Упущенная в эпилоге сцена. (1/1)

Red - Pieces.http://prostopleer.com/tracks/4466394sjH4Солнечные брызги оседают на зеленеющей траве. Она мягко колышется от дыхания ветра. Июль разливается своим великолепием, каждый кусочек природы впитывает его ласковые прикосновения. Поверхность озера искрится, подрагивая от мельтешащих по его поверхности водомерок. Слегка покачивается камыш, стаи мелких рыбёшек опасливо выглядывают из глубины.

На краю деревянного мостика сидит человек. Его босые стопы лишь слегка касаются поверхности воды. Он облачён в старое кимоно. Длинные чёрные волосы ниспадают с плеч, рассыпаются по деревянной поверхности моста. Кажется, они достигли такой длины за много лет. Человек сидит с закрытыми глазами и вдыхает аромат лета, запах утренней свежести и чистоты. Рядом с ним на расстоянии вытянутой руки в чёрном футляре ножен покоится изящная катана. Именно покоится, в объятиях мирного сна много лет.Мягкий шорох за спиной. Чуть скрипнувшие доски моста от чьих-то шагов. Едва слышимые, сливающиеся с шелестом камыша. Тепло прикосновения, запах уюта и дома. Сначала осторожно, крадучись, затем смелее и решительнее чьи-то руки скользят по одежде, чьё-то дыхание ласкает шею, чьи-то колени опускаются на доски и захватывают в свои объятия бёдра мужчины. - Я сварил твой любимый кофе, - нежный шёпот, от которого приятно разбегаются мурашки. А дыхание уже касается шеи, а руки уже захватывают в кольцо и прижимают, тянут, крепко и жадно. И хочется ответить, развернуться, вскинуться с места, схватить, обнять, сжать до боли, и не отпускать. Никогда. Но руки лишь слегка вздрагивают, тело замирает вместе с сердцем, боясь упустить этот миг. Спугнуть, как бабочку с листа. Не дышать. - Ты очень напряжён в последнее время, Нисей, - голос продолжает лить патоку по телу, - твоё тело. Оно так напряжено даже сейчас. Ты должен хоть иногда позволять себе отдыхать…Поцелуй. Горячие губы задевают кожу, медленно скользят по ней. Чуть выше, ещё, по этой изящной крепкой шее к маленьким ушкам. К их соблазнительным изгибам и мягкой, как у младенца кожей мочки. Впивается. Так жадно, так жарко. И дышит. Дышит. Дышит сводя мысли с ума. - Сей… - губы распахиваются сами, душа зовёт. - Тшшш… - дышит голос, а на губы ложиться чья-то ладонь. Нет. Не чья-то. Его. Маленькая и хрупкая. Пальцы подушечками скользят по губам, чуть распахивая, задевая влагу, унося с собой тонкую ниточку слюны. И падают вниз. В разрез кимоно на груди. Такие желанные и тёплые ладони. Припадают к коже, жадно вжимаются, словно желают выпить душу через кончики пальцев. Кимоно несмело сползает с одного плеча, обнажая почти белую кожу стройного тела.А губы снова целуют. Только теперь гораздо смелее и сильнее, глубже, больнее. Красными пятнами оставляя память о себе, тепло, влагу и аромат. Расползаются по плечам, дышат в тонкие грани ключиц. Нежно. Трепетно. Горячо. И так желанно. - Сей… - выдыхает сердце, захлёбываясь сладкой волной чувств. Словно измученный скиталец пустыни, припавший к долгожданному истоку оазиса. Пить, глотать, захлёбываться, тонуть… И жаркие руки повинуются, проникают дальше, глубже. Проскальзывают между напряжённых бёдер, ласкают, нежат кожу, ищут. Находят.Тяжёлый вздох. Усталый выдох. Пальцы ласково перебирают по возбуждённой плоти. Играючи, дразня, словно выманивая на поверхность страсть, желания, голос. Голос души. - Сей.. – протестующий и одновременно сдающийся голос. Отрицание и мольба. Нисей чувствует, как улыбаются в шею и тут же впиваются. Сильно и страстно, зубами, до боли. И так же властно и сильно сжимаются на члене пальцы. И рука теряет нежность, сильно и грубо таскает кожу верх и вниз, сжимает набухшую головку. Бросает в жар, истома стягивает тело, закручивая в тугой клубок внизу живота. Дыхание замирает. Горячо. Рука мокнет от истекающей плоти, она хлюпает, легко скользит по вспухшим венам. Сводя с ума, вторая опускается рядом, касается вспотевшей кожи, поглаживает бёдра, ныряет ниже, обхватывает мошонку. Нежно и осторожно слегка двигает яички, отпускает, заставляя обвиснуть, и тут же обхватывая вновь. Кровь приливает, её горячий пульс уже чувствуется всем телом. Сердце вздрагивает, вздрагивают вспотевшие ладони, ресницы сомкнутых век, дрожит дыхание, боясь выпустить с собой хотя бы один стон, дрожит всё тело, дрожит разгорячённая и жаждущая разрядки плоть. С каждой секундой всё сильнее, с каждым усиленным рывком руки, с каждым всполохом горячего дыхания и мокрых губ, с каждым сгораемым лоскутом души. - Сей…Горит. Обдаёт жаром, и искрит. Сминает объятием сильнейшей судороги, скручивает и заставляет стиснуть зубы, чтобы не закричать. Больно. Хорошо. Сильно. Немеют ноги. Рвёт дыхание. А тело всё бьёт и бьёт горячими волнами наслаждения. И почти слёзы в уголках. И почти стон с губ.- А ты как всегда горд, чтобы выпустить чувства наружу, Нисей, - язычком собирая выступивший на шее пот. Липкая рука ещё касается вздрагивающего члена, тянет тонкие паутинки спермы и смазки меж пальцев, - но, наверное, за это я тебя и полюбил. За твою гордость. И не смей меняться. Слышишь, Акаме? Акаме!Акаме.Акаме...Акаме-сан...Тяжёлый вздох. Чуть вздрагивает тело, и разлепляются глаза. Сон. - ..аме-сан, - боковое зрение улавливает человека в чёрном костюме, стоящего на коленях у основания мостика, -объекты четыре и три устранены. Бумаги переводятся. Деньги изъя…В груди сжимаются тиски. И где-то в глубине что-то тянется, как струна. Медленно, туго, скрипя, отдаваясь глухим эхом в бездонной пустоте.Рука бесшумно ныряет в полы кимоно, извлекая на свет потёртую сигаретную пачку. Огонёк зажигалки, такой неуместный и чужой в этом уголке природы, как и облачко голубого дыма, срывающегося с губ. Мужчина безмолвно тянет сигарету, вслушиваясь в её едва заметный треск.Щебечут цикады, накрывая своей музыкой, словно куполом. Отрывая от мирского, растворяя в этом течении мироздания. Вместе с теплом солнца, шёпотом воды, дыханием ветра обволакивая сознание лёгкой паутиной гармонии. Оттолкнуться, забыться, разойтись на мириады частиц, слиться с этим мигом и обрести покой. Вечный, прекрасный, такой желанный.

Такой невозможный.