицом к лицу и постараться одолеть.Открывающиеся перспективы не внушали ей абсолютно никакого энтузиазма.