Первые шаги (1/1)

Открыв глаза, я снова увидел комнату госпиталя, в которой уснул. Кошмары прошлого этой ночью не мучали меня. Возникло ощущение чего-то неправильного, несвойственного нынешнему состоянию. Ощущения рук и ног не было, значит вчерашние события не были сном. Херово. Я прокрутил в голове разговор с Филом, Кинжалом и доктором. Пути назад теперь не было. Ни уйти, ни скрыться. Только идти вперед черте куда и надеяться на то, что меня ждет хоть что-то хорошее дальше. Я приподнялся в кровати и еще раз осмотрел руки и ноги. Они были такими же железными, как и вчера. Массивные плиты брони, послушные приводы и клейма Иерихона говорили, что я окончательно закрепился здесь. Меня приняли. Только радости от этого было мало. Невольно в голову полезли воспоминания о том, как мне перемалывали конечности, а мои ?боевые братья? орали свою мантру: ?железо внутри, железо снаружи?. Ёбаные мясники. Осмотревшись, я увидел Фила и Кинжала, спящими на своих койках. В окне только-только поднималось солнце. До выписки осталось от силы часа четыре. Лежать и просто накручивать себя не хотелось, поэтому лучше будет попривыкнуть к новым железкам. Один хер ничего не исправить уже, нужно осваиваться. Только встав с кровати, я понял отличие от вчерашнего дня и причину ощущения неправильности. Боли почти не было, а в голову не било электричеством. Места крепления протезов не кровоточили и в целом выглядели нормально. Если это вообще можно сказать о том, что в меня воткнули. Ноги коснулись пола и в уши ударил цокот железа о бетон. Видать тихо теперь ходить не получится. Жаль, иногда это помогает. Пару раз это спасло мне жизнь и не дало сгинуть в очередной дыре. Проблемно. Также я понял, что центр тяжести ощущается не там, где он должен быть. Нужно привыкать и учиться ходить заново. Зашибись. Несколько шагов получаются весьма неуклюжими и валкими, но равновесие удалось удержать. Попытка нащупать равновесие и пойти, наконец, нормально увенчалась кое-каким успехом и следующие пара шагов уже были лучше прежних. Согнул руки в локтях, еще раз посмотрел на свои стальные ладони, покрутил кистями, помахал руками. Получалось весьма стрёмно. Гул приводов ощущался всё сильней и выбивал из меня последние ощущения нормальности во всей ситуации, в которую я попал. Блять, чё делать-то, а? Пиздец! Поиграл пальцами, посмотрел, как они сгибаются и разгибаются. Есть в этом что-то эдакое. Что-то не совсем прям плохое, но и не совсем хорошее, но в голову полезли неудобные мысли о том, как мне теперь драться, раз я не привык еще к рукам и как мне вообще держать оружие. От позиции оружия в руке и от того, как именно оно лежит, зависит многое. Например жизнь или то, будешь ли ты в меню у людоедов именно сегодня. Также взлом всяких замков теперь тоже противопоказан. Во-первых гул, во-вторых неточность движений. Пока что. В-третьих, сама толщина пальцев, которая ну вообще никак не способствует шерудению отмычкой во всяких дырках. И хуй теперь выберешься из клетки и кандалов, только если не сломать их нахер. Бля, только бы не опять… Мои весьма шумные телодвижения судя по всему разбудили Кинжала, который смотрел на меня с непонятным выражением лица и тремя парами глаз. Блять, может ли железное ебло выражать эмоции? Это, наверное хрен выяснишь. Мы так смотрели друг на друга наверное секунд пятнадцать. Если бы это была игра в гляделки, он бы точно выиграл. Все же шесть киберглаз против моего одного. —Привыкаешь? Это хорошо. Хотяб этой ночью не орал, уже здорово,?— каким-то монотонным и сухим голосом поприветствовал меня он. Лицо не выражало почти никаких эмоций. Да бля и как оно может что-то выражать, наполовину покрытое стальной пластиной. —?Ну что-то вроде, непривычно пиздец конечно, но ничего. Бля, у вас всегда так происходит? —?Спросил я Кинжала. До недавнего времени я ровным счетом ничего не знал о том, как здесь устанавливается аугметика и через что для этого нужно пройти. —?Почти, Русс, почти. У каждого братства по-разному, как я могу судить. Кому-то одно, кому-то другое. —?Кинжал показал на свое лицо, точнее на его сенсорный комплекс. —?Вот эта штука ставится только нам, твои ручки и ножки ставятся только вам, –несколько запоздало показал пальцем на мои руки и ноги,?— у всех все по-разному. Филу, например чудо-ножки, которые не шумят ставили. Щас вон печенку по кускам собрали и что-то воткнули, от нее осталась одна, когда его принесли, как он говорит. Ебашить будет, я ебал. —?Каким-то саркастичным тоном и задрав ебло вверх пролепетал Кинжал. —Всмысле ебашить? —?Недоуменно спросил я. Подойдя к кровати и присев на нее, решил немного поудобней устроиться. —?А то и значит, что ебашить. Порядки у нас такие. Криптек ставит новую железку?— ты приносишь ему всякие ништяки из жопы мира, ну там знаешь, платы всякие, запчасти, модули. Так и живем потихоньку. Совет тебе на будущее: приноси и ты всякое барахло, может и тебе какую-нибудь фигню поставит, которая тебе жизнь спасет. Ты главное не отказывайся, а то в жизни всякое бывает,?— Устроившись поудобней и положив руку рядом с телом, продолжил Кинжал. Под конец речи голос его неожиданно стих, будто он вспомнил о чём-то. Руку он положил себе на живот. Кажется, я понял почему он вызывал во мне напряг: жуткая сенсорная шняга контрастировала с его обыкновенным человеческим ртом, жуткий вид в целом контрастировал с нормальным человеческим отношением ко мне. Вон, лежит и всё объясняет, хотя и не обязан. Знал бы он, как он прав. Мня порой по таким говнам потаскало, я ебал. Сам охуеваю иногда, как я выживал. Но пока хватит железок, со старыми надо разобраться. Старыми блять. Совсем уже крыша едет. —?Не, мне пока хватит железок, мне бы с этими разобраться,?— Озвучил я эту мысль в ответ. —?Твоя правда, но все же заноси иногда железки, мало ли что, сам понимаешь,?— Уж кто-кто, а я понимаю, блять, как мало кто еще. —?Че вы там, блять, разорались опять, спать не даете, заебали, у, бля, сука,?— Раздалось каким-то гневным и пропитанным болью голосом откуда-то с койки Фила. Сам он все еще держась за бок со скорчившейся гримасой повернулся к нам. Выглядит забавно, но ощущается не очень-то и весело. —?Русс разминается, не видишь? —?Ответил ему Кинжал, повернув к нему голову. На боку вместо ушей было непонятное железное нечто и места стыков пластин и черепа. Жутковато. —?Бля, ну хотя-бы потише можно, а? —?Раздраженно выпалил Фил. Лицо его растянулось в более расслабленное. Бледность, и болезность его лица выдавало, что ему придется остаться здесь еще надолго. Всяко лучше, чем загибаться хер пойми где. —?Ладно, ладно, расскажи лучше, как ты вообще дошел сюда и что с тобой сделали,?— Спросил я Фила. Голос отдавал сухостью и в конце я прокашлялся. Фил подтянулся и облокотился на спинку кровати. Схватившись за бок и скривившись от боли, спустя какое-то время, он успокоился и начал говорить. —?Нас послали разведать территорию Южного Улья. Зайти, посмотреть, чем они занимаются, пронаблюдать, сделать записи, уйти. Звучало просто. По началу мы прошли туда без проблем, двигались скрытно. Потом начались странности. Во-первых, поведение роев там было крайне нетипичным. Патрули были малыми и редкими, и мы подумали, что миссия будет простой. Пробравшись к городу мы увидели просто тучи роев. Сотни, если не тысячи были в деревнях и в самом Южном Улье. Они явно к чему-то готовились. Из крыш их домов валил дым и стоял стук молотов. А потом нас спалили. Тупо так спалили. И на нас выдвинулись. Мы начали отходить, но нас перехватили и начали окружать. Южный улей никогда так не воевал. Откуда они научились тактике, мы не понимали. Нас замкнули и окружили. Мы пошли на прорыв, теряли товарищей. Рои были куда более злые и яростные, чем обычно. Мы в итоге прорвались, но мне в бок прилетело копье одного из их бойцов. А потом появилась какая-то непонятная хуета[1]. Нихера не рой, и не скелет, а хер пойми что. Даже описать сложно. Рои тут же заорали: ?Королю нужны твои мясы!!!?. Мы подхватили всех, кого могли, и быстро свалили оттуда. А потом, оторвавшись, увидели, как тех, кого мы не смогли вынести, начал жрать их Король. Их крики до сих пор иногда стоят в ушах. И чавканье, с которым Живчику башку отгрызли… После того, как мы оторвались, рои отстали от нас и ушли обратно. Когда мы вернулись, я уже одной ногой был в гробу, но меня откачали и вот я здесь. —?Монотонным голосом с пустым взглядом в никуда рассказал мне он свою историю. Иных мыслей в голове, кроме как: ?бывает? не было. Они явно недооценили противника, спалились и недостаточно быстро ушли, проебы были налицо. Но озвучивать я это не стал, Фил и его отделение это понимало и так. Да, поведение Южного Улья было крайне странным. Обычно они малыми отрядами перехватывали любого, кто ступил на их земли и после этого никто не возвращался. Такая концентрация роев в селениях ни к чему хорошему привести не могла изначально. Только к чему они готовятся? Этот вопрос я и задал Филу. —?Да хер его знает, к чему они готовятся, Призрак нашему старшому так ничего и не сказал. Выслушал, сказал: ?Понятно, плохо? и на этом все закончилось. Мож воевать с кем будут, может у них сезонное что-то, мож королеву перемкнуло на чем-то. Хуй знает короче. —?Сказал мне Фил, повернув ко мне голову и слегка наклонив ее. Если ничего с этим не будет сделано, то будет весьма херово потом отбивать их атаки, если они выйдут из своих земель. Улей весьма грозный противник, с которым мы не хотели пересекаться, когда я был еще в том отряде. Батя говорил, что нехер нам там делать и отказывался от любой работы, которую нам там предлагали. Наверное не зря и он что-то понимал. —?Ситуация конечно пиздецовая. Хуево, что так получилось. —?Да бля, бывает, хуле. Сами херню сморозили и сами в нее попались. Жаль, что тела не забрали, херово ребята померли, херово. В мыслях полностью согласившись с Филом, я решил перевести разговор в другую тему, которая меня интересовала ближе. Голос я свой поубавил, чтобы лишний раз не раздражать его. —?Слухайте, расскажите о Криптеке. Мне Кинжал щас рассказал, что он там всякие хуевины в обмен на ништяки ставит. Как это вообще происходит? —?Ну смотри. Идешь ты такой в рейд куда-нибудь. Гребешь оттуда более-менее ценные ништяки, несешь к Криптеку, он это забирает, говорит ?молодец, человечек? и посылает тебя нахуй. Так повторяешь несколько раз, подходишь к нему и говоришь, мол хочу себе новые глазки, пластину в череп или например, чтоб арбалет из жопы торчал. Он говорит ?заебись, щас сделаем?. Через какое-то время он тебе отдает твои ништяки, ты идешь сюда и тебе их устанавливают. —?Подключился к разговору Кинжал. Че они такие дружелюбные? Как-то ненормально что-ли. Обычно люди или особенно шеки посылают нахуй. Расклад стал более-менее понятен. Значит надо нанести этому Криптеку побольше всякого барахла по возможности. Мало ли что. —?И Русс. Не тяни с добычей. А то придется потом отрабатывать в обязаловку, а тебе это нахер не надо, сам понимаешь,?— поддержал Кинжала Фил. Раздались шаги, похожие на цоканье металла по бетону. Шаги становились все четче и четче. Я развернулся, чтобы посмотреть, кто пришел. В комнату зашел доктор, который вчера мне заяснял, че кого здесь. Его лицо было все таким же внешне спокойным, если это в целом можно сказать о шеках. Массивные рога кончались далеко за затылком, лицо, покрытое исцарапанными и местами сколотыми костяными пластинами и украшенными рогами на подбородке и синюшная кожа, покрытая шрамами выдавали в нем бывшего воина, который почему-то стал медиком. —?Ну че, боец, пришел в себя? —?пробасил шек. Руки, скрещенные на груди, спокойное лицо и расслабленная поза внушала уважение и некий авторитет врача здесь. —?Да, потихоньку привыкаю к протезам,?— Ответил я ему. Доктор подошел ко мне, жестом сказал мне подняться. Руки его были стальными, но без брони. Часть кистей была покрыта перчатками. Халат такой же заляпанный, как и вчера. Я обратил внимание на карманы халата и штанов, которые были довольно плотно забиты чем-то. Видать постоянно пригождается всякая хрень. На поясе была перевязь для вакидзаси, нетипичного оружия для шека. Слишком легкое и короткое для них. Ботинок не было, а были почти такие же пластины вместо стоп. Видать ноги ему тоже оттяпали когда-то. Неудивительно, учитывая звук ходьбы. —?Хорошо, щас проведем пару тестов и наверное уже сейчас и пойдешь отсюда, пошли,?— Махнул мне рукой доктор, и развернулся, чтобы выйти из комнаты. —?Фаамин, мне-то когда выходить? Лично я уже заебался тут торчать, все вроде прижилось уже, а я еще здесь лежу,?— в спину ему донесся голос Кинжала. Фаамин, вот значит кто ты. Он развернул голову и ответил Кинжалу: —?Когда Я скажу, тогда и выйдешь отсюда. Вопросы? —?Жестким голосом бросил ему в ответ шек. В ответ раздалось лишь молчание. —?Ну и заебись тогда. Пошли Русс, тебе пора,?— Обратился он уже ко мне. Развернув голову, я посмотрел на ребят, которым здесь еще лежать и лежать, кивнул им и попрощался с ними. Пора идти. Я следовал за Фаамином, пытаясь не навернуться на ровном месте. Он, увидев мои жалкие попытки пойти нормально, протянул руку, за которую я и ухватился. Сзади послышался дружный ржач Кинжала и Фила. —?Так, давай теперь по-нормальному. Левой, правой, левой, правой, да, вот так, а то как пьяная корова?— как к какому-то пиздюку, доктор объяснял, как ходить. Видать привыкание будет непростым,?— а ты че думал, так просто это все? Нихера. Все учатся заново ходить, драться, жрать. Даже жопу вытирать не сразу получается. —?Мда, за жопу особенно обидно. Кстати, она у меня натуральная или искусственная? Как-то не задавался этим вопросом. Каждый шаг получался немного лучше предыдущего. Коридор, в который мы вышли, был заставлен всяким барахлом, окровавленными каталками и в целом был не лучше палаты, из которой я вышел. Такие же бетонные обшарпанные стены. Такие же висячие лампы-вентиляторы на потолке. И такой же цокот двух пар искусственных ног по такому же бетонному полу. В нос ударила смесь запахов крови, спирта и чего-то еще. Периодически в дверных проемах открывался вид на точно такие же палаты, которых лежали ребята, которым повезло поменьше. Залитые кровью кровати, пациенты, бледные, как сама смерть, и куча всяких непонятных коробок с экранами, крутилками и проводами, которые уходили под алые простыни. Видать нехило так ребят покромсали. —?Здесь лежат самые тяжелые, которые недавно с рейдов пришли. Этих покрошили кожаные бандиты[2]. Ты, кстати, тут сам лежал, когда тебя с Цитадели вытащили. Хорошо, что тебе там же культяпки прижгли, иначе не дошел бы уже. —?Доносился через цокот голос Фаамина. Сухой, властный и предельно спокойный, он продолжал вести меня покоридору, держа меня за руку, как ребенка. —?Не напоминай лишний раз, а,?— невольно скривив лицо, я поежился от воспоминаний, нахлынувших в голову. —?А что такое? Кажется, я вчера тебе все заяснил уже и ты сказал, что понял меня. —?Не отпуская руки и продолжая тащить меня по коридору, говорил врач, не повернув ко мне головы,?— Или ты из той породы гладкокожиков, что только ныть умеет? —?Понизив голос и сделав его более угрожающим, медленно проговорил он. —?Просто неприятные воспоминания, вот и все,?— лучше все-таки не доводить до конфликта, а то так и без последних зубов остаться можно. Щас я точно не вывезу, что бы я не делал. Аугметика, к которой я не привык, сводит все шансы в ноль. —?Ну ладно, ладно. А я чуть было не подумал, что ты нюня у нас, хе-хе. Щас для тебя будет первое испытание?— подъем по лестнице, сам справишься или мне тебя за ручку провести? —?Продолжал издеваться надо мной доктор. Ну ниче-ниче, еще свидимся, Иерихон тесный. На выходе из коридора была винтовая лестница, что связывала все этажи между собой. Я отпустил руку Фаамина и попробовал подняться сам. Шаг на первую ступеньку дался непривычно, но я не упал. Уже хорошо, можно работать. Следующий шаг тоже не привел к падению, хотя было близко к нему. Запомнили, закрепили, отлично. Каждый шаг по лестнице давался проще предыдущего и в конце концов я добрался до следующего этажа. —?Ну вроде как все, я залез, — развернувшись я крикнул вниз Фаамину. Не прошло и пары секунд, как он влетел на лестницу с бодрым цокотом, чуть не сбив меня своей огромной шекской тушей. Да он, блять, издевается —?Ладно, пошли в мой кабинет. Ходить уже научился, под ручку водить тебя не буду больше. Ну пошли так пошли. Пройдя через почти такой же коридор, что был этажом ниже, я мы подошли к двери кабинета Фаамина. После того, как шек подошел к ней, дверь чудесным образом сама распахнулась и мы вошли внутрь. В кабинете была совершенно другая обстановка, прямо как в тех древних лабах, в которые я ходил один раз уже будучи здесь. Мягкий свет, заливавший комнату, не слепил глаза. Все идеально чисто, прибрано, никакого намека на пыль, мусор или еще что-либо. В одной стороне стоял стеллаж со всякой посудой и банками, в которых в какой-то жиже плавали куски тел, органы, даже пару голов роев удалось заметить. На другой стороне стояло нечто. Половина стены была заняла различными мониторами, в которых отображалось нечто, что я бы хер понял, даже если бы мне начали объяснять. Куча символов, какие-то полосочки и рисунки, которые казались плодом фантазии шизофреника. Внизу была гудящая коробка с кучей проводов, уходящих вглубь стены, вверх к экранам и к столу Фаамина. На нем были какие-то приборы непонятного назначения и различных цветов. И это кабинет доктора? Обычно в таких кабинетах воняет коноплей, наркотиками и лекарствами. Но не так он должна выглядеть. От увиденного, я застыл, не понимая, что делать вообще надо. Все эти символы так…завораживали. Какая-то магия, внатуре. —?Че вылупился? Да, это мой рабочий кабинет. Тут я разрабатываю всякие новые ништяки, чтобы вы не подыхали почем зря здесь. Вон, ручки и ножки твои от части я тоже сделал. —?Охуеть не встать. И как он вообще разбирается в этом всем? Хозяин помещения указал пальцем на один из сундуков около стеллажей,?— Вон, в том сундуке возьми себе одежду. Не все же тебе в больничном ходить, в самом деле. И то верно. Открыв сундук, еле-еле попав пальцами в ручки крышки, я увидел там горы всякой одежды. Выбрав себе более-менее подходящие штаны, майку и кожанку, я начал переодеваться. Это был тот еще геморой. Попасть ногой в штанину или рукой в рукав было куда сложней, чем я думал. Еще большей сранью оказались застежки на кожанке. Они все никак не поддавались и только под конец я более-менее застегнулся. Минуты через три, кое-как одевшись, я сообщил об этом Фаамину. Он посмотрел на меня, как на идиота, проржался слегка и тыкнул пальцем в кресло с кучей проводов, уходящих к гудящему ящику. —?Садись, щас тебе донастроим все твои импланты и можешь пиздовать в Кузню доспехи забирать. —?сказал он, копаясь в ящике, достав оттуда обруч, обвешанный всякими железками и проводами. Присел в кресло, которое почти сразу приняло горизонтальное положение. Голова почувствовала холод металла и каких-то присосок, что-ли. Шек куда-то отошел и начал чем-то щелкать около гудящей коробки. Сзади раздалось: —?Так, щас попробуй расслабиться, закрой глаза и не двигайся. И делай то, что я тебе скажу. Обруч начал отдавать в голову вибрацией и гудением. Я сделал так, как сказал мне Фаамин. В закрытые глаза начали бить красные вспышки и воображение стало рисовать различные образы. Кровь, битва, костер, шекский латник, голая девка, жареное мясо, бутылка рома. Образы сменяли друг друга очень быстро, я еле успевал фиксировать их. Я попытался сконцентрироваться на них, уловить их суть, заглянуть дальше, глубже в них. Вдруг звук начал видоизменяться. Он стал более глубоким, низким. Отголоски стали более четкими, явными и различимыми. Вспышки стали дольше, как и паузы между ними. Дыхание замедлилось, как и сердцебиение. Че за херня? Не понимаю. Глаза, конечно, держу закрытыми, но расслабиться не получается. Вдруг послышался какой-то неестественный голос, люто низкий, раскатистый и медленный: —?Расслабься и успокойся, долбаеб, мы еще не закончили! Ну его нахуй, все это херня какая-то. Открыв глаза, я увидел Фаамина, который двигался неестественно медленно и тянул свои железные ручищи к моей башке. Я нихрена не понимая, вертел головой из стороны в сторону. Слишком медленно поворачивая голову, я только укрепился в мысли, что происходящее нихера не нормально. До головы дотянулись руки и голову обдало холодом протезов. Ее начали силой разворачивать обратно и в конце меня ждала злая рожа шека, на которой было подозрительно много деталей в такой четкости, в которой я ничего до этого видеть не мог. Глаза бегали по лицу очень быстро, мельком останавливаясь на новых деталях лица, морщинах, царапинах на костяных пластинах, на украшениях нижних рогов, структуре и переливах цвета верхних, раскрывающейся и закрывающейся диафрагме глаз, шрамы и небольшие порезы на лице, кривизне носа, которая до этого не была так заметна. Ловлю себя на мысли, что мне нечем дышать. Начинаю дышать активней, воздух будто стал более вязким и вдохнуть его становится сложней, сердцебиение подтягивается за ним и вроде бы как ритм восстановился до привычного. Голову начал покрывать пот, судя по ощущениям. —?Че это за херня? Что ты со мной сделал? —?еле-еле выговаривая слова и постепенно ускоряясь я пришел к нормальной скорости говорения, епт. Бля, ненормальная херня. Очень ненормальная. Изображение стало меняться, шек вместо синего начал становиться ярко-оранжевым. Все тело, что не было заменено чем-то другим стало полыхать оранжевым цветом. Стало видно облачка такого же оранжевого дыма, выходящего изо рта доктора и из моего. Я повернул голову вниз и посмотрел на себя. Тело было почти такого же оранжевого цвета, только ближе к желтому. Стены вместо обычного желтовато-бетонного цвета, стали какими-то зелеными, сверху стен из вентиляции клубились струи синеватого пара или дыма, хер разберет. Самым странным было то, что вся это пиздопляска происходила в искусственном глазу, родной видел все так, как должен. Че за нахуй тут происходит? Вдруг слева прилетел удар и голова непроизвольно дернулась вправо. Вновь раздался медленный, более злой и такой же пугающий голос: –Успокойся долбаеб, или я тебя вырублю нахер! Ощущение того, что я куда-то проваливаюсь, стало сильней и сильней давить на мозги и тело. Успокоиться никак не получалось. Доктор подорвался куда-то мне за спину. Цокот стал более звонким и не прибавил в продолжительности. Раздались щелчки и меня словно вышвырнули куда-то в канаву, полную воды. Сердце колотилось, как бешенное, голова начала люто болеть и отдавать потрескиваниями где-то в глубине. Мир вокруг снова стал обычным и приобрел свои прежние цвета и скорость. Так, надо успокоить дыхание. Сердце начало замедлять свой ритм, постепенно приходя в норму, голова покрылась потом пуще прежнего. Ощущение ненормальности не пропадало. Обруч, что был на голове уже не причинял дискомфорт и во время того размазанного состояния слово вообще не ощущался. Доктор заговорил обычным голосом, который был у него всегда: –Я тебе сказал просто успокоиться и ждать команды. —?чеканя каждое слово, медленно проговаривал шек. —?Почему ты, блять, не можешь просто делать то, что тебе говорят, а занимаешься всякой херней? Тебе чуть мозги не сожгло нахер, еблан тупорылый. — последнюю фразу он буквально проорал куда-то в направлении моей головы. На коже проступили мурашки. Обычно, когда шек на тебя орет, это не предвещает ничего хорошего. и голова, блять, как же раскалывается... –Бля, да объясни ты, че я не так сделал-то? Че за херня происходила со мной. Вся это вязкость, четкость и цветастость, это что, блять, такое? —?Бля, пиздец больно. –Ладно. Щас попробуем заново… Если ты, долбоеб, еще раз такую херню сморозишь, я тебе ебну, понял? —?Я кивнул, видать он увидел, раз продолжил,?— У тебя в башке находится импланты, которые, если говорить проще, замедляют время. Ты слишком сильно провалился в это состояние, начал слишком часто дышать и чуть не задохнулся. И вдобавок ты себе мозги нагрузил слишком сильно, они у тебя чуть не сгорели.– начал более менее успокаиваться Фаамин. –Ладно, давай еще раз, дай только отдышусь и в себя приду,?— голова потихоньку переставала болеть, дыхание и сердцебиение пришли в норму. Тело накатила волна расслабления, вставать не хотелось совершенно. Даже тот факт, что шек чуть было не набросился на меня от злости отошел на второй план. –Просто делай, что я тебе говорю и не проваливайся раньше времени, –окончательно успокоившись, сказал врач. Закрыв глаза, я опять увидел вспышки красного цвета. Теперь я не стремился присмотреться к образам, а просто лежал и ничего не делал и ни о чем не думал. Минуты через три в уши слишком громко ударил голос шека: –Хорошо, теперь сконцентрируйся на чем-нибудь и провались туда, сделай то, что ты делал в первый раз. Поймал образ, возникший в голове, погружаюсь туда и стремлюсь его распознать. Картинка образа стала четче, вспышки опять замедлились, а звуки наполнились новыми оттенками. Наверное так и надо держать концентрацию, не сильно углубляться. Ощущение слишком медленного дыхания было непривычным, но ускорять его нельзя, я стараюсь сохранить старый ритм и сердце не ускоряется до лютого ритма. Уже лучше. Опять злой, раскатистый и такой грубый голос врача медленно указывал на следующее действие: –Заебись, теперь погрузись так далеко, как только сможешь. После этого открывай глаза. Дыши медленно, так ты не задохнешься. Хорошо, пытаюсь нащупать ту точку восприятия, за которую можно уцепиться. Ловлю ее и лезу в нее, погружаясь все глубже и дальше. Все вокруг замедлилось еще сильней и я уперся в некий потолок что-ли. Дальше погружаться не получалось. Стало нечем дышать, я немного ускорил дыхание, а воздух такой вязкий стал, пиздец. Сердцебиение подтянулось вслед за дыханием и я открыл глаза. Кабинет стал офигенно четким, контрастным и ярким. Ебануться, казалось, словно я могу разглядеть все в этом помещении. Я осмотрел стены и потолок и увидел почти все царапины, выбоины и неровности на них. Банки и склянки на стеллажах были такими четкими, будто бы я видел их в упор. Медленно на периферии зрения начал фиксировать шека, медленно и расслабленно подходящего ко мне. Он встал напротив меня, посмотрел мне в глаза. Фиксирую каждую мелочь на лице, одежде, рогах. —Хорошо, теперь сконцентрируйся на картинке, как бы прощупай ее глазами,?— медленно сказал он своим басистым, раскатистым голосом. Ага, попробую. Щупаю картинку в поиске деталей, за которые можно зацепиться, нахожу несколько точек и пытаюсь их ?прощупать?, как говорил шек и ориентируясь на ощущения из прошлого раза. Картинка в правом глазу вновь вспыхивает другими цветами, обретая те самые оттенки. Смотрю и диву даюсь, че это, блять, за такое. Док достает из своего кармана небольшое зеркало и подносит к моему лицу. Правый глаз полыхает красным и в нем видно четыре точки: одну большую оранжевую по центру и три маленьких черных по краям. Ебануться у меня глаз канеш, расскажи и не поверят. Стоп. Такой же глаз был у той шмары, что меня тогда и нарезала. Видать она в таком же состоянии была, что и я сейчас. Пиздос. —?Ну че, как, нравится глазик? Теперь выползай обратно. —?Ага, заебись глаз, ничего не скажешь. Вот бы мой родной так умел, цены бы ему не было. Пытаюсь расслабиться, отдалиться от картинки и как бы приподняться над этим всем. Получилось херово, но кое-как разобрался. Сначала цвета в правом глазу приняли свое обычное состояние. Затем четкость картинки, звука и ощущений стали ухудшаться и мир вновь начал ускоряться. Дыхание удалось восстановить пошустрей, чем в прошлый раз и сердце теперь колотилось не так быстро. Отдышавшись, я потихоньку расслабился и закрыл глаза. —?Ну вот, можешь же, когда захочешь, правда? —?более веселым тоном раздалось передо мной. —?Теперь медленно поднимайся и дай снять херню у тебя на башке. Медленно приподнимаюсь с кресла, поворачиваюсь, сажусь и свешиваю ноги. Шек что-то там делает с обручем и он с прикольным шлепком отдирается от головы. Фаамин жестом дал понять, что можно уже подниматься, что я и сделал. —?Молодец, научился хоть как-то, теперь ходи сюда, покажу кое-что тебе,?— развернулся к экранам врач и подошел к ним. Немного пощелкав на прикольной дощечке с квадратными пупырышками, он пальцем показал мне на один из экранов, на котором были изображены две каких-то непонятных кривых линии. —?Смотри, вот это,?— показал пальцем на линии, —графики работы твоих мозгов. Вот здесь, в первой трети, ты еще не погружен и имплант не активирован, видишь? Здесь,?— показал пальцем в среднюю часть линии,?— Имплант начинает шатать твои мозги, увеличивая частоту ритмов в более-менее безопасных пределах, тут по идее все нормально и не опасно в целом. А вот здесь,?— показал пальцем в конец линии,?— вот здесь ты провалился слишком сильно, видишь, горки друг на друга лезут и перекрывают друг друга? Тут, если бы я тебя не отключил, твоя история бы и закончилась, потому что мозги пошли вразнос. Твоя башка бы не вывезла и ты бы стал овощем. Короче будь аккуратней, не погружайся слишком сильно. Я тебе напишу бумажку, отдашь ее командиру, чтобы он тебя еще научил пользоваться этой штукой, а то загнёшься и хер я тебя вытащу. —?Нихера не понял, но очень интересно, канеш. Ладно, попробую аккуратней, тогда же получилось вроде как? Значит и потом будет нормально. Ты мне лучше скажи, че с глазом-то было? Че он покраснел и всякую херню видеть начал? —?Док посмотрел на меня очень недовольным лицом и поднес металлическую ладонь ко лбу. —?Ой, бляяяяяять… Ты правда такой тупой или что? Я тебе сказал, ты чуть не сдох прямо здесь и сейчас. Напишу командиру, чтобы пиздов давал почаще, может быть в башке что отложится твоей дебильной. Насчет глаз, это специальные глаза для таких имплантов, там не одна камера, а четыре. Центральная, она же основная, работает прямо сейчас и может переключаться в инфракрасный режим. Те цвета, что изменились и, которые ты видел, были теплом, которое излучает все. Живые, мертвые, стены всякие, вся херня. Короче можешь видеть людей где-то за три километра по тепловому излучению. Боковые камеры так устроены, что позволяют тебе нормально видеть, когда ты ?замедляешься?, делают картинку плавной. —?Каким-то уже вымученным, но в то же время раздраженным голосом объяснял мне Фаамин. –Заебись, а второй такой глаз можно где-нибудь намутить? —?решил поинтересоваться, может получится сразу второй поставить. Охуеть, тепловое зрение и замедление времени. Пиздануться. –Такое только у Криптека достать можно. Так что придется поработать,?— ладно, не прокатило. Док написал какие-то каракули на бумажке, свернул и вложил в руку,?— так, в бумажке написано твое состояние и тот факт, что ты вроде как готов приступать к тренировкам. Теперь пиздуй в Кузню и съеби уже с глаз моих, заебал. Попрощавшись с доком, я тихонько, сильно не ускоряясь, пошел к выходу из кабинета. Многие нехорошие мысли лезли в голову. Кто, как и когда копался у меня в мозгах? Зачем они это делали? Что еще можно себе поставить и в какую цену мне это обойдется? Все ли Эксплораторы пихают в себя такие железки и насколько сильно они хотят поставить себе всякие ништяки? С этими мыслями я дошел до лестницы. Осторожно спустился на первый этаж и пошёл прямо по коридору, по пути встретил какого-то парня, видимо, тоже медика, спросил, где выход и где тут можно найти зеркало. Пошёл в указанном им направлении, а зеркало, парень сказал, есть у выхода. Освещение в коридоре мерцало холодным голубым светом, в нос бил запах стерильности, где-то мерно гудели машины?— медицинские аппараты, может? Неважно. Я шел, думая лишь о том, что все это останется позади. Как и весь этот кроваво-железный кошмар. Наконец-то, свобода. А впереди нормальный воздух, свет. И новые контакты, Цех, Кузня, Криптек… мда, неприятно конечно, но что поделать. Перед самым выходом стояло зеркало. Хотелось бы посмотреть во что меня превратили. И в отражении я увидел лысого парня со шрамами на голове и лице, в несуразной заплатанной одежде неопределённых цветов. Он был бы похож на диковатого вида бродягу, если бы не протезы, которые с этой одеждой выглядели нелепо и неуместно. Я не мог понять, что именно в моей внешности казалось ?диким?. Все вроде бы было застегнуто ровно, ничего не торчало и не сидело криво. А потом я посмотрел себе в глаз. Как будто это был и не я вовсе, на меня глядел дикий, отчаянный человек?— столько ненависти и безысходности кипело в его взгляде. Было горьким осознание того, что я окончательно и бесповоротно изменился: не только снаружи, но и внутри… Железо внутри, железо снаружи. Блядь! Пусть идут ебучие сектанты нахуй со своим ?железом?! Я зажмурился и потёр переносицу, пытаясь успокоиться, злость всё равно ничего не решит. На меня вдруг накатила усталость. Только сейчас понял, что я безумно голоден, а в рту пересохло. Ладно, нехер тут прохлаждаться, на выход.