Эпилог (1/1)
Среди миров, в мерцании светил…
Обгоревший труп с когда-то белоснежными крыльями смотрит в бесконечное лазурное небо удивительными светло-лиловыми глазами, которые почему-то не расплавились и остались целыми. Лицо, когда-то белое и прекрасное, тронула посмертная улыбка, словно Бьякуран и после смерти улыбается всему миру и, в частности, тому Богу, под именем которого творил такие жестокие дела.«Ну надо же, — успевает подумать он, прежде чем взгляд его окончательно гаснет. – И в этом мире тоже не получилось…» А вокруг оглушительно хлопают магические салюты, сгорают в магическом огне остатки Инквизиции, кружатся в магических вихрях снега. Всё так волшебно, что Бьякуран бы засмеялся от радости, как ребёнок, но, увы, смеяться он будет уже в следующей жизни. Скуало, пробегающий мимо, не удостаивает Джессо даже взглядом.…Одной Звезды я повторяю имя…
— Десятый!!! — Тсуна!!! — Савада!!! — Вонгола!!! — Архимаг!!! Тсуна только улыбается, не открывая глаз, когда слышит все эти взволнованные голоса. И лишь один голос заставляет его вздрогнуть последний раз: — Савада Тсунаёши, — вкрадчиво раздаётся у самого уха голос Мукуро. – Что-то ты болезненно выглядишь, давай, я облегчу твои страдания…Ну конечно, успевает подумать Тсуна. Заклятие Последней Воли – это та самая естественная смерть, которую ни в коем случае нельзя было допускать…Длинные белые волосы и острые уши, мелькнувшие неподалёку – последнее, что видит Архимаг, и он втайне рад, что он видит сейчас именно это, а не скорбящие лица своих подчинённых.…Не потому, чтоб я Её любил…
Хибари издали смотрит на Мукуро, неизвестно когда успевшего вернуться, на то, как алчно тот склоняется к бездыханному телу Архимага… Ангел Смерти раздражённо фыркает и отворачивается. Он думает, что не стоило так уж сильно ждать этого синеволосого демона, и ещё он думает, что Мукуро – единственный, кто не боится его… А, нет, всё же не единственный. — Кёя, в самом деле, ну ты и безответственный! – Дино подбегает к нему сзади и с беспокойством смотрит на сильно обожжённые чёрные крылья, которые, кажется, сейчас и вовсе отвалятся.Хибари поворачивается к нему и удивлённо смотрит на то, как бережно Дино берёт его за руку, с какой тревогой осматривает его раны… И внезапно Ангел Смерти улыбается. Чуть заметно, уголками губ, но всё же улыбается, позволяя Каваллоне увести его подальше от трупов и поля битвы.Краем глаза он провожает неугомонного мечника, который с такими ранами мог ещё так быстро бежать. В очередной раз Ангел Смерти испытает к этому странному беловолосому созданию нечто, смахивающее на уважение.…А потому, что я томлюсь с другими…
Странная парочка идёт через всё поле, невозмутимо перешагивая через трупы. Юный Хранитель Кошмаров и тёмный дварф, оба – удивительно редкие явления в нынешнее время, но ещё более странными они кажутся именно потому, что идут вместе, бок о бок. Бельфегор радостно крутит длинным хвостом, взметая снежные вихри, и безумно-безумно улыбается. Периодически он начинает кружить вокруг своего напарника, окончательно становясь похожим на игривого кота, дёргает его за капюшон, за бороду, за нос, за полы тёмного балахона – в общем, всячески проявляет свою радость от его возвращения. — Бель, прекрати, — ворчит некромант, но больше ничего не предпринимает. – И вообще, Бель, я тебе жизнь спас. За тобой теперь существенный долг.Принц не прекращает свои игры и улыбается ещё безумнее, а потом вдруг прижимает Мармона к себе крепко-крепко, благо, у дварфов довольно крепкое строение. А не то Потрошитель непременно сломал бы ему парочку рёбер.— Принц подарит Мармону все-все золотые монетки, которые получит в ближайшие десять лет, Принц подарит Мармону свою диадему и половину своего королевства, только Мармон должен взамен пообещать, что больше никогда-никогда меня не оставит! – говорит он вдруг совершенно серьёзно, без намёка на обычное своё сумасшествие.Мармон прячет в бороду снисходительную улыбку и ласково треплет Бельфегора по волосам, которые так похожи цветом на плавленое золото. В самом деле, этот странный демонический мальчишка не перестаёт его удивлять. Затем он отстраняется, берёт Принца за руку и ускоряет шаг, следуя за мелькнувшей неподалёку тонкой белоснежной фигурой.
…И если мне в сомненье тяжело,Я у Неё одной ищу ответа…
— А что же… дальше? – спрашивает Дейзи, как-то отрешённо глядя на трупы своих бывших соратников. Хаку вытирает с лица кровь, пыль и снег и, весело улыбнувшись последнему Погребальному Венку, крепко сжимает его руку. Ладонь у Дейзи ожидаемо прохладная, немного скользкая, как у ящерицы, но Хаку приятно её держать. Она улыбается, вздыхает с облегчением и смело смотрит Венку прямо в жёлтые глаза:— А дальше – жить. Дейзи с минуту молчит, не высвобождая руки, а потом серьёзно кивает и тоже улыбается. Его улыбка, правда, выходит совсем слабой и вымученной, но Хаку уверена, что ещё сможет научить его улыбаться как следует, от всей души. — Жить?— Да. Просто жить. Этого разве мало? Дейзи снова кивает и улыбается уже чуть увереннее, словно маленькая кошка действительно рассеяла все его сомнения.Хаку тихо смеётся и ободряюще машет рукой Скуало, отлично зная, куда тот направляется, но жест этот остаётся незамеченным.…Не потому, что от Неё светло,А потому, что с Ней не надо света.
Скуало бежит. Бежит, спотыкаясь об трупы своих и врагов, бежит, не обращая внимания на острую боль в голове, в руке и в боку, не замечая крови, стекающей из недавней раны, бежит, не отвлекаясь ни на одолевающую его слабость, ни на взгляды окружающих. Он бежит, видя перед собой только конечную цель – высокую фигуру в чёрном плаще и тёмно-красной рубашке. — Занзас! – выдыхает он, останавливаясь в метре от своего Босса и пытаясь выровнять дыхание. Вампир делает шаг, мгновенно сокращая расстояние, и Скуало (а заодно и все невольные зрители) замирает, не зная, чего ожидать.Сильный окровавленный кулак ударяет эльфу под дых, заставляя сложиться пополам от боли, последовавший за этим удар сапогом по худой спине заставляет его рухнуть на колени. Где-то рядом сочувственно охает Луссурия: — Ох, Босс, но вы же видите, в каком он состоянии, может, чуточку полегче с ним? — Заткнись, — рычит Занзас сквозь зубы и бьёт мечника наотмашь по лицу. Скуало не произносит ни слова возражения и не делает попыток подняться с колен. Он отрешённо смотрит куда-то на снег мутными от боли глазами, чувствуя, что сейчас лишится последних сил и всё-таки потеряет сознание. Он, конечно, не ожидал, что его примут с распростёртыми объятиями, но боль, многократно усиленная стараниями Занзаса, почему-то пробирается и в сердце, потому что настолько болезненный приём действительно очень неприятен. Эльф закрывает глаза, меланхолично размышляя, снизойдёт ли кто-нибудь до того, чтобы дотащить его до особняка Варии, если он сейчас вырубится, или же ему придётся ползти как-нибудь самому…И тут случается самое последнее на сегодняшний день чудо, которого не ожидал уж совсем никто.Занзас вдруг падает на колени рядом с мечником и осторожно, не задевая перебинтованного обрубка руки, обнимает его, как будто самую большую свою ценность. — Как ты позволил с собой такое сотворить, мусор? – глухо рычит вампир, касаясь горячими губами длинного заострённого уха.Скуало молчит, но ему внезапно начинает казаться, что сил у него вовсе не так мало, что терять сознание ещё рано, и вообще, жизнь начинает явно налаживаться. — Руку можно восстановить магией, Босс… Ты же знаешь, эльфийская магия сильна в подобных вещах! Лучше прежней будет… — говорит мечник через некоторое время.Занзас только обнимает его крепче. Сегодня он победитель, сегодня он может позволить себе проявить слабость даже на глазах у такого количества народа.— Я рад, что у тебя хватило ума всё-таки сдержать клятву и не сдохнуть.— О! Мне послышалось, или ты сказал, что скучал по мне и вообще ужасно обо мне беспокоился? – Скуало язвительно усмехается, восстанавливая свою уверенность.— Не зарывайся, — вампир с ухмылкой сжимает сильными пальцами окровавленный обрубок правой руки.Новая вспышка боли, вызванная этим жестом, на какое-то мгновение напрочь ослепляет, оглушает, лишает эльфа дыхания. Занзас, однако, быстро сменяет гнев на милость и, разжав пальцы, вновь бережно обнимает мечника за плечи. Судорожно хватая ртом воздух, Скуало бессильно утыкается лбом в плечо Босса. Занзас, будто извиняясь, осторожно гладит его по волосам, и боль будто успокаивается, становится тише и незначительнее от этой неожиданной ласки.— Да… — говорит Занзас совсем тихо, почти неслышно. – Я скучал.Он непривычно нежно целует его в щёку, затем в сухие, солёные от крови губы, затем в другую щёку, и ещё в лоб, и в подбородок, и в нос, и в глаза… А потом резко отстраняется и рывком поднимается с колен, отворачивается от мечника, ненавидя себя за проявленную слабость. Но, в конце концов, сегодня действительно можно ВСЁ, так почему бы и нет?Скуало абсолютно глупо улыбается и выглядит совершенно счастливым, несмотря на все полученные побои. Он ещё некоторое время смотрит снизу вверх, как Хранители Тёмного Ордена снова собираются вместе, видит обожание в глазах Варийцев при взгляде на их Босса. И Скуало в очередной раз думает, что выбрал тогда, в юности, самую верную для него дорогу. Пусть он отказался от Света, но то, что он приобрёл взамен, гораздо важнее и приятнее.Луссурия протягивает мечнику руку, но тот лишь фыркает и поднимается самостоятельно. Занзас мельком окидывает его взглядом, в котором одобрение перешивается с лёгким оттенком беспокойства.— Мармон, — властно подзывает он.Некромант, как раз подошедший вместе с Беллем, сдержанно кивает. Ему не нужно озвучивать весь приказ целиком, он и так знает, что от него сейчас требуется.— В особняк, Босс? Вампир качает головой и самодовольно ухмыляется:— Нет. В наш старый замок. Тёмный Орден возвращается.Он говорит это намеренно громко, чтобы весть об официальном возвращении Тёмного Ордена уж точно дошла до всех выживших членов Конклава, а особенно – до Вонгольского Ордена. Ему никто не возражает – после сегодняшней битвы всё вполне закономерно. Мармон снова кивает и чертит вокруг шести Хранителей Варии телепортационный круг. Потом произносит нужное заклинание, и их окутывает сноп магических искр. Занзас подхватывает мечника под локоть здоровой руки, чтобы тот не упал, но Скуало ловко высвобождает локоть и самым наглым образом берёт Босса за руку, крепко переплетая с ним пальцы. Занзас только хмыкает, но руку не отдёргивает, словно так и нужно.Уж теперь-то, думает Скуало, всё действительно будет именно так, как должно быть.THE END