Я переродился? (1/1)

Я находился в полной темноте. Тело было словно охвачено пламенем. Жар проникал в лёгкие, непозваляя нормально дышать.

?Вот и пришёл твой конец, Вова??— с досадой подумал я. Сейчас мне уже не было страшно. Нет, только немного грустно, потому,что я так и не увиделся с отцом и матерью.Знал бы я раньше, что всё так обернётся. Но я хотя бы не зря умер, девчонку спас, а это какой-никакой, а поступок. Эта мысль немного утешала.Жар увеличивался, становился всё сильнее и сильнее с каждой секундой.Я уже не обращал на него внимания, смирившись со своей участью, когда меня посетила мысль?— я ведь ещё не умер, а значит ещё могу побороться за свою жизнь и, быть может, ещё смогу выкарабкаться. Стоило так подумать, как жар начал отступать.—?Верно, не все потеряно, мы ещё повоюем, - задорно сказал я сам себе.Я открыл глаза и осмотрелся. К моему удивлению, я находился не в больничной палате, а в какой-то темной комнате, освещенной несколькими масляными лампами. Сквозь закрытые ставни пробивались тонкие полоски дневного света. В середине комнаты стояла кровать, на которой лежал я. В самом дальнем углу расположился небольшой книжный шкаф. В другом углу стоял массивный сундук, очень похож на тот, в котором моя бабушка хранила вещи, пока была жива.Я лежал укрытый покрывалом из какой-то жёсткой материи. Я резко сел и посмотрел на свои руки. Сначала даже не поверил своим глазам, ведь я смотрел на две маленькие, совсем детские ладошки. Я сжал их в кулачки и снова разжал. Это определенно были мои руки. Я тут же принялся ощупывать свое лицо и тело, все ещё не желая принимать очевидного. Я переродился, сейчас я ребенок. На то, чтобы смириться с этим, ушло долгих десять секунд.Выяснив все нюансы, я откинулся на подушку. Пока я так лежал в моём сознании стали проявляться воспоминания мальчишки. Их было не так уж и много, только самые важные: лица и имена родных, и моё собственное имя.Меня зовут Рик, у меня есть две старших сестры: Майн и Тьюли, маму зовут Ева, а отца Гюнтер. Вот собственно и все воспоминания. Самым сложным, наверное, сопоставить местный язык с русским, но и с этим я справился.—?Капец,?— наконец выдохнул я садясь на край кровати,?— меня сбил ?КамАЗ? я умер и переродился в другом мире, похожем на средневековье. Жесть!Всё это я проговорил вслух, чтобы окончательно принять эти факты, как должное. Говорил я на русском, чтобы если кто-то и услышит мои размышления, ничего не понял. Ни к чему, чтобы другие люди знали о том, что я прибыл из другого мира.Только я это проговорил, как в комнату вошла Тьюли - высокая девушка с длинными салатовыми волосами, заплетёнными в косу.—?Рик, тебе уже лучше? —?Улыбнувшись, поинтересовалась она.—?Намного,?— уверенно ответил я, кивнув—?Вот и отлично,?— обрадовалась сестра. —?Мама скоро вернётся, а мне уже пора бежать, - сказав это, Тьюли ушла.Мама скоро вернётся. Это напомнило мне о моей маме, которую я не видел уже четыре года. В моё сердце начала закрадываться тоска. Я понял, что больше никогда ее не увижу и не услышу ее голоса. От этих мыслей хотелось реветь, но я не могу. Я ведь мужчина, а мужчины не плачут. Хотя у моего тела на этот счёт было своё мнение. Слёзы сами потекли по моим щекам. Вскоре я ревел в голос, уткнувшись лицом в подушку.В таком состоянии меня и обнаружила Ева, когда вошла в комнату. Она села на край кровати и, поглаживая меня по голове, нежно спросила:—?Что случилось, милый?Я ничего не ответил, просто бросился ей на грудь, продолжая плакать. Она немного отодвинула меня, и тихо начала меня успокаивать—?Всё хорошо, я рядом, — шептала Ева, прижимая меня к своей груди.В её объятиях мне стало так тепло и уютно, что я успокоился так же спонтанно, как и заплакал. Это были настоящие материнские объятия. Как же давно я не испытывал этого блаженного чувства. Даже её запах дарил ощущение тепла и уюта.—?Мама, —?довольно проговорил я, окончательно успокоившись, и прижался к ней ещё крепче.Мама, больше я не мог называть её никак иначе, отстранила меня от своей груди и, вытирая своими ладонями мои щёчки, заглянула в красные от слёз глаза.—?Ну и что же случилось? —?Ласково спросила она.—?Уже все в порядке, —?уверенно ответил я.—?Ну, раз уж тебе уже, приведи себя в порядок, и мы с тобой пойдем на рынок.Я не стал возражать, быстро помылся и собрался. На всё про всё у меня ушло не больше двух минут. Мама взяла корзину и надела себе на спину какое-то приспособление, чем-то отдалённо напоминавшее детскую переноску-кенгуру, и велела мне залезть туда, но я наотрез отказался.—?Но ты ведь быстро устанешь, —?Продолжила уговаривать меня мама.—?Я мужчина и должен стойко переносить все трудности, —?Парировал я. —?Всё-таки мне уже шесть лет. Это не тот возраст, когда можно сидеть у мамы на шее, причем в прямом смысле,—?Значит, ты у нас мужчина, —?Рассмеялась мама, но всё же приняла аргумент и позволила мне идти самому,взяв эту переноску с собой.Помимо неё мама взяла несколько сумок и мы отправились на рынок. Собственно, она была права.Похоже, моё тело было ужасно слабым, а выносливость так вообще на нуле. Мы только отошли от дома, как я уже начал уставать. Мама постоянно на меня оглядывалась и шла как можно медленнее. Несколько раз она предлагала взять меня на руки, но я отказывался.Когда мы добрались до рынка мама всё же усадила меня в переноску. Конечно я отнекивался, но сил сопротивляться уже не осталось, и пришлось смириться.Сидя в переноске на материнских плечах, я с любопытством разглядывал товары. На прилавках в деревянных ящиках были выложены различные овощи и зелень. Рядом с каждым ящиком стояла деревянная табличка, на которой была написана цена. Местным цифрам, как, собственно и алфавиту, меня обучила Майн, так что я прекрасно понимал что сколько стоит.—?Задержал ты меня со своими капризами, теперь нам надо торопиться, —?Беззлобно причитала мама, проходя между прилавков. —?Сегодня после зимней службы возвращается Майн. Я хочу устроить ей праздничный ужин, нужно столько всего купить, —?Пояснила она.Мама останавливалась у некоторых прилавков, покупала что-то и шла дальше. За одним из таких прилавков я увидел лимоны.—?Мама, а у нас дома есть масло и яйца? —?Спросил я.—?Да,?— улыбнувшись ответила она.—?Купи это, — Попросил я, указывая на лимоны. Майн потратила кучу времени и сил, обучая меня писать, читать и считать, так что я хотел её чем-то порадовать, и почему бы не угостить её майонезом собственного приготовления.—?Рик, зачем тебе лимоны? Они жутко кислые, тебе не понравится, —?Удивилась мама.—?Купи, купи, купи… —?начал выпрашивать я. Конечно, это было как-то по-детски, но я всё-таки и есть ребёнок.Мама немного подумала и, всё же, купила пять лимонов, хотя стоили они весьма не дёшево, два малых бронзовых за каждый. Но с тех пор, как Майн открыла свою студию и стала производить и продавать бумагу, книги и прочие безделушки, наша семья перестала нуждаться в деньгах. Мы вполне могли позволить себе такую роскошь, как заморские фрукты. Мама дала один из купленных лимонов мне.—?Не сейчас, дома,?— отказался я, и пояснил. —?Я хочу сделать майонез.—?Сделать что? —?Не поняла мама. До меня сразу дошло, о майонезе здесь ни сном, ни духом.—?Как сделаю - увидишь,?— улыбнулся я.Мама ничего не ответила, но ей явно не хотелось переводить дорогой заморский фрукт на какую-то детскую глупость. Ничего, когда я приготовлю его, она мне ещё ?спасибо? скажет.Но когда мы добрались до мясных лавок, мне стало нехорошо. От неприятного запаха тухлого мяса, которым тянуло с некоторых прилавков, у меня закружилась голова. Мама сразу поняла в чём дело, и отошла от мясных рядов. Она сняла меня со своих плеч и устроилась на скамейке, напротив овощной лавки. Меня она уложила себе на колени. Ветер дул с другой стороны и запах здесь почти не чувствовался.—?Ты что, как и Майн, крови не переносишь? —?Спросила она, когда мне стало легче.—?Запах - ужас?— пояснил я, отрицательно помотав головой.—?Ладно?— смирилась мама, похоже, она мне не поверила.Она завела меня в соседнюю лавку, и попросила хозяина, чтобы тот присмотрел за мной, пока она сама покупает мясо. Лавочник охотно согласился.—?Слушайся дядю и ничего здесь не трогай, я скоро вернусь, —?Дала последние наставления мама, и ушла за покупками.Я плюхнулся на стул, стоявший в углу помещения. Я был жутко вымотан, и решил заняться медитацей, пока мама скопляется. В прошлой жизни я увлекался кунг-фу и карате. Медитация всегда помогала мне восстановить силы после тренировок, и тяжёлого рабочего дня.Я сел в позу лотоса и начал дыхательные упражнения. Лавочник ничего не сказал. Он лишь удивился странной манере сидния, только и всего.Незаметно для себя самого, я перешёл в состояние некого транса. Такое состояние йоги называют мойшей. Это то состояние, когда йог полностью отрекается от окружающего мира. Говорят, когда йог достигает мойши, он не слышит, и не чувствует абсолютно ничего: ни боли, ни запаха, ни вкуса. Правда раньше мне ни разу не удавалось достичь такого состояния.В какой-то момент я обнаружил, что мир вокруг меня буквально растворился. Все раздражающие запахи и гул базарной площади пропали. Вместо них появилось ощущение небывалой лёгкости, словно я находился в невесомости. Я ощутил приятное покалывание по всему телу. Вокруг меня витала небывалая энергия, и моё тело впитывало её, словно губка.—?Рик… Рик… —?словно издалека донёсся до меня мамин голос. В следующую секунду я почувствовал, что кто-то трясёт меня за плечи.Первое, что я увидел, когда открыл лаза, это напуганное лицо матери.—?Рик, Боже мой, как ты мне напугал, —?Радостно воскликнула мама, когда я сел в нормальную позу. —?Я тебя звала,а ты никак не реагировал.Она бросилась меня обнимать. На материнских щеках блестели слезинки. Но она была рада, что со мной ничего серьезного не случилось.—?Больше меня так не пугай, —?Строго проговорила она.—?Не буду,?— ответил я.После медитации энергия переполняла меня. Домой я возвращался своими ногами, и даже, время от времени, обгонял маму.