Глава 3 (1/1)

Комнату наполнили запахи табачного дыма, алкоголя и женского парфюма. Небольшое музыкальное сопровождение смешивалось с бессмысленной болтовней присутствующих людей.Йесон, вальяжно сидя в кожаном кресле, курил и наблюдал за только что начавшейся вечеринкой. Собрался почти весь класс, кроме Сонмина.На столике перед Йесоном стояли банки с неизвестными алкогольными напитками, пепельницы и легкие закуски. Рядом с ним, в соседнем кресле, сидел Реук. Он изредка обводил собравшихся взглядом и пил из стакана синеватого цвета жидкость.Йесон наклонился к Вукки, нежно взял его пальцами за подбородок и подарил очередной сладкий поцелуй, затем нашел взглядом Кюхена и обратился к нему:— Кюхен.Тот сидел на диване, уткнувшись в телефон. Кю не любил вечеринки, но он обязан присутствовать на каждой, где был Йесон.— Что такое? — спросил Кю, пряча телефон в кармане брюк.— У меня есть к тебе разговор, — Йесон выпустил струю горького яда в потолок, не отводя глаз от Кюхена.Последний внутренне сжался, предчувствуя, что тема разговора вряд ли будет приятной. И интуиция его не обманула.— Ты же помнишь как всем было весело сегодня после физкультуры? — Йесон отложил сигарету и взял банку с алкогольным напитком.— Да.— Так какого черта ты решил, что можешь портить всем настроение своим не вовремя проснувшимся воспитанием?! — Чонун резко опустил банку на стол, не сделав ни одного глотка, и расплескал немного жидкости по столику.Все тут же обратили на них внимание, кто-то даже выключил музыку.— Я тебе разрешал его выпускать?! Отвечай! — продолжил он, повышая голос.Кюхен молча сидел на диване, не зная, что ответить.Йесон подошел к парню и взял его за подбородок, но не как Реука, он взял его грубо, жестко, заставляя подняться на ноги. Чуть склонив голову, он продолжил:— Ты его защищаешь? Ведь защищаешь, — рука на подбородке сжалась, и Кю скривил лицо от боли.Если Йесон злится, то лучше просто не быть тем человеком, из-за которого он злится.— Ты, кажется, забыл, кому ты должен подчиняться. Или тебе напомнить? — брюнет провел свободной ладонью по ягодицам младшего, намекая.Кюхен продолжал молчать, сдерживая дрожь в теле и внезапно появившийся рвотный позыв.— Я должен был это сделать, — сказал Кюхен после некоторой паузы.— В этом мире ты должен три вещи: подчиняться мне, подчиняться мне и еще раз подчиняться мне. А в этот раз ты оплошал, — Чонун взял сигарету, сделал глубокую затяжку и выдохнул дым в лицо Кюхена. Тот закашлял от запаха сигарет и попытался отвернуться.— Знаешь, что я делаю с такими слабохарактерными людьми? — он потушил сигарету и резко ударил кулаком по лицу шатена. Потом еще, еще и еще раз.

Когда уже опухшая щека начала принимать синеватый оттенок, Йесон толкнул парня обратно на диван и принялся бить его ногами. По животу, груди и даже по лицу, он буквально избивал Кюхена, не заботясь о том, что потом будет с его телом.Но Кюхен не издал ни единого звука, терпеливо снося все удары.Решив, что этого недостаточно, Йесон достал из внутреннего кармана пиджака нож и приставил его к горлу младшего.Увидев гладкое лезвие, Кю дернулся, но рука Чонуна, сжавшая его бедро, заставила сидеть на месте и не двигаться. Проведя кончиком ножа по мягкой коже, Йесон слегка надавил, оставляя на лице тонкий порез.

Кюхен охнул от неожиданной боли, а Чонун, услышав победный звук, оскалился и убрал нож.— Это для начала.— Ты сегодня перегнул палку, — вдруг выпалил Кю.Йесон зло на него зыркнул.— Ты в этом уверен? В таком случае завтра ты на собственной коже ощутишь, что значит перегнуть палку, — и он наклонился к Кюхену, слизывая дорожку крови с его лица.