Полет под полом. (1/2)
Это нечестно.Отведенные на подготовку три дня пролетели с максимальной для них скоростью. Сказать, что я за это время вынесла для себя что-то особое, нельзя. Сказать, что послужила объектом всеобщего внимания - значит, не сказать ничего. Мне надоело ощущать на себе чужие взгляды, вызывавшие столько напряжения. Меня разглядывали по-разному: настороженно, оценивающе, с ненавистью, с любопытством. Я не понимаю причин такого происшествия, ведь нигде, кроме, разве что, Парада трибутов, я не продемонстрировала чудес акробатики или владения арбалетом, или умения накалывать на копье. Все, что я показала - это единственный мой значимый выход с ножами.
Пожалуй, если меня убьют профи в Террариуме, то я смело смогу свалить на этот номер. С величайшим вниманием и сосредоточенностью, с потными ладонями и дергающейся верхней губой - но я сравнялась с египтянами в метании. Это заметили Распорядители, находившиеся на балкончике над залом; этого, видимо, не простят мне гордые профи.Еще бы, какая-то пигалица поставила себя на равную с ними ступень.Напряжение царило в нашей команде. Каюсь, я виновата больше всех. Из-за меня нервничает Которалл и кудахтает Роннет. Из-за меня устало вздыхает Мория. О Люпине я стараюсь вообще не думать, хотя чем дальше, тем невыносимее видеть его. За эти три дня мой страх вырос просто до фантастических высот. И я не могу сказать точно, чего именно я так боюсь: смерти, необходимости убивать, разочарования друзей и школы или потери своего неповторимого "я". Мои ужасы мешались в воображении, порождая по ночам настоящих чудовищ. Выкроенных из самых потайных и сокровенных уголков моих мозгов.
Ну а сегодня - день показательных выступлений.
*********Никогда еще утро не было таким паршивым. Вся бравада прошлых дней слетела аки осенняя листва с деревьев, стоило подумать о последующее испытании судьбы. Я, наверное, провалялась минут пятнадцать в кровати, нервно грызя ногти и глядя в одну точку, пока за мной не пришла Роннет. Признаться, меня тронула ее вроде бы искренняя забота обо мне. Никто больше, слава Богу, за мной тут так не носился.- У тебя совсем невыспавшийся вид, тебе нельзя сейчас много волноваться, - кудахтает она, пока я вяло поднимаюсь с кровати. Такое ощущение, что я либо беременна, либо безнадежная психически больная.- Да нет, все в порядке, - отмахиваюсь я, стараясь сделать бодрое лицо, и направляюсь в ванную комнату. Надо признаться, за последнее время я обращаю все меньше внимания на золотистую капсулу с моей палочкой. Которая прямо у меня под носом и, естественно, не доступна мне.
Пять минут, и я в столовой. Как ни странно, я пришла первой, что дает мне небольшую фору перед неизбежным разговором с ментором и остальными. Все это время я успешно сбегала, сторонясь контактов. А сейчас не отвертишься, если хочешь показать себя перед Распорядителями как-нибудь подостойнее. Пока я бессмысленно расчерчиваю вилкой стол, ко мне присоединяется Которалл. Я благодарна ему за то, что он не сказал ни слова насчет моего поведения за все это время. И просто перешел сразу к делу:- Итак. Я смею надеяться, что за это время ты окончательно определилась с тем, что будешь показывать?
Его сухой деловитый тон неприятно режет слух, но за что боролись, на то и напоролись. Я молча пожимаю плечами, стараясь не смотреть на ментора. Да, знаю, это неправильно, и я должна прямо сейчас взять и рассказать ему все, что думаю, предполагаю, планирую. Но невольно ограничиваюсь коротким:- Метла.
Пальцы методично разрывают на мелкие кусочки попавшуюся под руку салфетку, и клочья ее медленно оседают на стол. Да, это единственное, в чем я уверена на все "сто". Только полетами я могу проложить себе к нормальным баллам. Ну и, если немножко постараться, то сплюсую свой талант с умением метать ножи. Если после египтян что-то останется, конечно.
- Ладно. Метла так метла. Справишься? Поле для полетов устроено с некоторыми неожиданностями. Небольшие подлянки, можно так выразиться, и твоей главной задачей будет обойти их. Я бы еще посоветовал прибрать к рукам что-нибудь, чем можно швыряться по ходу дела... - Которалл откидывается на спинку стула и тяжело выдыхает. Что-то в его голосе заставляет меня почувствовать прилив жуткого стыда. Несмотря на явное желание плюнуть на все и бросить как есть, этот человек, которому меньше всего на свете нужна я, пытается мне помочь. Несмотря на все мои выеживания, выпендреж и показушное равнодушие. И начал разговор не с упреков в мою сторону, а коротко и по делу.Вместо того, чтобы окончательно застыдиться и замкнуться, я выдавливаю:- А что у Люпина? - на самом деле, вопрос чисто из вежливости. Лишь бы не думать о своей безалаберности.- А вот об этом спросишь у него сама, - странным голосом отвечает ментор, явно глядя куда-то за мою спину. Какое-то чувство заставляет меня резко обернуться, хотя я уже знаю, что там увижу. То, чего мне сейчас меньше всего хотелось.Надо признаться, Ремусу не нужно прилагать усилий, чтобы выглядеть безмятежно и непроницаемо все время. Сколько его знаю, на его лице всегда царит такая добрая полуулыбка. Даже сейчас, несмотря на такой же уставший вид, он едва заметно улыбается. Или же его мимика настолько приспособилась к этому делу, что это ее обычное состояние. На бледном невыспавшемся лице шрамы выделяются еще больше, чем обычно. Это единственное, что я отмечаю, с секунду глядя на Люпина и тут же отворачиваясь. Снова появляется желание свернуться в клубок или вообще смыться отсюда куда подальше.
Молодой человек садиться рядом и будничным тоном, как будто бы я и не избегала его все это время, произносит:- Доброе утро.Добрее не бывает. Я что-то мямлю в ответ, уткнувшись взглядом в тарелку. Чем дальше, тем труднее нормально реагировать даже на простые проявления этикета.Наш завтрак летит со скоростью ветра, и вот уже настает тот момент, когда нужно спускаться в Зал Подготовки, где будут проходить показательные. Будучи людьми пунктуальными, к назначенному моменту мы уже находимся внизу. Там же я встречаюсь с парочкой ирландцев, которые явно вербуются мне в союзники. И явно переживают даже сильнее, чем я. За остальных могу сказать лишь следующее: ничего иного я и не ожидала. Чехи, египтяне и корейцы - просто эталоны уверенности в себе. Думаю, им действительно не нужно особо стараться ради произведения впечатления. Франция вперяет в мою персону презрительный взгляд, фыркая. Клянусь, только на меня они так реагируют. Немцы тоже оглядываются при нашем появлении, но их выражения лиц намного мягче и спокойнее, чем у кипятящихся французов. Поляки, верные своему стилю, смеются на всю комнату, не стесняясь ровным счетом никого и ничего. Такие дела.
Сажусь на скамью и тут же сцепляю пальцы. Мда, теперь до меня доходит - я не одна такая умная. Готова поспорить, что каждый из присутствующих способен дать мне отпор в воздухе. Но вот вопрос: будет ли он достойным?.. Трибуты испаряются один за другим, пока перед нами не уходит последний - дерганый грек. И тут я чувствую прикосновение теплой ладони к своим крепко сжатым рукам, слыша мягкий голос:- Успокойся, от тебя нервной толку будет никакого. Лишь облажаешься на самом важном моменте.
Как ни странно, слова Люпина заставляют пальцы разжаться, а легкие - резко и глубоко выдохнуть, сбрасывая волну сковавшего напряжения.Я сажусь прямо и наконец заглядываю в глаза Люпина. Впервые за все это время. Они удивительные: кленовое золото - первое, что приходит в голову. Пусть так, но верно. Они тоже взволнованы и все же уверены в себе. И во мне.