Глава девятая, в которой командир почти перестаёт быть человеком. (1/2)
Война может научить тебя трём вещам. Выживать, сражаться и умирать. Правда, иногда обучение сразу всему начинается и заканчивается одновременно, и второго раза или круга, как правило, не бывает. Случаются редкие исключения — таких людей потом называют героями.
Однако иногда достаточно сильные ломаются. Проще говоря, сходят с ума. Выражается это в бессвязной речи, рассеянном взгляде и в других косвенных признаках. Но существует ещё один тип тех, кто выжил.
На любой войне тебе разрешено убивать. Не грабить или насиловать, а именно убивать. Что делает акт умерщвления с человеческим сознанием? Подтачивает изнутри. Раз за разом, раз за разом. И когда такие люди возвращаются, они уже не могут наслаждаться жизнью, не отнимая чужую. Так уж сложилось, и с этим ничего не поделать.
В элитном военном спецподразделении, для краткости обозначенном как Альфа, каждый член был каким-либо образом сломан. По схожим или совершенно разным причинам, мы все медленно сходили с ума. Все всё понимали, но нас звала одна-единственная вещь, которая перечёркивала любые душевные терзания по поводу очередной сотни убитых.
Долг. Мы могли быть простыми марионетками в закулисной игре больших дяденек, но святая вера в правое дело не угасала в наших сердцах никогда. Мы верили, что делаем грязное, но правое дело. Так было много лет, из отряда уходили и приходили, несколько раз его реорганизовывали под новыми псевдонимами. Дима, тогда ещё молодой, попал к нам с первого взгляда случайно.
Нас зацепили его глаза. Словно видевшие всё и вся, каждого из нас насквозь, они принадлежали старику, а не двадцатилетнему парню. Из всех тогдашних членов подразделения только я понял, через что пришлось пройти этому человеку. Понял, потому что мои глаза были такими же. Он пожертвовал всем, что у него было, ради иллюзии победы. Это знакомое щемящее чувство внутренней боли так и сквозило сквозь призму взгляда. И когда он сделал выбор, поставив на карту себя — то понял, что проиграл. Тогда, на барже — в тех его глазах я увидел признание поражения. И уже в тот миг, когда Дима передал доступ к Юпитерам в руки психопату, он расстался с желанием жить. Потому что долг обязал нас не убивать невинных. Нарушение этого негласного кодекса психопатов сломало моего друга окончательно.
Если бы не Гриффиновское сопротивление, если бы не встреча с тактическими куклами, если бы не М16... Я бы остался тем, кем был — маньяком, потерявшим всё, желающим только убивать. Но чем тогда команда Альфа отличалась от сангвинов? Ведь всё, что создавала компания Sangvis Ferri, должно было стать оружием. Они — такие же сошедшие с ума. Элиза, она... Она так похожа на... Меня? — Победить своего врага означает понять и принять его.
В молочно-белой пустоте всё моё естество сжалось, услышав этот голос.
— Д... Дима? — Вот мы и встретились. После стольких лет... — Н-но как ты..? — Ещё не понял? Я — всего лишь остаточный образ в твоём умирающем мозге. Что-то вроде подводящего итоги, вероятно.
— То есть я уже мёртв? — Почти. Элиза пробила тобой стену и оставила в груди арматурину. Ты потерял сознание и истекаешь кровью.
— Что с М16? — Исчезла. Ты не видел, забрала ли её глава S-F или же она сбежала. В любом случае, знаешь. Нам с тобой надо поговорить.
Лёгкий вздох. Я смеюсь — не потому что вся ситуация становится всё менее и менее реальной, а потому что знаю, что же Дима хочет обсудить.
Но всё равно спрашиваю.
— И о чём же? — Ты старался сделать всё, что только мог. Пробился через немыслимые преграды ради защиты того, что тебе дорого.
— Но долг..! — Замолчи! Это то прошлое, которое убило меня. Которое убило два отряда Альфа. То, которое ты так и не смог отпустить.
— Я не могу так просто забыть то, чем жил много лет.
— Тогда попробуй принять факты. Ты сражаешься не потому, что должен. А потому что есть те, ради кого ты раз за разом бьёшься. Тактические куклы... Твои друзья. Твоя любимая. Близкие — Калина, Персика. Те, кто больше не с тобой — сёстры UMP, Маузер... Ты бьёшься за уже ушедших и ещё живых. Ты больше не Призрачный Мясник. Уже давно. Ты сам перестал им быть... — Потому что сам этого желал...
— Потому что сам этого желал. Если бы всё было иначе, мы бы не говорили.
— Но какой во всём этом смысл, если я уже мёртв? Скажи мне, Дима? Всё кончено. Я проиграл. Сломался, также, как и ты.
— Я совершил ошибку, Алекс. Неужели ты забыл? — Нет. Ты изменил долгу...
— Какой к чёрт долг, Алекс? Я убил ради наживы и предал своих собственных товарищей! Тебя! Словно во сне я посмотрел в эти глаза, наполненные справедливым гневом.
— Вот ещё одна вещь, которую твой разум отказался принять ещё на грузовой барже. Я сделал осознанный выбор, понимаешь? Выбор убийцы. Ты сломался не сейчас, Алекс.
Голова буквально стала представлять из себя живое олицетворение боли. Всё пространство вокруг замерцало, стало тёмно-алым, а затем сменилось картинкой. Точнее, моим взглядом.
Окровавленные ладони. По телу хлестает дождь, но даже он не в силах смыть то количество крови, в которой я искупался. Я стою между телами — телами людей, выполнявших свой долг. Тот, который я боялся забыть. Прямо предо мной лежит труп. Память услужливо дополнила вероятную картинку — тогда мною был убит психопат. Вот только кто? — А-а-а-а-а-а-а!
— Вспомнил, наконец. Видимо, на грани жизни и смерти в людях и правда открывается что-то новое.
— Ты... Дима, как же так...
— Смирись с истиной. Я был тем, чью жизнь ты вынужден был отнять. Потому что так велел долг — последнее, что хоть как-то связывало твои действия воедино. И ты спрятал эту картину от самого себя — потому что знал, что не сможешь выдержать, если узнаешь.
— Ха-а... А что изменилось сейчас, а? — Ты стал сильнее. Ты прошёл через немыслимые сражения и лишения, выдержав всё, до единого удара. К тому же, появились те, кто стал твоим долгом. Поэтому сейчас как раз самое время показать тебе это.
— Хорошо. Я могу понять то, что увидел. Но повторю ещё раз свой вопрос — в чём смысл твоих слов, если я умру всего лишь через одно мгновение? Он улыбнулся.
— Ты ведь почти не вспоминал обо мне, если вдуматься. За всё это время... Для тебя было важно спасти кого-то. Не дать кому-то погибнуть. Защитить твоих близких. Ты отпустил меня, но сам этого не понял.
— Нет! Я не хочу, чтобы ты уходил, Дим! — Ты и сам знаешь, что так надо. Я вижу в твоих глазах новый огонь, а значит, моя цель выполнена.
— Что ты имеешь в виду? — Мне пришлось тебе немного соврать, извини. Тебя успели спасти. Точнее, то, что осталось от тела и мозга. Поживёшь ещё.
— Чёрт! — Ха-ха-ха! Как я тебя, а? Мы смеёмся — два голоса в одной голове.
— До встречи, Дим. — Надеюсь, что нет, Алекс!
Он провожает меня удовлетворённой улыбкой и чистым взглядом. А я едва удерживаюсь от того, что не закричать. От боли, от своих мыслей, от ситуации...
Его лицо исчезает в яркой вспышке, полностью поглотившей моё сознание. Я открываю глаза в полной темноте. Из звуков — только моё дыхание да измеритель сердечного ритма. Не понимаю, но догадываюсь, что положили меня в ту же комнату, что и в прошлый раз, ведь госпиталь под начальством Персики никуда не пропал.
Пытаюсь сдвинуться с места, но ничего не выходит. Словно у меня нет тела. В голове всё запылало от осознания. Я не могу открыть глаза, потому что у меня их нет. Я не могу чувствовать, потому что у меня нет тела. Но как же дыхание? Моё ли? — П...Персика... — А-А-А-А! ОН ЖИВОЙ! Спустя полчаса свет в палате оказывается включён, вокруг меня(точнее, надо мной) собирается толпа из доктора, Калины, Соппы и М4. Они что-то горячо обсуждают, но я слушаю весьма отчуждённо, переваривая всё, что случилось со мной за это время. А ещё где-то внутри неприятно ёкает тот факт, что вместе со всеми нет М16. Да, ST AR сейчас явно хуже, чем мне, поэтому её отсутствие вполне оправданно.
— И-извините, что перебиваю... — мой голос был механическим, словно пропущенным через микрофон. — Но может быть вы уже расскажете, что произошло после нашей операции? До этого смеявшаяся Персика вдруг помрачнела. Я понял это по её тону — он вдруг стал тихим и каким-то злым.
— После того, как твоё послание прибыло в штаб и мы отыскали сигнал маяка, едва ли не вся база захотела взлететь на воздух, чтобы спасти вас. Прибыв на место, мы забрали тела погибших и продвинулись к офису. 404-ый... Нам не повезло. Если бы транспорта было больше...
— Эй... Вы сделали всё, что могли. То, что я могу это сказать тому доказательство.
— Подобрав ST AR и оказав ей первую помощь, мы проникли в помещение. Там был только ты и труп предателя-генерала.
— Ни следа М16? — Вообще ничего. И... Если состояние Старки сейчас стабильно, то тогда с тобой возникли сложности. В первую очередь из-за того, что около семидесяти пяти процентов всех тканей уже отмерло или находилось в процессе некроза. Ты был похож на труп, когда мы тебя нашли, командир.
— Дай-ка угадаю... Вы поместили мой мозг в прозрачную колбочку, подключили звуковые и голосовые импланты в нужные отделения и ждали, когда я смогу придти в себя? — Почти. Голову и ноги мы тебе сохранили. А вот остальное пришлось собирать на коленке.
Тут включаются Соппа и М4, до этого лишь слушавшие наш с Персикой диалог.
— Мы нашли ядро сорок пятой возле твоего трупа. У девятой оно тоже, к нашему удивлению, осталось нетронутым. Йу-ху! Вот удача, верно? — Ага... Тогда у меня и появилась идея о замене сердца на ядра тактической куклы.
— М4 порой выдаёт настолько потрясающие идеи, что у меня шарики за ролики заезжают, ха! — призналась Персика, застучав пальцами по клавиатуре. — Та-ак, сейчас подключу основной корпус и зрительные нервы... Будет немного больно, но вскоре всё пройдёт. — Когда доктор говорит такие слова, обычно всё оказывается совсем нао-а-а-а-а-а-а-а-а! Мне показалось, что если бы в палате были настоящие окна, их бы сейчас выбило. Это была не столько боль, сколько новое ощущение самого себя. Заново родиться, точно, хорошее и подходящее выражение. Лучше испытать самому, чем описывать.
Персика застыла над монитором.
— Все показатели в норме... Синхронизация в девяносто девять... Сто процентов! Кто ты такой, чёрт возьми?! — Вы в порядке, командир? — Соппа, не трогай Алекса! Пусть он привыкнет к новому телу! Я выдохнул. Потом вдохнул. Проморгался, затем выругался. Натянул одеяло на себя и приказал всем выйти, несмотря на отговорки вроде "но как же безопасность?". Переоделся и позвал всех обратно. Сообщил, что со мной всё хорошо и беспокоиться совершенно не о чем. Мне не поверили и уложили обратно.
— Несколько дней, командир. Потом сможете воевать, как раньше. — Сказала мне перед уходом Персика. — Что с анализатором? — Прости, его связать с ядрами не удалось. Он же присоединялся к нервной системе, а ты у нас теперь киборг.
— Что ж... У меня есть хотя бы моя жизнь.