Параграф 4. Тени тайны (2/2)
– Вы неправы, вы устали, вы перенесли тяжелое потрясение, вам нужно отдохнуть пару дней, – стоял монотонный голос Клода в ушах рыжеволосой. Она не могла оторваться от светлых бледно-голубых глаз доктора. Былая бодрость утекала, как вода в раковину, ноги подкашивались, а его глаза будто бы забирали душу. Тепло окончательно ослабело, и Эллен буквально плюхнулась обратно на кушетку, все так же смотря в глаза парня.
– Пожалуйста, идите домой и отдохните. Жду вас через два дня на месте, – снова улыбнулся Клод, подавая руку рыжеволосой и помогая ей встать. Та поднялась и вышла из кабинета, не видя коварной улыбки главврача и не общая внимания на милую улыбку Стоуна. Она прошла вниз, в раздевалку, где переоделась в свою нерабочую одежду, и не заметила перепачканную в крови Милли, которой пришлось убирать со всеми остальными на этаже, ставшем пародией на «Техасскую резню бензопилой», только в стиле их лечебницы. Лезвия остались лежать вместе с кожаной лентой около шкафчика, а не внутри него, как прежде, и их заботливо подобрала и прижала к себе Милли, беспокоившаяся о своей подруге.
После всех своих манипуляций Эллен пошла к выходу. Те, кто её видел, не мог понять что с ней случилось: её прежнее яростное «я», сменилось на состояние, похожее на то, в котором находились здешние пациенты, её и без того тусклые глаза, казалось, были покрыты мутной пленкой, жизнь в ней словно потухла.
Единственным выходом на первый этаж был служебный лифт, а после нужно было идти вдоль тёмного коридора, выглядевшего уже намного лучше, чем всё остальное в больнице, точно так же, как и лифт, сияющий своей чистотой и приятностью на вид. В конце коридора охранник нажатием кнопки открывает тяжёлую железную дверь, и лишь тогда посетитель оказывается в холле, резко контрастирующем с остальной гаммой и мрачной атмосферой психбольницы.Щурясь от яркой белизны холла, Эллен прошла к входной двери, которая была легче, чем железные двери, не позволявшие сбежать пациентам, и, открыв её, она вышла. Сделав пару шагов, пересекая порог клиники, женщина остановилась. Дверь за ней глухо закрылась, и Эллен стояла, не двигаясь, подобно каменному изваянию. Послышались шорохи и звуки, похожие на бульканье, но Эллен, казалось, их не слышала. Позади неё во тьме ночи появилась едва заметная тень. Раздался нечеловеческий вопль, хруст костей, и последние крупицы сознания, которые направляли женщину, исчезли.*** – Клод, ты злодей, – проговорил довольно улыбающийся Льюис, развалившись в кресле и положив руку на стол. Новенький доктор и его непосредственное начальство находились в кабинете главы клиники – пожалуй, это место было самым ухоженным и удовлетворяющим условиям для жизни и обитания. Не мягкий, хороший ковер устилал пол, были установлены всевозможные лампы, шкафы для книг и папок с документами, шикарный письменный стол из красного дуба и кресло ему под стать. На столе стоял письменный набор и тому подобные излишества. Окна были чисто вымыты и не мешали проникновению света, но на них были установлены жалюзи.– Мистер Зивергшайн, вы слишком надумываете себе. Неужели я выгляжу как злодей? – с улыбкой спросил Стоун, сидя напротив своего босса на стуле.
– Не прикидывайся, как будто я не видел, что ты сделал.
– Как скажете, шеф. Но, я думаю, вы меня позвали поговорить не только об этой медсестре-сиделке, – улыбнулся Клод, внимательно глядя на Льюиса. В его взгляде явно был холодный блеск.
– Ты прав. Посмотри-ка сюда, – главврач положил перед психотерапевтом файл.
Голубоглазый брюнет взял файл, к которому прилагалась фотография, и стал его просматривать. Там была вся информация о некой девушке, не достигшей ещё совершеннолетия.– Это та девушка, которую я сегодня остановил. Она одержима. Предлагаете заняться мне сначала ею?
– Снова спрашиваешь очевидное. Мы с тобой уже давно знакомы, и когда ты нёс её, я сразу понял, что хочешь ею заняться. В других случаях мы поместили бы её в изолированную комнату, как остальных одержимых, но ты не интересуешься обыденными вещами, – серьезно смотрел на него Льюис. – Меня интересует ещё один вопрос. Зачем ты вернулся, ты же занимаешься совершенно другими делами, а они отличаются от наших.
– Понимаю вас, – удовлетворенно хмыкнул Клод, полностью облокачиваясь о спинку стула. – Это секрет.– Не играй здесь! – злобно прошипел Льюис Зивергшайн.– Хочешь знать? Так знай, что нам нужно удостовериться в результатах, – словно не замечая гнева главврача, пожал плечами Стоун.
– Но ты все равно здесь не только по этой причине.
– Возможно. Но пока займусь этой девочкой, – обаятельно улыбнулся Клод, вставая, взял файл и сказал прежде, чем выйти из кабинета. – Всему своё время.
Льюис Зивергшайн остался в своем кабинете один. Этот парень никогда не появлялся просто так, главврач ведь и раньше был с ним знаком, что-то должно было случиться, но он не знал что именно. Поэтому придется быть намного осторожнее. Мужчина достал из шкафчика бутылку бурбона со стаканом и стал упиваться хмельной сладостью алкоголя. Слишком много было совпадений и случаев, девчонка стала одержимой в самой спокойной части клиники, и это уже настораживало – там было невозможно стать одержимым. Клод появился, свалился, как снег на голову. Да ещё и их разработки отнимали много времени. Льюису предстояло готовиться к худшему.Клод прошел к одной из палат, где был кое-кто, кто нарушил былое спокойствие работников. Усмехнувшись, открыл кованым ключом старый замок и, отодвинув щеколду и наконец-то открыв дверь, вошел. Обстановка выглядела более чем мрачной, в этой комнате не было окон, лишь небольшое окошко вентиляции. Всю комнату со старыми ветхими обоями, отрывающимися и падающими, подобно осенним листьям, освещал яркий свет единственной лампы, свисающей с потолка, которая покачивалась и скрипела. К одной из стен была намертво привинчена крупными шурупами кровать. Помимо неё к стене ещё были присоединены некие подобия плоских ремней из грубой кожи, именно в них и был заключен человек, точнее, девушка. Она сидела на коленях, потому что не могла по-другому. Руки были накрест сложены на груди и крепко перевязаны. Большую часть тела закрывали именно ремни, но они не скрывали седых волос, недавно отмытых от крови и коридорной пыли.
Клод взял деревянный стул из угла и поставил перед кроватью так, чтобы можно было видеть пациентку. Присев, он внимательно оглядел её. Порой оказывалось хорошо, что ремни здесь были в таком количестве. Молодому доктору было ненавистно, когда одежда испачкана в крови и грязи, поэтому он избавил от неё девушку, но переодеть в чистое не успел, потому что к тому времени она уже очнулась, несмотря на такую огромную дозу снотворного, а ходить безглазым не хотелось. Не дай бог выбила бы ему, поэтому он быстро усадил её на кровать привязал её к стене. Он приметил то, что ремни сильно натирали нежную обнаженную кожу юной девушки, и появлялись покраснения. Если честно, подобный вид в каком-то смысле возбуждал Стоуна, ему нравилось получать удовольствие от того, что жертва находится в паутине, из которой она не может выбраться.
Клод, водя взглядом по её телу, понял, что ему жаль, что ремни закрывали слишком много, ибо самые сокровенные места не были видны. Его взгляд остановился прямо на глазах девушки. Серые, как пасмурное небо, они выражали такой холод, что парень поежился. Но этот взгляд заставил растечься его губы в довольной улыбке. Похоже, что сложившаяся ситуация и впрямь доставляла ему удовольствие.– Какой свирепый взгляд, похоже, мое пребывание здесь будет интересным, – произнес Клод, наклонившись вперед.
Не сдержавшись, парень встал со стула и, опершись коленями о кровать, приблизился к девушке. Та даже не пыталась вырываться, лишь холодно следила за ним, со спокойной яростью. Клод провёл пальцами по подбородку, скрытому ремнями, а после по коже около глаза, так как только там были свободные от этих оков участки.Все, что он сейчас видел, чувствовал подушечками своих пальцев, щекотало его изнутри, не давало покоя, будоражило. Смотря прямо в глаза своей жертвы, по-другому невозможно сказать, и показывая на свет свою настоящую коварную и жестокую улыбку, он произнес:– Надеюсь, я смогу вдоволь насладиться весельем. Ты ведь подаришь его мне, бесенок?