Иваизуми Хаджиме (1/1)

***? ? ? В ногах улёгся увесистый комок шерсти, ещё в первый день появления в этом доме ласково прозванный Котом. Имя дал, к слову, Иваизуми, ты же спорить не стала — пусть будет Котом, — довольно просто и лаконично, сразу понятно: кот по кличке Кот. Хотя в то время было логичнее назвать его проглотом или мочалкой-мурчалкой: съедал втрое больше нормы и урчал сутками напролёт, в знак благодарности и любви за спасение от своры собак.? ? Иваизуми тогда сильно досталось: ты весь вечер обрабатывала его царапины, полученные от напуганного кота, благо укусы и последующую госпитализацию из-за угрозы бешенства удалось избежать. Зато спасённого пришлось две недели возить в ветеринарную клинику: лечить задние — сломанные — конечности и кровоточащие раны. Ты помнишь, как бережно Хаджиме прижимал к себе крохотное, напуганное до злых чёртиков, создание; как ворковал над ним и контролировал каждое движение животинки; как не спал сутками, наблюдая денно и нощно за новым членом семьи. Тебе оставалось лишь помогать и разделять участь сиделки.? ? Сейчас же Кот стал обычным домашним любимцем, связанным тёплыми и нежными чувствами со своими хозяевами. Кстати, официальный родитель номер ?один? задерживается уже на час от обещанного времени возвращения. Давно должен был быть дома. Ты театрально вздыхаешь: не нужно было отпускать его на встречу выпускников одного. Сейчас, наверное, валяется под каким-нибудь кустом и орёт матерные песни – ?тоже мне, тренер, ага?.? ? Справедливости ради, Хаджиме — нереально крутой инструктор (и не только в сфере спорта). Привёл тебя в форму из ?апатичного овоща, презирающего весь мир? в ?любвеобильное и жизнерадостное чудовище? за одну неделю. Сказывается его опыт общения с ветреным Ойкавой, вероятно.? ? ? Ты улыбаешься своим мыслям и задумчиво гладишь кайму хлопкового кардигана. Вообще-то Хаджиме целиком и полностью невероятен, и тебе сказочно повезло отхватить это живое воплощение мужественности и опоры. Хихикаешь, кусая губы: опоры, о да, на бёдрах до сих пор красуются отпечатки его громадных пальцев. Издавна известно, что лучшая поддержка — это крепкое мужское плечо и стиральная машина под ягодицами. Нежность, смешанная со звериной страстью и пылкостью — лишь сладкий бонус.? ? ? Ты кладёшь руку на живот: последствия ваших акробатических финтов — приятную неожиданность — разгребать вам обоим, но не сегодня и не сейчас. Завтра, когда хорошо отдохнувший муженёк оклемается от знойного похмелья.? ? ?— Т/И, — он звонит неожиданно, говорит громко и как-то, думаешь ты, влажно, — я буду дома через час.? ? ? Радует одно: выпил не так много, коль может связано говорить и грамотно составлять из слов предложения. Иваизуми даже после встречи с виртуальным Ойкавой и бешеными Ханамаки с Матсукавой остаётся обычным Иваизуми. Это заставляет тебя улыбаться и сильнее погружаться в пучину любви к мужу: не напивается он по твоей столетней по давности просьбе. Мелочь, но приятно.? ? Вся любовь Хаджиме основана в принципе на таких мелочах: полить вместо тебя забытый фикус, втихаря помыть грязные тарелки, укрыть тебя — уставшую до звёздочек перед глазами от работы — пледом. Помнить про как-то один раз (пять лет назад причём) упомянутую фобию бабочек, покупать карамельный пудинг по возможности и шептать ?люблю? в висок, когда сознание находится на грани яви и сна — в этом весь Иваизуми.? ? ? — Ты с ума сошла, — дверь резко хлопает, обдувая тебя ветром с улицы, — не сиди на полу, простынешь.? Не мешкая подходишь к нему, вдыхая приятный запах подаренного тобой одеколона, сейчас больно уж раздражающий, смешанный с терпким ароматом коньяка. Стоит попросить его на время воздержаться от резких запахов, но не сейчас. Сейчас — целовать в щетину на щеке и шептать бессвязное ?скучала, люблю?, чтобы услышать в ответ родное:? ? — Я дома.