part 1 (1/2)

- Да прекратите, парни, это вообще не может быть правдой, - морщится Минсок, пытаясь нашарить в сумке пачку арахиса; если он сейчас не кинет что-нибудь на зуб, то его желудок начнет издавать весьма недвусмысленные звуки.

- Я сам видел! – пучит на него глаза Чондэ, и щипает за бок Сехуна, ожидая от того поддержки. Однако парень лишь вяло кивает, посматривая на часы и вздыхая. До конца пары еще ровно половина.- Если вы, дрянные девчонки, не заткнетесь, я надаю вам пажопи, поняли? - шипит, наклоняясь к ним Лу Хань, сохраняя добродушное лицо. – Я первый раз за семестр на этой паре, и ничего не слышу из-за ваших сплетен!- Ну, это глубоко твои личные проблемы, - пожимает плечами Сюминь.- Конечно. Как и твоя будущая отбитая моей ногой задница, - спокойно отвечает тот, не сводя заинтересованного взгляда с преподавателя.Минсок разом мрачнеет, а от парней по-соседству слышатся лишь глумливые смешки.- Я знаю, где вы живете, осторожнее ходите ночью теперь! - криво улыбается кореец, пихая их под столом ногами; до кого может достать.- А не офигел ли хён? – спрашивает Сехун, ощутимо так получая по голени. Ни за что, в общем-то.Минсок задыхается от негодования, а где-то неподалеку раздается гомерический смех Чанёля.Когда пара заканчивается, Сюминь, отдавив ногу Лу Ханю, с победным визгом уносится прочь, размахивая ветровкой как флагом.

- А как же последняя пара? – кричит вслед Чондэ, которого за руку упорно тащит Сехун, что-то твердя про баббл ти.- Дурилка, - констатирует Лу Хань.- Чем его сегодня кормили? – спрашивает Чанёль, пытаясь повесить на плечо сумку так, чтобы не запутаться в ремешке.- Ничем, - шмыгает носом китаец, смотря в ту сторону, куда убежал парень.- Он сожрал пакетик арахиса, - подает голос Сехун.

Все трое синхронно изображают на лице выражение `вот оно чо`, и топают на свои пары.Когда Минсок, значительно сбавив обороты, дошел до общаги, то ему было очень удивительно. Ну, не так, как бывает удивительно хорошему подарку, или хорошей компании, ну, или, там, покушать хорошо тоже бывает удивительно мило, а так, когда ты думаешь че за херня? и тебе так удивительно, что словами не описать. Пожалуй, можно начать с того, что в его комнату путь был прегражден диваном. Диваном таким очень даже себе представительным, и прямо в дверном проеме. Минсок никогда не был против мебели, а даже за; подчас на ней было удобно сидеть, и спать, и, в общем, удобно, когда она есть. Но не в дверном же проеме. Будь это любой другой дверной проем, парню было бы плевать, но это его чертов проем. Логично что вся эта ситуация может вызвать недоумение. Когда Сюминю надоедает пялиться, то он решает как-нибудь перелезть через диван, чтобы оказаться внутри; потому что на своей территории гораздо проще думать. А тут явно есть, над чем.

Минсок находился уже почти в своей комнате, как вдруг сзади него раздалось деликатное покашливание.- Хм, это мой диван, - парень поворачивает голову на голос, и видит темноволосого высокого юношу с коробкой в руках.- Оу, да неужели? – глупо улыбается Минсок. Даже вдвойне глупо выглядя, потому что поза, в которой он застыл, крайне неудобна и комична. – А что он делает в моей квартире?- Стоит.

- Логично.- Вполне. Да и то не полностью, там только половина, - кивает парень, его, кажется, это вообще мало что смущает.- Ладно, тогда что половина твоего дивана делает в моей квартире?

- Ждет вторую половину, - улыбается черноволосый, и Минсок давит желание удариться головой о стену.- Это уже мало на шутку похоже, - хмурится Сюминь, наконец слезая и оказываясь внутри помещения. – Новый сосед?

В ответ ему лишь кивают и протягивают коробку. Минсок еще сильнее хмурится, но берет.

Когда кореец отходит от дивана, ставя вещи на кухонный стол, сзади слышится ужасающий скрежет, и диван практически залетает в квартиру, минуя прихожую и останавливаясь где-то в коридоре, между спальней и туалетом.- Ты что, Халк? – пялится на сожителя Сюминь.- Хуан Цзитао, приятно познакомится, - говорит он, лохматя челку.

- Ким Минсок, - бросает кореец. – Так какого черта диван? Зачем?

- Это все что осталось от моей бабуленьки, - Цзитао тащит свои чемоданы в комнату.- Оу, мне жаль.- И мне. Я бы тоже был не против в свои семьдесят умотать жить на Гоа, - серьезно отвечает парень.Сюминь пару минут осмысливает сказанное, а потом начинает смеяться так, что у него в уголках глаз выступают слезы. Цзитао улыбается, садясь на диван в коридоре. Сюминю нравится эта улыбка, потому что она сглаживает его колючую внешность, делая мягче.

- Поможешь с этим? – спрашивает отсмеявшегося соседа Цзитао, хлопая ладонью по подлокотнику.- Да, да, - Минсок скидывает на пол свою сумку.- И зови меня лучше Тао, так проще.- Без проблем.У Ифаня никогда не было проблем с идентификацией самого себя, посредством простых и вполне отличительных этнических признаков. Он достаточно привык ко всем разнообразным характеристикам (и верным, и ошибочным), которые были склонны давать люди его расе. Но, как оказалось, к этому он оказался совершенно не готов. Потому что когда на тебя смотрят как на новые ворота, при этом норовя потыкать и прощупать, сложно собрать себя и адекватно реагировать. Ифань по натуре был мягкий человек, просто с отличной силой воли и хорошо развитым самоконтролем (за редким исключением, конечно), может, именно эта мягкость, и шок (определенно), послужили основой того, что он стоял как истукан и просто хлопал глазами. В которых, к стати, начинало щипать и колоть от мельтешения.

Все было просто.Чанёль встретил Ифаня. А Ифань на Чанёля наткнулся. Как Титаник на айсберг, как Шерлок Холмс на Мориарти, как Доктор на Мастера. Это определенно самое разрушительное знакомство в его жизни. Он уже понял, что его зовут Пак Чанёль, что он с инженерного, что ему очень-очень волнительно от этого знакомства. Но больше всего ему запомнилась фраза, которую кореец сказал совершенно не задумываясь. Этоновых китайцев завезли, да? выбило незадачливого канадца из колеи, и, не зная, что на это ответить, он просто продолжил слушать. А дальше и смысла то отвечать никакого не было. За него и ответили, и пошутили, и посмеялись, и познакомились, и, кажется, даже обменялись телефонами. Яркие светлые пряди будто застряли в уголках глаз, и Крису хочется почесать их, потому что это дискомфортно. Когда к парню, улыбаясь своей обычной кошачьей улыбкой подходит Чондэ, Ифаню хочется обнять его и сказать что он рад что Чень – первый кореец, с которым они познакомились. Потому что хорошо, что Чанёль не был первым; Крис бы ни за что не приехал в Корею в этом случае. У меня слишком слабые нервы вздыхает парень, следуя за Чондэ.- Ты в порядке? - чуть погодя, когда они уже поднимаются на лифте на нужный этаж общежития, спрашивает Чень.- Культурный шок, скоро пройдет, надеюсь, - морщится Ифань.Чондэ на это лишь пожимает плечами; он не был свидетелем той роковой встречи.

- Мне кажется, - говорит Исин, пытаясь обратить внимание компании парней на себя, но возбужденные разговором друзья не слышат его, потому что, кажется, это самый важный спор в их жизни.

- Ты что, думаешь, что все геи одеваются в цветные безвкусные шмотки, и называют друг друга противными? – искренне недоумевает Бэкхён, практически наваливаясь на Чонина и осыпая его крошками с зажатой в руке булочки.- Да нет же, хён, ты просто не тем местом слушаешь! Я говорю о том, что, может быть, геи как-то по-особенному одеваются.. возможно, - отпихивает старшего парень.- Как в форму что ли? Как у военных? – спрашивает Сехун, пожевывая пластиковую трубочку своего стакана с баббл ти. На минуту все затихают, а потом Лу Хань взрывается хохотом, падая лицом в свой бигмак с картошкой. Сидящий напротив него Бэкхён просто беззвучно смеется, и, кажется, плачет.- Нет, ну Шисюнь, я, конечно, все понимаю, но божи – Лу Хань очень сильно пытается перестать ржать, а умирающий в судорогах Бэкхён мало ему помогает.Сехун смотрит на него долгим стеклянным взглядом, будто не совсем понимает, потом цепляет губами трубочку и опять начинает ее жевать.- Детка, я тебе это сказал, - китаец смотрит на него снисходительно и треплет мягкую щечку.- Хён, пошел вон, - говорит Сехун и хмурится.- Вредный детеныш, - с доброй улыбкой отвечает ему старший. - Это, ребят, конечно, очень весело, но вы откровенную ахинею несете, - Лу Хань, кажется, ничуть не обижен, и в уголках его глаз появляются морщинки.- Мне вот просто интересно, это сейчас серьезно вы сказали? – Бэкхён утирает слезы.- Я не несу ахинею, - тоже хмурится Чонин.- Мне кажется, - наконец-то ловит паузу Исин, тяжко вздыхая. – Это не лучшая тема для бесед.- Хён, ты же наверняка знаешь, - очухивается внезапно Сехун, пихая плечом Лу Ханя.- Давай ты кого-нибудь другого спросишь? – китаец улыбается, но твердость в голосе говорит за себя.- Меня никто не слушает, да? – говорит в пустоту Исин, кидая в Бэкхёна пакетиком с кетчупом.Тот ойкает и пуляет в ответ картошкой.- Напомните мне, почему мы вообще начали этот разговор, - Лу Хань подпирает голову руками.- Потому что Чонину кажется что на его задницу кто-то имеет определенные виды, - прыскает Бэкхён, изучая свой стакан на предмет коллы.- А, и поэтому он решил созвать совет и обсудить эту щекотливую ситуацию? – оживает китаец.- Ой-ой, а вы, смотрю, спелись, - язвит Чонин. – Минсок-хёна нет, и ты нашел себе новую подружку?- У Баоцзи проблемы с пищеварением, потому что тот арахис стопроцентно лежал в его сумке не один год, - пожимает плечами Лу Хань. – А мне нужно выполнять дневную норму общения.- Ты странный, хён, - почти удивляется Сехун. – Все китайцы такие?

- Ты наивный как девочка-студентка, - в голосе Лу Ханя почти слышится долгое протяжное `авввв`, и он уже снова тянется пальцами к щекам младшего, как рядом с ним приземляется явно что-то неземное, большое и улыбчивое.- Чувакиии, - Бэкхён с Чонином стремительно слепнут. – Я тут в холле нашего корпуса новенького встретил! – взволнованно делится Чанёль, воруя у Лу Ханя картошку.- И что? – поднимает одну бровь Сехун.- А то, что он очень высокий, красивый, очень китайский, и, кажется, плохо меня понял, - задумчиво говорит Чанёль. – Но я взял у него номер телефона! – парень радостно машет в воздухе блестящим черным смартфоном.Лу Хань снова начинает ржать.- Я обожаю Корею! Сначала про форму, а теперь `очень китайский`, вы меня в могилу сведете!

- Если бы, - шепотом говорит Кай. – Хён, ты мне казался классным ровно до того момента, как мы познакомились.

- Твои слова меня ни сколько не трогают, - улыбается китаец, поднимаясь со своего места. – Пошлите, что ли?- Я еще не поел! – возмущается Чанёль.- Прости, хён, мы купили тебе, но ты шел слишком долго, и пришлось все съесть, - пожимает плечами Чонин.- Вот сто процентов это была твоя идея, - пихает младшего Пак.- Моя только в отношении картошки, - улыбается тот, доставая мобильник.Чанёль лишь обиженно сопит.

С тех самых пор как он ступил на эту корейскую землю, Ифаня постоянно преследует чувство тревоги. И оно каждый раз оправдывает себя. Если потерявшийся чемодан, пролитый на бумаги о переводе в новый университет кофе, и незнакомый настойчивый парень еще сгладились тем, что он будет жить в квартире с Чондэ, которого он хорошо знает, то это очередное недоразумение просто уже не в какие ворота не лезло. Чень хлопает его по плечу, извиняющее изламывая брови, и говорит, что тут уже мало что можно изменить. Крису мала кровать. Ну, как бывают малы ботинки, только кровать. Это, в общем-то, не катастрофа, но почему тогда так обидно?

- У тебя есть деньги на другую? – на вопрос Чондэ Ифань отвечает очень убедительным мотанием головы. – Ну, тогда простопостарайся не вытягивать ноги, что ли.- Что-то я вообще не вижу сочувствия моей проблеме, - хмурится Крис, плюхаясь на злосчастную кровать.Чондэ лишь извиняется и ослепительно улыбается ему. Ифань вздыхает и чешет затылок, его взгляд падает на мобильник, оставленный на тумбочке. Парень тут же вспоминает о новом знакомом.- Чень-Чень, ты случайно не знаешь Пак Чанёля? – спрашивает он, ни на что особо не надеясь. – Такой, с волосами, - Крис изображает что-то руками вокруг своей головы, будто растрепанную прическу.Чондэ некоторое время следит за его движениями, а потомснова улыбается.- Чанёля знаю, он мой друг, а что?- Я встретил его в холле, здесь, внизу, он дал мне свой номер, - пожимает плечами китаец, смотря куда-то в окно.- Он хороший парень. Кстати, ты мог бы попросить его показать тебе университет.- Что? А разве это не ты собирался сделать? – Ифань переводит на друга взгляд.- Гэгэ, как раз хотел сказать, что я не смогу, вызвали на работу, потому что тот, кто должен был подменить меня подлый алкоголик, и еще получит по карме, - вздыхает парень, выходя из комнаты.Крис хмурится еще сильнее, и идет за ним, чуть не спотыкаясь о собственный чемодан. У китайца вообще такое ощущение, будто он сам получил по карме, иначе, почему ему так не везет? По всем правилам после таких мук должно случиться что-то хорошее.

- Вот твои ключи, номер мой есть, и я скажу Чанёлю, чтобы он тебе помог, - Чондэ копается в своей сумке.Когда дверь за корейцем почти закрывается, тот вдруг вспоминает что-то и окликает Ифаня.- Гэ, только не убей его, ладно? Чанёль дорог мне как те чудесные тапки, что ты прислал на новый год, - улыбаясь, говорит парень.

Ифань фыркает, кивая, мол, не волнуйся, все с ним в порядке будет.- Нет, честно, я к нему очень привязан, - Чондэ уже почти смеется.- Сильнее, чем к тапкам? – притворно удивляется Крис, округляя глаза.В ответ он слышит лишь звонкий смех удаляющегося друга.У Кёнсу в голове нет ни единой мысли. Там так пусто, что даже свистит. В руках парня большая папка с документами, справа стоит очень внушительный чемодан, а рядом с чемоданом упавшая челюсть .Фигурально упавшая, но значимость момента и пустота в голове от этого меньше не становится. Корейцу никогда не было свойственно порицание, но когда на него невольно устремляется взгляд темных глаз, До не может удержаться и внутренне ругает себя, на чем свет стоит. Обложка папки становится вдруг самым интересным, что он видел в жизни. Свист в голове заменяется роем панических мыслей, и Кёнсу не знает, хвататься за них, или же за ручку чемодана, и бежать-бежать-бежать. Того, кто вызвал в нем подобные чувства, парень не может охарактеризовать иначе как handsome. В его воображении над незнакомцем горит гигантское блестящее табло, четко дающее понять, что он вот вот это. Все переливается разными цветами, и Кёнсу хочется идти на этот свет, будто он какая-нибудь глупая бабочка. Где-то здесь он понимает, что пора позаботиться о своем психическом здоровье.Окей, парень действительно красивый, и даже более чем, но нельзя же так. Кёнсу уверен, что выглядит странно, и ему упорно хочется встретиться рукой с лицом, но, к сожалению, в руках папка, так что придется подождать. Поэтому он, заметив на себе непонимающий взгляд, делает вид что рассматривает что-то за спиной парня. Когда ему на плечо ложится рука, Кёнсу практически подлетает, встречаясь глазами с недоуменным взглядом Чунмёна.

- Ох, хён, напугал, - вздыхает парень, перехватывая папку поудобнее.- Прости, - улыбается Чунмён. - Давай сначала закинем твои вещи, а потом пойдем на кафедру? – говорит он, беря чемодан младшего и кивком головы приглашая идти за ним.

Их корпус оказывается практически на отшибе всего студенческого городка. Кёнсу, правда, не замечает этого, постоянно оглядываясь по сторонам. Он слишком задумывается, и не замечает бегущего на него высокого рыжего парня. До отшатывается, пытаясь не выронить документы, и очумело смотрит вслед незнакомцу.

- Эй, Чанёль, ты обалдел? Куда так несешься? – кричит ему Чунмён.- Чонин сожрет мою картошку! – отвечает, не оборачиваясь, рыжий.Сухо лишь вздыхает, перехватывая ручку чемодана.

- Вообще у нас тут все ребята хорошие, Кёнсу-я, ты не пугайся! – говорит старший чуть погодя, когда они вдвоем поднимаются на лифте на пятый этаж.

Парню уже не нравится, как Чунмён говорит это, потому что создается ощущение, будто на самом деле есть чего бояться. Кёнсу надеется, что его не покалечат до того, как он зайдет в свою комнату.- Омгуи это что? – почти взвизгивает Минсок, тыкая пальцем в Тао.- Это Хуан Цзитао, мы уже познакомились, вроде бы, - улыбается парень.- Я вообще не про это! – машет рукой Сюминь, обходя сидящего на полу в шпагате младшего. – Я рассчитывал найти тебя в целости, когда шел из магазина.

Тао опять улыбается, поднимаясь, и идет на кухню вслед за корейцем.- Тебе не больно, ну, там, - Минсок делает волну бровями и кивает куда-то вниз, на ноги Цзитао.- Ты смешной, - беззвучно смеется тот, доставая из пакетов продукты. – Дело техники. Хочешь, могу помочь с растяжкой? У тебя сильные ноги, - Цзитао тянется и щупает старшего за ляжку.

Сюминь дергается от прикосновения, но слишком шокирован действиями Тао, чтобы сразу отпихнуть его.- Вот и я говорю, замечательные, - слышится голос Лу Ханя.Тот стоит в прихожей и разувается, кидая на парней веселые взгляды. Цзитао отпускает Сюминя, и возвращается к пакетам как ни в чем не бывало.

- Дай теперь я, - блондин было порывается ущипнуть старшего за особо мягкое место, но тот звонко хлопает его по руке.- Ты вообще чего тут забыл? Своей квартиры мало?

- Может я вообще пришел не к тебе! Может я пришел с новым соседом познакомиться! - говорит Лу Хань, поворачиваясь к Тао и спрашивая его о чем-то на китайском.Они начинают переговариваться, и Минсок чувствует себя немного лишним.

- Говорите на человеческом языке, пожалуйста, - ворчит он, упирая тяжелый взгляд в диван.А точнее в два. Так как Цзитао притащил сюда свой, небольшой гостиной грозило перенаселение. Нужно было решать, что делать с первым, ибо когда, перед уходом в магазин, старший предложил Тао отдать лишнюю мебель, китаец посмотрел на него так, будто это Минсок лишний, и сейчас парень отдаст его кому-нибудь в окно. Хотя, конечно, едва ли Цзитао действительно так подумал, не смотря ни на что. Однако Сюминю правда не хотелось проверять, правильно ли он его понял, поэтому оставалось только избавиться от дивана, стоящего в его квартире изначально.