После заката. /NC-17 (1/1)
- Я поведаю вам историю одной страстной любви. Ох, это было так давно! Так горячо и холодно! Так, что в груди полыхало сердце, но до мурашек пробивал озноб!
- Ну-ка, опять ты?!Снова выпрашиваешь тут своими выдумками? Пошёл вон отсюда!
- Ну что вы, милейший сэр! Я всего лишь странствующий бард, как же могу я вам врать в своих историях? Угостите, и я поведаю любовь двух сердец.- Я же сказал, пошел... Легкой поступью, Итер выходит вперёд к паре, перебивая подвыпившего мужчину и подходя к барду ближе.
- Я - Я хочу знать эту историю! Итер, заплати за него! Мне нужна любовь! Паймон хочет знать!- Я не думаю, что эта история вам подойдёт, она... немного для более взрослой аудитории, - бард замешкался, сжав дешёвую лиру теснее.
- Да, Венти, я тоже хочу знать.- Тогда, купи мне бутылку вина. И... нам, наверное, стоит уйти наверх. Эта история явно не для посторонних ушей.*** В воздухе чувствовалось явное напряжение. Он сжимал свои пальцы в кулак, упираясь ими на стол, из-за чего мышцы на руках напрягались так, что рубашка из темной ткани натягивалась, очерчивая изгибы. Его лицо по прежнему было спокойно. Невыносимая изящность. Бледная кожа, тонкие, но с четкой и прогнутой ямкой губы, кои с легким розоватым оттенком и были сомкнуты в плотную линию. Веки опущены, пышные ресницы мягко прогибались, не давай разглядеть цвет, затуманенных мыслями, глаз. Мужчина ждал, уже не совсем терпеливо, однако стойко переносил свалившуюся на него тяготу ожидания.
Буквально через пару секунд, тишину разрушает скрежет сапог по мокрой черепице. Моросил дождь. Тёмный силуэт проникает в комнату, превращаясь в поглощающее свет пятно. Свеча не могла полностью осветить пространство, ведь хозяин дома не жаловал лишних глаз. Этот вечер не должен был войти в историю с чужих уст. От темного силуэта исходила тяжелая, пронизывающая все тело, аура. Словно как нож, проживший несколько сотен лет в горах, скользит по оголенной груди и глубоко ходит внутрь.- Ты опоздал...- Но я же пришел.- Никакой пунктуальности. Сколько прошло лет, а что ты, да и твои подчинённые словно дохлые мухи - бесполезные и мозолят глаз.
- Ну куда мне до вечно идеального господина, чье имя будет гореть?! Не будь таким строгим, я же вижу, как ты рад меня видеть, - стройные ноги делают широкий шаг вперёд, моментально сокращая расстояние. Мужчина натыкается на излюбленный испепеляющий взгляд. Тонкие пальцы подцепляют красную прядь волос, после поднимают ее к губам под маской, мягко прижимаясь. - Вокруг тебя воздух кипит. Как же ты сохраняешь спокойствие?
- Сними маску, я хочу видеть твоё испорченное лицо.- Будет тебе... Чем же оно испорчено?- Похотью, - услышав такое резкое слово, мужчина в черном опускает голову, тихо засмеявшись. Бархатный голос отскакивает от стен, будоража кровь сильнее. Он мягок, но в то же время был строг. Нежность и хладнокровие смешалось в этом теле, являя Тейвату командира кавалерии знаменитых рыцарей.- Полно, милый мой, я ведь могу желать своего супруга.- С какой стати? Мы не заключали брачный союз.- А пора бы, сам Барбатос приглядывает за нашей парой. Он благословляет нас, - берет крупную и горячую ладонь, прижимая к своим губам.
Красноволосый взмахивает рукой, сбивая деревянную маску и впиваясь взглядом в привычное смуглое лицо. Он врезается в холодный и пронзающий взгляд, слегка приоткрывая рот. Тонкая полоска превращается в припухшие губы, даже, кажется безжалостно искусанные. Подхватывая ритм, гость прижимает к щеке светлую ладонь, будто согревает себя. Тянет к себе мужчину ближе, чувствуя его глубокое и горячее дыхание.
Сильным рывком, мягкие губы впиваются в губы напротив. Бледные, но до ужаса сильные руки притягивают к себе за шею, нагревая кожу пиро стихией, за что получает резкий шлепок чуть ниже поясницы. Быстрое, плавное движение и длинные пальцы забираются под одежду, касаясь горячей спины ледяными руками. Пластичное тело выгибается навстречу гостя, прижимаясь торсом, буквально давя тазом вперед. Возбуждение растет с бешенной скоростью. Ведь господин до боли любит его холодные руки, которые опускаются все ниже, касаясь самых нежных мест, которые вот сейчас вырывают стон на высоких нотах из пламенной груди. К черту гордость, когда его вечный холод так умело топит сердце и тело одинокого мужчины.
Невозможно ровно дышать, когда с силой прижимают к стене, закрывают холодной рукой рот. Ему не страшно, потому что мужчина знает, что дальше следует горячие и мокрые поцелуи, обжигающие шею. Самое слабое место, срывающее крышу. Бледная ладонь сильнее прижимает его руку к своему рту. Прислуга спит, любой громкий звук может пригласить гостей в самый откровенный момент.
Боль смешивается с долгожданным удовольствием. Все тело заполняется чем-то теплым, дрожащим, волнующим. Надавливая на нервные окончания, Он хватается за широкие плечи, сжимая и натягивая кожу. Все тело напрягается, но при этом расслабленный от его действий живот. Жарко. Нет. Холодно. Трясет. От напряжения? От холодных прикосновений или от медленного темпа.
- Быстрее - срывается с окровавленных губ, в то время, как дрожащие покрасневшие бедра, пытаются задать свой ритм.- На людях ты не такой разговорчивый, - низкий голос роняет все эмоции в ноги, но резкое движение выбивает их наружу в своем томном, невероятно искреннем, звуке. Последний вздох. Все тело натягивается. Откровенно выгибается, сжимая. Накатывает тяжелая слабость, безумное наслаждение, липкая влага и горячее дыхание.
***- Очень интересная история, господин Бард, я надеюсь у вас есть везкое оправдание. Почему в таком приличном месте, я слышу такие неприличные слова? - Дилюк складывает руки на груди, поджимая рот в тонкую полоску, с легкой ямкой под губой и приятным розоватым оттенком.