Часть 6 (1/1)

5 июля-6 июля. - Может, не надо? – засомневался было Тревор, когда я вернулся. – Ты пока отлежишься, оклемаешься. - Нет, надо, - я на корню прервал всякие подобные мысли. – Чего ты как баба? Взялся за гуж, не говори, что не дюж. Заводи пикап, я всё купил. - Тогда сними эту убогую футболку и надень, наконец, костюм! Я погрузил в багажник пакет с покупками. Тревор был, как всегда, безукоризненно красив, а я кое-как привёл себя в ?приличный? по мнению моего друга вид. Он завёл машину, и из магнитолы послышалась софт-роковая песня. Что-то из Fleetwood Mac, думаю. Там было что-то про ложь и отношения, из которых надо выходить. Мы с Мэри как-то танцевали под эту песню. Тревор плохо помнил дорогу, и мне пришлось вести его с помощью чутья. Мой прогресс в этом его весьма порадовал, и из машины мы вышли в самом что ни на есть приподнятом настроении. Сначала мы вдвоём начертили меловой круг, затем он, глядя на татуировку на левой руке, перечертил на песке пентаграмму (понимая, что мел бессилен, обошлись обыкновенной палкой). После этого я расставил 12 свечей. - Жалко, жертву забыли, - цокнул языком друг. – Хоть бы курицу привезли. Лучше всего подошёл бы козёл, но где тут козла сыскать? Да и зверюшек жалко. - Так что же делать? – спросил я. - А то, Джонни, - он достал из бардачка нож, закатал рукав и полоснул себе по руке. - С ума сошёл! – я выбил бы нож у него из рук, если бы не его хвалёная ловкость. Да уж, бывшие солдаты бывают, а бывших главарей мафии – нет. – Где у тебя аптечка, тёмный маг недобитый? - Сейчас, подожди ты! – он постоял так ещё с минуту, а я уже полез за аптечкой. Долбанутый, сто процентов долбанутый. Встали напротив друг друга, все дела. ?А вот здесь я уже не знаю. Не имею ни малейшего понятия, как правильно вызывать духов и аномалии. В общем, Джон, нам придётся импровизировать?, - виновато признался он. После этого он нараспев проговорил: - Миссис Мэри Ватсон, я, Тревор Роберт Филипс, приглашаю Вас на аудиенцию. Извините за беспокойство, но дело отлагательств не требует. Будьте любезны явиться в эту же секунду, ибо я не из тех, кто ждёт. - Что ж, вот и я, - поодаль послышался звонкий, точно ксилофон, женский смех. – Вы так косноязычны, мистер Филипс. Сразу выдаёт Ваше происхождение. Мэри, всё такая же ?призрачная?, подошла к нам. Мы с Тревором покинули круг, и мой друг любезно подал ей упаковку шоколадных конфет. Я стоял поначалу в ступоре, понимая, что Мэри изменилась. Лишь потом я сообразил, что у неё новая причёска: локоны аккуратно завиты и уложены вокруг её аккуратного лица. Боже ты мой, да она же в том самом наряде, в котором была на нашей свадьбе! И платье белое то же, и перчатки эти до локтя.- Привет, дорогая. Ты сегодня отлично выглядишь, - улыбнулся я. – Вот только выбор платья меня смущает. - Что в нём такого? – она недоумённо взглянула на меня. - Оно, на минуточку, свадебное. - Какое надела – такое надела, - она обиженно надула губки и решила кадрить Тревора. – В жертвоприношениях нет нужды, право слово! Я вообще вида крови ужасно боюсь, но Вы такой храбрый! Он стоял столбом, лишь отходя на шаг назад, когда она пыталась к нему прикоснуться. Это выводило Мэри из себя, а я лишь мысленно посмеивался. Одёргивать её как-то не хотелось, да и лицемерно это: я ведь ей с Эммой изменил, так что будем в расчёте. Вот только поискала бы ты кого другого. - Ну почему? – она тоскливо взглянула на Тревора. - Что ?почему?? – спокойно спросил он. - Когда я к Вам подхожу, то Вы удаляетесь. - Потому что я не хочу, чтобы Вы ко мне прикасались. Я расценю это как домогательство. Имейте уважение, миссис Ватсон! Вы замужем, а я недавно потерял жену. Я сюда по делу. - Ах, как печально! Я бы так хотела… - она сказала было, чего она там хотела, но Тревор жёстко её перебил. После этого он предоставил слово мне, одними глазами говоря: ?Учись, салага?. - Мэри, я хочу вернуть свои воспоминания в полном объёме. Что ты со мной сделала? - Что сделала, то и сделала. Не уйдёшь же ты от меня! - Ты понимаешь, что я могу потерять всю свою личность, если этого не вспомню? - Ой-ой-ой, королева драмы! Истеричка ты, Джон. - Это из-за тебя, и я прошу тебя о помощи. Я всё ещё люблю тебя. - Ты меня любишь, когда тебе это выгодно, - она вздёрнула носик. – Когда тебе невыгодно, у тебя есть Эмма. Или Тревор. Интересно, в этой реальности вы тоже жёстко трахаетесь каждую ночь? Кто кого, а? – она ехидно улыбнулась. – Колитесь, мальчики. - Джон, отойди, - Тревор взял было с капота нож, но я взял его за руку.- Не смей, - прошипел я, глядя ему в глаза. – Посмеешь ей угрожать, и я сдеру с тебя шкуру. - Тогда как разговорить эту стерву? - Вообще-то, я всё ещё здесь. И ничего вам не скажу. - Мэри! – я вот-вот вспылил бы. Нервы не выдерживали. Я вот-вот сказал бы, что это она со мной сделала, поэтому ей всё исправлять. Сказал бы, что она сукина дочь, которая посмела влезть мне в голову. Что она не та Мэри, которую я знаю и помню. Что уж лучше она и дальше была бы глупой домохозяйкой, чем ревнивой призрачной психопаткой. Что если бы я не был столь принципиальным человеком, я бы припёр её к стенке. Но не сказал ничего. Реальность медленно закружилась у меня перед глазами, всё поплыло, Мэри белым пятном мелькала на горизонте, где-то что-то басил Тревор, а голова болела, словно не моя. Мутило, всё перемешалось в жуткую какофонию цветов и звуков, было не за что ухватиться, и я, точно марионетка с подрезанными ниточками, повалился оземь. Дальше всё, как в тумане. Помню, сильные руки укрыли меня пледом, помню, как щёлкнул ремень безопасности, как меня несли домой. Чёрт побери, Тревор нёс меня, как невесту! Как я потом объясняться с ним буду? По морде он мне даст, сто процентов. 6 июля Наутро мы проснулись вдвоём на одном диване, переплетясь телами. Я лежу ближе к спинке, а Тревор на самом краю дивана. Он крепко обнял меня, а я устало прильнул к нему. Рядом с ним под пледом тепло и уютно. Хотелось бы, чтоб этот момент длился вечно в моей памяти. Ну её, память, лучше наслаждаться тем, что есть сейчас. Рядом с ним так покойно и даже привычно. Как в той реальности, но сейчас лучше, потому что он сам пришёл ко мне. Судя по напряжённому выражению лица, он волновался за меня. Так, лучше в лишний раз не шевелиться, а то обидится и уйдёт. Блин, я думаю о нём, как о коте! Я тихонько погладил его по спине, получше укрывая. Всё мне отдал, а сам напротив двери лежит! Там же продувает всегда, а тут по ночам конкретно холодает… Дурень сентиментальный, ей-богу. То-то он прижал меня к себе. Ещё и ногу закинул, похабник. ?Спи, дурак?, - пробормотал он в полусне. Что ж, как хочешь. Я прильнул к нему, обнял посильнее, и мы лежали так ещё долго. Даже назойливый лай Жози особенно нас не разбудил. До тех пор, пока наглая псина не вздумала цапнуть Тревора за лодыжку. Он насыпал ей корм, проверил воду и снова плюхнулся рядом со мной – досыпать. Я только нагретое место занял! Ну, а впрочем, у этого есть свои весомые преимущества. Изучить топологию обаятельного и более чем недурно сложённого мужчины, к которому ты неравнодушен – восхитительная возможность вместо просто нагретого места. Так, прочь похабщину! Да и реальность не та. В той мы бы не просто вместе полежали, а пару раз уже точно… Такая перспектива меня более чем привлекала. Впрочем, чего я мог бы ожидать? Я снова укрыл этого грубоватого параноика, который всё время пытается позаботиться обо мне. В сущности, Тревор неплохой мужик, да и вообще… Он мне более чем нравится. С ним интересно, на него можно положиться. За время нашего знакомства, он открылся мне с лучшей стороны. В наших отношениях больше не было натянутости, которая уступила место доверию и нежности. Да, Тревор умеет быть нежным. И сентиментальным быть умеет, но только почти никогда. Для него это всё типа туфта, он упорно строит из себя сурового брутального мужика, но на самом деле у него очень мягкое и привязчивое сердце. Главное только снять с этого сердца злобную недоверчивость, паранойю, грубость, цинизм и три слоя комплексов. В этот раз уже я прильнул к нему и прижался к тёплой груди. Он обнимал меня за талию, а я обнимал его в ответ. Я расслабленно лежал и слушал, как мерно билось любящее (а оно действительно любящее) сердце моего друга. Меж нами была близость, но иного рода: это близость душевная, которая далеко не всегда сопровождает близость телесную. Вот так приляжете рядом, и здорово сближает. Опять двусмысленно прозвучало! Да что ж это такое! - Утро уже давно наступило, - намекнул я. - Тебе не нравится? – спросил Тревор. - После такого мы обязаны пожениться, - прыснул я. - Слышь, не дождёшься. Я вообще вольная душа, а что до Патрисии, то это больше было в целях бизнеса. - Да ладно! – я провёл рукой по его щеке. - Хорош, - буркнул он для острастки. – Я тут переволновался за тебя. Ты как хлопнулся, так у меня внутри всё перевернулось. Думал, убила тебя эта ведьма. А ты лежишь, дышишь. Дурень ты, дурень. Женишься на всяких демиургах, а мне потом тебя выручать. - Что бы я без тебя делал, ты мне скажи? - Лежал бы дохлой тушкой на какой-нибудь улице в ЛС. - В другой реальности всё наоборот. Это ты постоянно находишь приключения на свою задницу, а я тебя спасаю. - Вот оно как? Это типа карма? - Откуда мне знать. Я, конечно, женился на демиурге, но ничего толкового от неё не узнал. Ты прикинь, когда я на ней женился, то она была глупенькая. Как пробка глупая. Такая и была в реальности, где я ?изначально? жил. Потом в другой, где ты мой парень, она оказалась киллером. И там она себя веля, мягко говоря, настораживающе. И вообще, залёт подстроила, чтоб я от неё не ушёл. - Подлая сучка. И ты на ней женился? - Да. - Не, ну ты был лошара. Джонни, нельзя давать садиться на шею. Никому. Особенно тем, кого любишь. - Двоемыслие такое двоемыслие. Кто Жозефину разбаловал? - Это другое, - он явно засмущался. – И вообще, она свет в тёмном мраке моей жизни. - Ты не меняешься, - прыснул я. – Пытаешься в высокий штиль, а на деле… Мрак он и так тёмный. - Ну тебя! Говорю, как говорю. Я в жизни словаря не открывал. - То ты весь такой начитанный, а потом – бац и ?перлы? вот такие выдаёшь. - Хорош меня стыдить. Как-никак, я тебя от смерти спас. - Прямо уж от смерти. И что, я теперь должен тебе платочек подарить, герой ты мой? - Как представлю… Тьфу, голубизна треклятая! Ты что, гей, что ли? - Нет. - Слава богу. - Я пансексуал. - Это как? - То есть, мне вообще плевать, как ты там себя гендерно идентифицируешь, если я тебя люблю. Если человек хороший, то я буду его хотеть. - Понятно. Просто ничего такого, ладно? - Как знаешь. Ты сегодня вставать собираешься? Жозефина вся исстрадалась уже, просится на задний двор. - Обломал ты мне всю малину. Остаток дня прошёл кое-как. Тревор после прогулки с собакой куда-то удрал. И дробовик прихватил. Это не к добру. 17 июля ?Не к добру? это ещё мягко сказано. Я тогда был дурак и не понимал, что к чему. Всё оказалось куда серьёзнее. Тревор решил пока что заняться своим ?бизнесом?. Как я говорил, бывших мафиози не бывает. Теперь я понимаю, почему. Тревор снова стал мнительным, нервным. Он завёл странную привычку часто ходить по комнате, не замечая ничего на своём пути. Уезжал рано поутру и возвращался поздно вечером весь в крови. Мы мало разговаривали о том, что же его тревожит, в основном пялились по вечерам в ящик. Как обычно, мы сидели на этом узком диване на кухне. Лишь тогда я понимал, что он на самом деле дрожит всем телом. Я заметил на кухне кристаллы метамфетамина. Не нужно быть идиотом, чтобы понять: Тревор употреблял стимуляторы. Изредка это давало побочный эффект в виде лёгкой дрожи. Да и вообще, видно было, что у него не всё в порядке. Перепрятать? Глупо; у таких, как он, чутьё на наркотики. Сказать, что я по этому поводу думаю? Он пошлёт меня с моими нравоучениями куда подальше. Уничтожить схрон? Я у него живу, следовательно, права такого не имею. Хотя бы увещевать попробую. - Может, расскажешь, в чём дело? – спросил я, когда Тревор вернулся. - Не хочу тебя впутывать, - он устало положил голову мне на плечо. Руки у него всё так же дрожали, а щёки горели нездоровым румянцем. - Тогда почему я нашёл в кухонном шкафу мет? - У меня всё под контролем. - По твоим рукам видно. Так и сердечно-сосудистую загубить недолго. Опять давление скачет, я же вижу. Игра не стоит свеч, честно. Это убьёт тебя. Помнишь, я рассказывал о реальности, где мы любили друг друга? Там я был врачом-наркологом. Ломки, психозы – я всё это видел своими глазами. Это путь в один конец, путь по наклонной. Когда-нибудь тебе перестанет хватать привычной дозы, и всё, зависимость. Бросить будет почти нереально. Мне больно видеть, как мой единственный друг гробит здоровье по непонятной причине. Твоё недоверие очень сильно ранит меня. Раз мы друзья, то это накладывает на нас обоих какие-то обязательства. Поэтому мы будем справляться с проблемами вместе. Не стоит списывать меня со счетов. Если ты не забыл, я знаю, как держать в руках оружие, и драться умею не хуже тебя. Не стоит думать, что раз я пару раз в обморок упал, то меня уже можно записывать в кисейные барышни. - Джон, я делаю…не самые приятные вещи. Ты уверен, что хочешь этого? Уверен, что готов снова убивать, калечить, допрашивать с пристрастием? Уверен, что сможешь снова нажимать на курок и

отнимать жизни? Тебе оно надо? - Ради тебя – надо. С какими сучьими детьми ты не поделил бизнес? - Как знаешь. Тогда утром встаём вместе. Покажу, чем я занят.18 июля Почти на рассвете Тревор грубо разбудил меня. Кофе и что-то жареное на завтрак. Мотор пикапа взревел, а по радио передавали что-то из ?Американского оборотня в Лондоне?. Точно, это же “Bad Moon Risng” Creedence Clearwater Revival! Такое забудешь: под милую песенку главный герой превращается в ужасного оборотня. Пробирает до мурашек. Текст, впрочем, тоже не особенно веселит. Если прислушаться, то можно понять, что поётся о катастрофах и о том, что ?не стоит сегодня гулять допоздна, ведь на небосводе плохая луна?. Тревору, впрочем, очень нравилось. С его-то отношением к жизни, оно и понятно. Да, дружище, поживём – так поживём, умрём – так умрём. В принципе, всё начиналось вполне неплохо. Вот только я ввязываюсь в бандитские разборки, и нас всего двое. Зато утро приятное, солнце греет, а не печёт. Навевает мысли о моей юности в Афганистане. Опять то же самое, но в другом окружении. Ничему меня жизнь не учит! Да, обмануть меня нетрудно – я сам обманываться рад. Мы приехали в городок под названием Грейпсид. Где-то на окраине стояло типичное небольшое одноэтажное ранчо с каким-то чёрно-белым флагом на стене. На флаге было написано ?Пропащие?. К нему-то мы и подъехали. На крыльце сидели трое: местный хилый гопник и два байкера, настолько похожих на шкафы, что хоть в ?Икее? продавай. ?Я остановлюсь по-джентльменски языками почесать с конкурентами?, - объяснил Тревор. Я сидел было в машине, но он жестом показал, что стоило бы и мне выйти поздороваться. Заодно пистолет с предохранителя снять. - Где Джонни К? – негромко сказал Тревор. - Чего? – один из байкеров притворился, будто не слышит. - Глухой, что ли? Где этот ублюдок Клебиц? - С какой целью интересуешься? – протянул другой байкер, афроамериканец. – Так, а это ещё кто? Любовника своего притащил? Надо же, морда английская. - Любовника?! – Тревор вспылил не на шутку. - Я не гей, - надо было вмешаться. Я медленно направил пистолет в сторону наглеца, - и это докажу, пусть даже мне впаяют hate crime. - А ты, собственно, кто? – первый байкер поднялся с крыльца, но я был хладнокровен. - Тебе какое дело? - Мне какое дело?! - Захлопни варежку, Терри, - Тревор осадил его одним лишь взглядом и похоже на оскал улыбкой. – Я ещё раз спрашиваю вас обоих: где Джонни, мать его, Клебиц? - Иди ты, - плюнул байкер-афроамериканец. Чуть было не завязалась потасовка, но атмосфера была взрывоопасная. В итоге хилый парень забрался в микроавтобус, а байкеры оседлали железных коней. ?Отведите меня к своему лидеру, - протянул Тревор. – Всегда хотел это сказать?. Мы быстро петляли по просёлочным песчаным дорогам, изредка перемежавшимся асфальтом. Машин в округе не было, кроме нашего пикапа и микроавтобуса ?Пропащих?. - Чего сидишь? – гаркнул Тревор. – Байкеров в расход. Я открыл окно, отстегнул ремень безопасности и высунулся из окна так, чтоб можно было просунуть голову и правую руку. Стрелять из машины очень неудобно, но, в принципе, меня уже ничего не удивляет. Человеческая натура крайне адаптивна по своей сути. Синтетическая теория эволюции в действии. Первый байкер (тот, который Терри) получил пулю в голову. Второй, афроамериканец – в корпус. Впрочем, его переехал его же собственный мотоцикл. - Чисто сработано, - заметил мой друг. – Расслабляйся. - Всё ещё могу! Сколько лет назад это было? Не ожидал от себя такой прыти. - Мышечная память – потрясная штука. - Вспомнил! Мы тогда ещё с Шерлоком жили. Лет пять назад. - Пять лет?! Я не верю. - Э, нет, наврал. Месяца два от силы. Меня наняли очень важные люди. Противник тоже был серьёзный. - Я-то думал, что ты супергерой. Эх, обманул ты меня, разочаровал! – он искренне рассмеялся. - Ну, ты же не провинциальная дурочка, с которой я переспал, так что не критично. - Что, у тебя и такие приключения были? - Нет. Хотелось бы, но как-то не по мне. Я человек честный, и не в моей природе отношения на одну ночь. - Я тоже. Сердце привязчивое. - Дай угадаю, мы едем в Стэб-Сити? - Откуда ты знаешь? - Реальности взаимосвязаны. Неужто не помнишь? - Я, по-твоему, помню, что я там не помню? В общем, я был прав. Это действительно Стэб-Сити, задница Вселенной, пропахшая метом и машинным маслом. Грязные трейлеры, какие-то деревянные сооружения, канистры с бензином около трейлеров – рай для пиромана. Тревор шёл с левого фланга, я с правого. Он устроил дебош, всё больше безумствуя и расстреливая на своём пути всё, что движется. Я в это время тихонько обстреливал канистры со взрывоопасными веществами. Ещё пара-тройка байкеров перепала, но это уже частности. Эти дурни еле унесли от нас двоих ноги. После подобного дебоша мы ещё долго не могли прийти в себя. Внезапно Тревор нервно усмехнулся, а потом мы оба захохотали. Над чем смеялись? Не знаю. Мы просто радовались тому, что остались живы. - Давай за пивом? – предложил я. - Чего-то не хочется, - бросил он. – Такая радость хороша только на трезвую голову. - Я сгоняю за содовой. - Пожрать прихвати. - Чипсов? - Мысли мои читаешь, - он улыбнулся, как Чеширский Кот. - Тебе кто-нибудь говорил, что ты похож на кота? - Нет, - с деланым простодушием ответил он. – Не люблю кошек. - Тем не менее, ты выглядишь, как обожравшийся сметаны кот. Наглый и довольный. - Я ни о чём не жалею. - И это тоже роднит тебя с представителями семейства кошачьих. Он фыркнул и остановился в каком-то вполне мило выглядящем супермаркете в Палето. Я выглядел куда пристойней моего друга, поэтому мне и предстояло идти за содовой и чипсами. Потом мы сидели вдвоём в машине и просто тихо наслаждались обществом друг друга. Тут-то до меня дошло. Боже мой, что же я творил! Как я мог взять и согласиться на такую авантюру? Моим призванием всегда было спасать жизни, а не отнимать их! А я… Вот так спокойно сижу и смеюсь рядом с ним, когда убил пять человек?! Боже ты мой, какая же я скотина! - Ты чего, опять рефлексируешь? – спросил Тревор. - Нет, - ответил я с тяжёлым сердцем. –Просто задумался. - Знаю я это твоё ?задумался?. Хорош уже! Так крыша поедет скоро. - Какого чёрта я ввязался во всё это? – в сердцах воскликнул я. – Почему я постоянно ввязываюсь в какие-то противозаконные вещи из-за тебя? Я ведь клялся себе, что после Афганистана никаких больше убийств. - Как же таксист, которого ты пристрелил ради Шерлока? - Я ничуть не изменился. Такой же восторженный дурак, который идёт на поводу у очередного умного привлекательного мужчины с возможными психическими отклонениями и антисоциальными наклонностями. Какой же я подлец! – я спрятал лицо в ладонях и хотел исчезнуть. Исчезнуть из жизни. Навсегда. Испариться, провалиться сквозь землю – что угодно. - Джон, это был твой выбор. Ты понимал, на что идёшь. Тем не менее, я ценю и уважаю твоё мнение. Если ты решил, что с тебя хватит, я пойму. - Знаешь, Ти, не хватит, - твёрдо сказал я. – Сокрушаться сейчас – двоемыслие. Ты был прав насчёт таксиста. Да и в бытность мою детективом я тоже был не безгрешен. Раз уж я взялся за это, но не сбегу, поджав хвост. - Отвечаешь за базар, - он одобрительно улыбнулся. – Я таких уважаю. - Чего смотришь лукаво? - Ты чипсы доедать будешь? - Буду, - протянул ему пачку. – Ты бери, не стесняйся. Я всё равно один всё не съем. Я сделал свой выбор. Возврата больше нет. Но я ни о чём не жалею. 26 июля. Разбирались с другой группировкой, на этой раз крышующей уже оружие. ?Пропащие? больше по наркотикам, а вот ?Ацтеки? - эти ребята очень скорые на расправу. Оно и понятно – мексиканцы, южная кровь. Что касается ?Пропащих?, их мы вывели из игры значительно быстро. Сначала драка в Стэб-Сити, затем атака на местный аэропорт, который принадлежал этой группировке, и зачистка. Мы отстреливались от ?Ацтеков? с крыши какого-то здания, которым Тревор недавно обзавёлся. Потасовка длилась долго, нас хотели спалить, но, к счастью, я помнил, как стрелять из снайперской винтовки. В общем, нам рыли яму, но угодили в неё сами. Да уж, у Тревора просто какой-то талант ссориться со всеми вокруг. Зато адреналин в крови бурлит. Я всё ещё не вернулся с войны, это правда. Наверное, не видать мне простой тихой мирной жизни. Вот только зачем мне такая жизнь? Наверное, спустя максимум год такой жизни я бы застрелился. Мы сидели на крыше и пили что-то из горла вдвоём. Это ?что-то? было вязкое и горячительное, но что конкретно, я не знал. В принципе, оно мне надо? Может, мне поплохеет, когда я узнаю, что же такое я пил. Нас было двое и казалось, что весь мир принадлежит лишь нам. Полная луна тоскливо освещала пустырь и трейлеры вокруг. Где-то с лаем бегали койоты, деля какую-то пищу меж собой. - У тебя талант со всеми ссориться, - хмыкнул я. - Сладенький мой, это не талант. Это долго выработанное годами умение. И вообще, работа такая. - Сладенький?! Серьёзно? - Шучу, шучу, - он прыснул. – Видел бы ты свою физиономию! - Я тебя сейчас, - я улыбнулся. Не мог не улыбаться. - Полегче, боец. Тебе что, ?Ацтеков? не хватило? - Вот возьму тебя, заразу такую, и прямо на этой крыше! - Это даже для меня перебор, - он демонстративно отсел подальше. - Уже пошутить нельзя? – я понимал, что сказал чушь. – Обиделся, что ли? Ну, прости, пожалуйста. Я не всерьёз. - Да я сейчас спущусь за закусью, оттого и отсел. Ты как с колбасе относишься? - Положительно. - Ну, вот и я…не отрицательно. Не вечер – мечта! Разве что руки все этой колбасой провоняли, оттого Жозефина проявляла чудеса ловкости, лишь бы облизать эти самые руки. Мы были вместе, нам было уютно, а это главное. Тревор чуть было не положил голову мне на плечо, но в последний момент неловко отстранился. ?Ещё засну тут, - объяснил он. – Не хочу закончить ночь в больнице, особенно в морге?. Где-то за полночь мы отправились домой. Даже после того, как мы выгуляли Жози, спать не хотелось. Вот ни в одном глазу. Поэтому Тревор пригласил меня к себе в комнату, и мы смотрели телик. Там была какая-то передача про я уже не помню, что. 30июля Этим утром мы с Тревором решили разделиться. Он решил, что справится с сегодняшней ?дипломатической миссией? сам. Мне же предстояло сидеть близ телефона и быть готовым подъехать в любую минуту. Недавно я приобрёл себе подержанный квадроцикл, чтоб в случае чего иметь возможность самостоятельно передвигаться по округе. К тому же, компанию мне составляла прелестная юная особа. То, что она была мопсом, меня ничуть не смущало. Жози с моей помощью забралась на диван и улеглась у меня на коленях, вывалив язык. Королева драмы, как и её хозяин. Я ей недавно воду поменял, холодной налил. Даже в тазу разрешил поплескаться. Строит она тут из себя умирающую от жары. Включил телевизор. Ничего интересного. Что Тревор только находит в этом ящике? Впрочем, вскоре мне подвернулась неплохая статья в Интернете. Что-то про историю и новые исследования. Я в этом не разбираюсь, но интересно. Я было сомлел от полуденной жары, но идиллию прервал звук с силой открывающейся двери. Жози убежала под диван, а я взглянул на вошедшего. Им оказался лысый байкер средних лет (видно по нашивкам на кожаной куртке) со шрамом на правой стороне лица. - Чем могу Вам помочь? – спросил, медленно подходя к нему. - Где Филипс? – прорычал он, собираясь ударить в корпус, но я перехватил удар. - Не знаю. А теперь советую убраться с частной собственности, - заломил руку, вывел было на удушающий, но противник оказался куда крупнее. Описывать весь ход драки будет достаточно утомительно для меня и скучно для читателя. Поэтому расскажу просто: спустя пять минут драки мой противник (к слову, тот самый Джонни Клебиц) лежал на полу с пробитой головой. При помощи найденного на заднем дворе топора и мусорного мешка я избавился от тела. Затем, пока Жози не вышла из-за дивана, вымыл пол. Словом, всё не так уж плохо на сегодняшний день. После сего утомительного действа меня опять сморило, а собака устроилась у меня на коленях. На улице было всё ещё душно. Я вздрогнул, когда дверь опять открылась. - Думал, боевой товарищ дома останется, чтоб в случае чего ответить на мой звонок и помочь. А боевой товарищ тут дрыхнет целый день! – беззлобно усмехнулся Тревор. – Я тут мог и погибнуть без твоей помощи, а ты разгильдяй. - Королева. Драмы, - безэмоционально ответил я, хотя на самом деле мне было вовсе не наплевать на свои обязательства и уж тем более на него. - Кто заходил? Я же вижу, что ты тут не только спал и в Интернете сидел. - Откуда ты знаешь? - За тобой косяк остался. - Какой косяк? – я осоловело пялился на него. Голова кружилась. - Обычный! – он вздохнул, взял меня под руку и подвёл к дверному косяку. Чёрт побери, а косяк-то я действительно не протёр. – Кого? - Джонни Клебица. Тебя искал, Жозефину перепугал. Пистолетом угрожать собирался, но не достал. - Упокоил? - Ага. Кстати, топор стоит куда поближе класть, а то неудобно. - Удобно всё! Просто кто-то очень ленивый, Раскольников недобитый. - Ты читал Достоевского? - Читал. Зря. Безысходность, безнадёга и какая-то упоротая уверенность в богоизбранности именно русского народа. Этот культ страданий ещё. Смерти подобно. День мы, по своему обыкновению, провели в праздной неге на диване. Под вечер отправились за пивом, посмотрели телевизор и прогулялись по округе. За это время Тревор успел рассказать мне очень и очень много всего о своих похождениях. К сожалению, элементами блатной романтики я вас не порадую, а то меня посадят за укрывательство. Или за недоносительство? Под вечер плотно поужинали и пешком в местный бар. Я возмутился, конечно, но Тревор был непреклонен. Сказал, что я-де разжирел и что надо себя в форме поддерживать. Пришлось согласиться. Сели в уголке, не у стойки, как обычно. Барменша что-то пробурчала про голубков и свидание. ?Собака лает – ветер носит, - усмехнулся Тревор. – Надо же ей о чём-то потрещать!? Сидели до двух ночи, нарвались на местную гопоту, подрались за баром, но всё обошлось. Потом поплелись кое-как до дома и уснули в обнимку, не раздеваясь.