10 (1/1)
Все, чего Тулу хотелось – лечь на кровать, закрыть глаза и не открывать их ближайшие пару лет. Поэтому предложение вломившегося к нему Марка сгонять в бар было воспринято без энтузиазма. Но ему всегда было сложно отказывать близким людям, и поэтому Тул опять оказался в пресловутом баре, поддавшись на "не будь злюкой, тебе точно надо расслабиться", "там лучшие шоты в городе и самые красивые девочки", а еще на "я угощаю".В общем, дать отпор не удалось.Уже через полчаса Тул пожалел о своем согласии и теперь расплачивался за него тем, что слушал плотно присевшего на уши Марка, вливавшего в себя стопку за стопкой. Тул же наоборот, почти не пил, но опять быстро опьянел. Видимо, из-за усталости. Хотя это было скорее хорошо, чем плохо: мировосприятие притупилось, и Тул начал получать удовольствие от музыки, темноты, вспышек света, целой компании девчонок, порхавших вокруг, и какой-то удивительной легкости, которой он давно не испытывал. Хотелось танцевать, петь, двигаться, делать глупости, смеяться, делиться пузырящейся в венах радостью со всеми подряд. Как будто шоты мешал и впрямь добрый волшебник, потому что обычно Тул не испытывал от алкоголя такой эйфории.Он нашел единомышленницу, точнее схватил первую вертевшуюся рядом девчонку за руку и потащил на сцену. Выбрал слащавую песню о зефирной любви и заставил ее петь, пообещав в обмен поцелуй. Та смущалась, жутко фальшивила, но исправно открывала рот. Тул хохотал, подбадривающее улыбался и хлопал. И чего он так грузился все это время? Давно надо было напиться, чтобы почувствовать себя свободным ото всех проблем.
Девчонка, домучившая песню и уши посетителей, оказалась не промах и ловко втянула Тула, рассчитывавшего расплатиться чмоком в щеку, в мокрый, глубокий поцелуй. Стало невыносимо жарко. Кровь прилила к щекам и паху. Кожа стала аномально чувствительной – Тул начал ощущать каждую складку ткани, каждый шов на одежде. Захотелось раздеться и с разбегу упасть в бассейн со льдом. Тул жадно глотнул воздух, посмотрел на чужие приоткрытые губы, на загадочно блестящие в полумраке глаза и неожиданно понял, что ему понравилось. Понравилось видеть свою власть над другим человеком. Не как…
Тул потряс головой, – надо было умыться, пока он не наделал глупостей, – едва вписался в покосившийся дверной проем туалета, засунул полыхавшую голову под кран с водой, выпрямился и словил приступ тошноты. В одной из кабинок приоткрылась дверь, Тул обрадовался, что она свободна, а потом увидел Макса, который мял пьяную девицу, задрав ей юбку и оголив неприкрытую трусами задницу. Тул оценил и выбор девчонки, и напор, с которым Макс ее трогал. Хмыкнул. Плевать, что он буквально пару минут назад готов был заняться чем-то похожим: он же смог сдержаться. А у Макса явно чесалось в одном месте. Тул подождал, пока их взгляды пересекутся, посмотрел с вызовом, выдал скептическое: "А ты времени зря не теряешь", – осуждающе покачал головой, на что у Макса как-то страдальчески перекосилось лицо, и удалился из туалета, забыв, зачем туда приходил.В памяти остался только вызывающе алый, приоткрытый рот. Рот, который хотелось целовать и уж точно не хотелось ни с кем делить. Тул с силой потер собственные, как будто онемевшие от алкоголя губы. Нашел Марка в толпе девчонок, почувствовал, что не сможет больше вернуться туда, к общему веселью, и отправился домой, даже не попрощавшись.Настроение скатилось в глобальный минус. Тул медленно брел в общагу, засунув руки в карманы. Мокрую прическу трепал ветер, на душе было гадко, словно туда насрали. К тому же его начал бить странный озноб, как будто он собирался заболеть. Тул насилу дополз до комнаты, с каждым шагом чувствуя себя все хуже. В голову даже не пришло, что можно вызвать такси и облегчить себе жизнь, – мозги просто отключились. Кровать с радостью приняла его в свои каменные объятия: Тул скинул только обувь, упал лицом в подушку и долго ворочался, как будто лежал на кирпичах. Он несколько раз порывался встать, чтобы попить, но помимо нереальной жажды на него напала жуткая слабость. В конце концов, ему удалось потеряться в черноте без сновидений.А утром Тул предсказуемо проклял все на свете, особенно свою мягкотелость, не с первого раза нащупав надрывавшийся телефон.
– Да? – голос был таким хриплым и убитым, что лучше бы он молчал.
–Тул? Ты так долго не отвечал. Я уже начала волноваться. Ты же не забыл, что мне обещал? – звонила Мэй, и в любое другое время Тул был бы безумно рад сестре, но не сейчас.– Мэй, – пришлось прокашляться, – прости, я проспал. Буду где-то через час-полтора.Если бы он заболел, то никуда бы не пошел, но отказывать сестре, с которой давно договорились, потому что накануне безалаберно перепил, было стыдно и противно. Поэтому Тул сгреб себя с кровати, ахнул, обнаружив, что уже почти час дня. Долго отмокал под холодным душем. Закинулся кофе и таблетками от головы. Посмотрел на себя внимательнее и понял, что лучше все-таки побреется, взял такси и уложился в рекордные сорок пять минут.В торговом центре Мэй встретила его, держа в каждой руке по несколько пакетов, сгрузила ему приобретенное добро, пожурила за опоздание, внимательно осмотрела и сначала заставила поесть. Когда она убедилась, что ее родной брат не собирается умереть прямо здесь и сейчас, то повела по магазинам, в которых уже успела что-то присмотреть. Родительские деньги, хоть и выданные с запасом, тратились легко, но Тул сдерживал себя, помня, как грустно на всем экономить, поэтому больше разглядывал и мерил, получая удовольствие от процесса: они с сестрой обожали не только делать покупки, но и просто бродить по магазинам. Потом они по сложившейся традиции посидели в кафе, наелись до отвала, Мэй пила чай, а он кофе. И Тул поймал себя на мысли, что получил то, в чем так нуждался, – возможность расслабиться и забыть обо всех тревогах, не в баре, заливаясь алкоголем и разгребая неприятные последствия, а рядом с родным человеком, поедая сладкое мороженое.
До общежития Тул добирался на автобусе, но погода была хорошей, поэтому он вышел на несколько остановок раньше, чтобы прогуляться пешком. Об этом он пожалел почти сразу. Впрочем, как и о решении выкинуть старые ботинки, так как все равно больше не собирался их носить. Намятую еще в торговом центре пятку прострелило болью. Тул зашипел, доковылял до ближайшей лавочки, разулся и расстроенно посмотрел на кровоточащую мозоль. Надо было двигаться дальше, но мысль, что нужно натянуть обратно носок, а на него сверху туфлю, не вызывала энтузиазма: нога болела уже от того, что на нее смотрели, и вовсе не желал вновь оказаться в плену дизайнерской обуви. Тул выругался на самого себя: ну что он, в самом деле? Не потерпит? Люди преодолевали вещи и похуже, чем натертая нога. Однако не сдвинулся ни миллиметр.
– Помочь? – Тул сразу уже узнал обладателя голоса и вздрогнул.
Видеться с Максом не хотелось. Отвечать ему тем более: и проблема то была пустяковой, и вроде бы Тул решил, что всеми силами будет держаться от него подальше. Но пока он всерьез размышлял, стоит что-нибудь сказать или и так сойдет, Макс успел к нему подойти и наклониться. Тул посмотрел на него снизу вверх и беспомощно прошептал: "Не надо", – потому что Макс убрал руку Тула с носка, натянутого до середины ступни, обхватил ногу пальцами, внимательно осмотрел поврежденную кожу и велел немного подождать. Его не было минут пятнадцать, за которые Тул несколько раз порывался сбежать на край света и столько же раз передумывал. Макс появился с пачкой пластырей, проигнорировал все возражения в духе "я сам", щелкнул Тула по носу, улыбнулся и аккуратно, предварительно подув на поврежденное место, заклеил ранку. Тул прикрыл лицо руками, не в силах совладать с противоречивыми эмоциями и глухо, обреченно застонал.
– Очень больно, да? – спросил Макс и достал из спортивной сумки пару кроссовок.Все усилия, все доводы не связываться с ним рассыпались в прах. Ну, разве можно было сопротивляться такой заботе? Если бы Макс вел себя как-то не так, то можно было бы обороняться. Но он утешительно погладил Тула по коленке и помог обуться, словно имел дело с трехлетним ребенком. Это было настолько нечестно, что захотелось плакать. Макс выпрямился и воспользовался еще одним запрещенным приемом: заставил посмотреть на себя, схватив пальцами подбородок, долго вглядывался в наверняка покрасневшие глаза, потрепал Тула по щеке, отнял пакеты с покупками и сказал, что проводит до общежития. К счастью, по дороге они не разговаривали. Тул сомневался, что адекватно себя поведет, доведись ему сказать хоть слово. Впрочем, Макс все же нарушил молчание, когда они оказались около комнаты.– Тул, насчет вчерашнего. Ты не так понял…– Да ну? Правда что ли? По-моему, когда один человек мнет другого за задницу, там не нужно ничего понимать.Макс разозлился, за доли секунд превратившись из улыбчивого парня в опасного хищника: не ожидал услышать неприглядную правду, наверное. Тул и сам кипел не меньше: рядом с Максом ему изменяла вся его выдержка, и он бурлил, словно был действующим вулканом. В конце концов, лично он не делал ничего плохого. Не спал со всеми подряд. Не выбирал для этого исключительно общественные места, где даже двери не запирались. Не демонстрировал свою озабоченность. Не был похотливым придурком, готовым присунуть первому встречному.
– Тогда я тоже понял все правильно, да? И ты терся о ту девчонку с вполне конкретной целью?– Что? Ничего не было! И это совсем другое.
– Почему это? – Макс прижал его к стене и требовал ответа. Напирал, давил. Вел себя так нагло, так самоуверенно, что хотелось сдаться.– Я, в отличие от тебя, ни с кем не встречаюсь. Ты не думал, что это подло по отношению к твоему парню?– Какому еще парню? Нет у меня никого.– Так ты просто трахаешься со всеми подряд? Еще лучше. Все, спасибо, что помог. Пока, – Тул с силой выхватил свои вещи и скрылся в комнате.
Зарычал, услышав громкий стук в дверь, но все-таки открыл. Макс потребовал назад свои кроссовки, потому что утром собирался в них на тренировку. Что ж, так было даже лучше – не стоило оставлять поводов для новых встреч. Тул скинул просторную обувь и протянул, держа за задники. Макс воспользовался этим и схватил его за руку.– Тул, давай, сходим на свидание?
Вопрос вызвал у Тула лишь истеричный смешок. А вдруг он узнает Макса получше и влюбится еще больше?
– Вот еще! – он выдал единственный возможный ответ, показал язык, подмигнул и снова захлопнул дверь.Все-таки жизнь была прекрасна. Тула переполняла радость, когда он вспоминал, как вытянулось у Макса, непривыкшего к отказам, лицо: наконец Тул смог дать ему отпор.