22.09.12 (1/1)

* * *Мартин выходит из лифта и несколько неуверенной походкой направляется к своему номеру. В ушах все еще плывет и подрагивает джаз, и Фриман чуть покачивается, тихонько подпевая только ему одному слышной мелодии.Его реакция на происходящее вокруг весьма притуплена количеством выпитого в клубе, а потому он совершенно не сопротивляется, когда сбоку неожиданно распахивается дверь и сильная рука хватает его за предплечье, затаскивая внутрь.– Какого черта ты творишь, номинант... – Мартин запрокидывает голову и приваливается спиной к захлопнувшейся двери.В номере сумрачно, но даже в полутьме видно, как поблескивают весельем глаза Бенедикта.– От номинанта слышу... – Бен придвигается ближе, и эта близость – то, что Мартину не хватало весь вечер. – Ты пьян. Где ты был?..– Развлекался... – с наигранным вызовом сообщает Фриман, пожимая плечами.– С кем?.. – Камбербэтч упирается ладонью в дверь рядом с его головой.– Твое какое дело?.. – насмешливо шепчет Мартин.Губы Бена так дразняще близко, что у Фримана сбивается дыхание, но Камбербэтч не спешит усугубить прикосновение. Мартин ждет еще несколько мгновений, затем разочарованно отпихивает его от себя.– Что-то ты подозрительно весел… – констатирует он, проходя в комнату.Бенедикт изо всех сил старается сдержаться, но у него не получается, и через секунду он все-таки смеется, мелко сотрясаясь всем телом. Мартин с осуждением наблюдает за этим приступом неконтролируемого хохота, потом сдержанно интересуется:– В чем дело?Но Бен даже не может ответить, только машет рукой в сторону стоящего на стеклянном столике ноутбука. Мартин непонимающе хмурится, касаясь клавиатуры, чтобы оживить потухший дисплей…– Твою мать!..Во весь экран красуется фотография его ширинки – выдающейся в самом что ни на есть прямом смысле. Неумолимо трезвея от увиденного, Фриман тянет с шеи синий в белую крапинку шарф, избавляется от куртки, но ему все равно очень жарко. Он облизывает пересохшие губы, не отрывая потрясенного взора от фото, и, наконец, реагирует:– Ты решил сменить картинку на рабочем столе?..Вопрос вызывает у Бенедикта новую волну хихиканья. Мартин качает головой.– Что ты ржешь, придурок, ты представляешь, что теперь будут говорить?– Уже… – с трудом выдавливает Камбербэтч, вытирая выступившие от смеха слезы. – Уже… говорят…– А ты чему так радуешься, Бен? – тихо и со злостью любопытствует Фриман и, подойдя почти вплотную, с силой тыкает пальцем Бенедикту в грудь. – Тебе так нравится, что меня поимели при всем народе?В сером взгляде появляется изумление, полные губы приоткрываются.Иди ты на хрен, Бен…Мартин зажмуривается, потому что собственное тело опять подкладывает ему свинью. Он резко втягивает в себя воздух, когда ладонь Бенедикта ложится ему между ног, окончательно лишая самоконтроля. Другой рукой Камбербэтч обнимает его за плечи, привлекая к себе, зарываясь лицом в растрепанные волосы.– А ты действительно так рад был меня сегодня видеть?.. – глухо шепчет Бен, явно цитируя неугомонное интернет-сообщество.– А ты бы еще совсем голый пришел… – жалуется Мартин, утыкаясь носом в мягкий трикотаж тенниски и вдыхая запах любовника. – Эта твоя шея… локти…Бенедикт хрипло рычит и толкает его на кровать. Фриман падает навзничь, Бен тут же оказывается на полу между его колен, чуть ли не вгрызаясь зубами в ширинку.– Давай же, давай… – Мартин больно закусывает губы от зашкаливающего вожделения.* * *Мартин так редко бывает растерянным, что сейчас это буквально сводит с ума.– Мой… мой… – бормочет Бен, прижимаясь ртом и носом к упругой выпуклости на джинсах Фримана и пытаясь совладать с его брючным ремнем.Однако настойчивый стук в дверь заставляет их обоих застыть, испуганно глядя друг на друга.– Не открывай… – произносит Мартин одними губами, и Бен согласно кивает в ответ.Но стук повторяется с еще большей настойчивостью, и становится ясным, что человек за дверью вряд ли уйдет.– Кто?.. – Бенедикт приглаживает волосы, поправляет одежду и чувствует себя полнейшим идиотом.– Марк…Камбербэтч щелкает замком, и Гэтисс устремляется в номер, на ходу поясняя:– Сюда идет Мофф, и будет лучше, если он застанет нас здесь втроем.Он открывает бар, недопитый «Джек Дэниэлс» снова на месте, Марк хватает бутылку и разливает остатки по трем стаканам. Все еще не вполне справившийся с возбуждением Бен топчется посреди комнаты, бросая встревоженные взгляды на Мартина. Но тот кажется невозмутимым, по-прежнему сидя на кровати.Марк быстро подает один стакан Камбербэтчу, второй – Фриману и, со вздохом облегчения опустившись в кресло, подносит к губам третий.– Мастер… – безмятежно подытоживает Мартин под аккомпанемент еще одного решительного стука в дверь.– Открыто… – кричит Марк, Моффат появляется в дверном проеме и замирает, обозревая компанию.Тяжелый насмешливый взгляд задерживается на кровати, фиксируя слегка сбившееся покрывало, перебирается на Фримана, сосредоточенно разглядывающего что-то в своем стакане с виски, скользит по Бенедикту, который стоит, опустив голову, и сжимает стеклянную тару так, что побелели костяшки пальцев, и, наконец, останавливается на Марке, удобно расположившемся в кресле.– Санта-Клаус, – ласково припечатывает Стив, и Гэтисс салютует ему стаканом.Моффат подходит к Камбербэтчу, вынимает из его руки «Джека Дэниэлса», опрокидывает виски в рот и усаживается в кресло напротив Марка.– Послушайте, парни, – голос Стивена звучит спокойно, но подбородок у Бена дергается от едва подавляемого раздражения, – я не знаю, что выглядит более душераздирающим: когда вы пялитесь друг на друга с нескрываемым восторгом или когда старательно игнорируете друг друга, но при этом один из вас ходит с вздувшейся ширинкой, а другой нервно теребит воротник и поглаживает затылок, рассказывая журналистам о том, как ему не удалось поработать с другом на съемках «Хоббита».Ни Мартин, ни Бенедикт по-прежнему не поднимают глаз, и Марк решает вмешаться.– Вам просто нужно выработать нейтральную линию поведения… – миролюбиво предлагает он, однако его политкорректность окончательно выводит из себя Камбербэтча.– Мы завтра пойдем вместе! – выпаливает Бен, и Мартин закашливается, подавившись виски.Марк со Стивеном переглядываются, и Гэтисс осторожно уточняет:– То есть как вместе?..– Просто вместе.– Но это будет значить…– Ничего это не будет значить… – Бенедикт уже почти жалеет, что сорвался, но не считает нужным поворачивать вспять. – Мартин здесь один, я тоже, на EMMY мы сидим рядом, и всем известно, что мы близкие друзья… Так что, – он тяжело вздыхает, больше всего на свете желая, чтобы незваные гости, наконец, ушли, – было бы более странным, если бы мы стали шататься там по одиночке…– Но ты же понимаешь, что вы не сможете все время контролировать свои взгляды и выражения лиц…– А мы и не будем.– Я в этом не участвую… – протестующе машет ладонью Моффат.– Не волнуйся, за ручки держаться не станем, – кривит губы Камбербэтч, – а взгляды… что ж, взгляды еще ничего не доказывают…– Тебе необходимо посоветоваться со своим агентом… – Гэтисс все еще пытается вразумить Бенедикта, – так можно свести на нет все усилия по проработке твоего имиджа. И ты не подумал о Мартине…Мартин… Бен вдруг осознает, что Фриман в течение разговора так и не сказал ни слова.– Проваливайте… – чуть ли не с ненавистью цедит он, волком глядя на Стивена с Марком.Когда те уходят, Бен снова опускается на колени перед другом.– Ты против?.. – задержав дыхание, он ждет ответа, и так страшно ему не было уже давно.Фриман молча допивает виски, поднимает глаза, и Бенедикт видит в них обреченность и… счастье.

– Нет… – Мартин обхватывает его ладонью за шею, притягивая к себе. – Мы, кажется, на чем-то остановились…