Введение. (1/1)
Господин Миура с женой и маленькой дочерью ехал от матери, где они всей семьёй отмечали пятилетие Юми. За рулём, как всегда, был сам господин Миура, так как никогда и никому не доверял возить своих родных. На заднем сидении сидела госпожа Миура с маленькой Юми, которая всё время копошилась на руках у матери; она никогда не спала спокойно: такой уж непоседливой она росла. На девочке было прехорошенькое детское платьице, которое мама специально купила девочке на день рождения. Её так искренне радовало то, какая её дочь хорошенькая, ведь действительно платьице смотрелось на маленькой Юми просто очаровательно. Ну, в общем-то, каждая мать всегда считает своего ребёнка самым лучшим на свете.Вдруг госпожу Миура ослепил яркий свет, и лишь природный материнский инстинкт помог ей среагировать и накрыть собой малышку, ведь жизнь ребёнка для каждой любящей матери - важнее своей собственной жизни.Машина врезалась в грузовик, водитель которого был изрядно пьян и, не справившись с управлением, вылетел на встречную полосу, чудом не зацепив другие машины.
Через пару минут вокруг машин, похожих на груду металла, скопилось большое количество людей, со всех сторон слышались вздохи и слова сочувствия. Лишь подъехавшие через пару минут скорая и полиция, смогли растолкать толпу для того, чтобы пробраться к разбитым машинам. Хотя, многим людям показалось бы, что помощь уже никому не нужна, ведь после удара такой силы вероятность выживания в этой катастрофе была очень мала...Спасатели, подъехавшие позже всех после, кинулись к машине, надеясь на чудо. И оно совершилось - на удивление всех людей, участвовавших в спасении, послышался детский плач. Юми, которую разбудил громкий звук, недовольно плакала и дрыгала ножкой. Но никто, как бывало раньше, по обыкновению, не стал её успокаивать, не прижал к себе. Её мать была мертва.После тщательно проведенных экспертиз выяснили, что у машины, в которой ехала семья Миура, был неисправен тормозной шланг. Нарочно его подрезали или же с течением времени он износился, точно сказать было невозможно...Об этой аварии сообщали по TV и писали в газетах около месяца, описывая её в самых ужасающих подробностях многие из которых лишь вымысел. Полиция, боясь за жизнь маленькой девочки, скрыла тот факт, что в аварии кто-то выжил, а всем свидетелям, под угрозой ареста, запретили разглашать эту информацию кому-либо.Даже родственников Миуры скрыли, что маленькая Юми жива, и полиция нашла ей новую семью - семья Такаги взяла девочку. Они были партнерами и близкими друзьями семьи Миура. Господин Такаги был в курсе расследования и сделал всё, чтобы найти убийцу, но на полицию надавили сверху, и он ничего не смог сделать - за недостатком улик дело закрыли.После аварии девочка замкнулась в себе. Если до катастрофы Юми много смеялась, шалила, играла, то после неё она стала очень отстраненным, сосредоточенным только на своём собственном миреребёнком. Только с Шо она вела себя раскованнее, привязавшись к нему, словно к родному брату. Он был всего на год старше Юми и прекрасно с ней ладил. Не смотря на огромную любовь к сыну, господин и госпожа Такаги уделяли много времени девочке. Она прижилась в семье, забыв, что она её не родная. Врачи поставили диагноз - амнезия, и ни один из специалистов не мог сказать, вспомнит ли она вообще о потерянных родителях. Детский организм защищался, и шок после аварии не мог пройти бесследно. После больницы Юми повеселела, но что-то шло не так. Доктора сказали, что девочка ещё долго не отойдёт от шока, и посоветовали обратиться к психологам.
Через пару месяцев госпожа Такаги так и сделала, но посещение психологов не помогало, только с Шо Юми была сама собой. Семье выписали направление к психологам в Америке. Говорили, что они творят чудеса. Госпожа Такаги повезла Юми в Нью-Йорк, по адресу, который её дали. После осмотра и кучи тестов, которые Юми надоело проходить, психологи сказали, что она нуждается в реабилитации. Мая согласилась, но реабилитация затянулась. Юми становилось лучше: она повеселела, стала общаться с ровесниками, но у неё всё ещё бывали депрессивные срывы. Она могла закрыться в комнате и проплакать целый день, или кого-нибудь избить и убежать, что её потом искали часами.После продолжительного первого года в Америке, Мая разрывалась между сыном и дочерью. Чем дольше они находили в Америке, тем чаще Мая уезжала в Японию к сыну. Она стала нервной и часто срывалась на Юми, что плохо на ней сказывалось, и девочка всё чаще убегала из дома.
Реабилитация растянулась на пять долгих лет. Юми подросла и похорошела, но из-за частых срывов на неё госпожи Такаги, Юми росла одинокой и боялась матери. Это и затягивало реабилитацию, потому что Юми не могла преодолеть страх, который постоянно испытывала перед матерью. А ко всему прочему она боялась машин и постоянно думала почему, ведь её так нравилось рассматривать их на картинках.
Мая больше не могла оставаться в Нью-Йорке, скучая по сыну и мужу, и решила вернуться в Японию. Психологи не советовали прерывать курс реабилитации и отпустили Юми на родину только на две недели. После этого девочка должна была вернуться.
Две недели в Японии прошли прекрасно. Юми подружилась с Шо и его другом Гином. Они почти круглые сутки были вместе: гуляли, развлекались, шалили. Но прошло время возвращаться в Америку. Юми не хотелось уезжать: её держала в Японии не только любимая семья, но и первая такая загадочная и болезненная любовь.
Юми закатила Шо грандиозную истерику, когда уезжала в аэропорт. Она обвинила его в том, что он украл у неё маму, что призирал и постоянно придирался, что даже Гина настраивал против неё. Последними словами Юми были:- Я ненавижу тебя. Тебя и твоего друга. И я некогда вас не прощу. – Юми говорила всё это, срываясь на крик, но голос её дрожал. Она не хотела этого говорить. Ей было больно, но уезжать, слезно попрощавшись, для неё было ещё больнее. Юми знала, каким шоком эта истерика выльется для Шо, и это терзало девочку больше всего.
Юми вернулась в Америку с тяжёлым сердцем: она беспокоилась за Шо и очень скучала по Гину. Мая больше не хотела покидать мужа и сына. Она возненавидела Америку всем сердцем и больше не хотела туда возвращаться, хотя страна была абсолютно не причём.
Так, десятилетняя Юми осталась одна в огромной и чужой для неё стране.