Глава зимняя. Гостья. (1/1)

Бесконечное ожидание под дверью кабинета выматывало, смывая остатки рассеянных мыслей. В конце концов, он бросил все жалкие попытки вернуть контроль над ними и просто стоял, уставившись на дверь, уже в мельчайших подробностях запомнив почти всю её поверхность и теперь с самым инертным выражением лица изучая последние трещинки в нижней части. Наконец, таймер на наручных часах тонко запищал – обеденный перерыв окончен. Вздохнув, он собрался, подтянулся и, чуть зажмурившись, постучал в дверь; когда с другой стороны послышалось озабоченное «да-да, войдите», рывком открыл её и юркнул внутрь.- Нам нужно уехать. Срочно. Сейчас, - Лави предстал перед директором так, будто он – рапортующий начальству солдат.- А, это ты, - знакомый голос звучал дружелюбно и как-то немного снисходительно. Одноглазый недовольно нахмурился на этот покровительственный тон. – Что, прямо так вот срочно? Опять у дедушки какая-то важная конференция? Ну, это не проблема, мальчик мой,пусть господин Диксон позвонит мне, мы обговорим все детали, и можешь ехать хоть сейчас…- Нет, - Комуи удивленно вздрогнул от этого стремительно прорезавшего воздух слова. – Вы меня не так поняли, господин директор. Это не имеет никакого отношения к деду, более того, он сейчас отсутствует и вряд ли смог бы выкроить время, чтобы вам позвонить. Уехать нужно нам с Кандой. И я бы хотел…- Ну, Лави, что же ты такое говоришь? – Ли расплылся в мягкой, но какой-то упрямой, не терпящей возражений улыбке. – С чего бы вдруг Канде нужно было уехать так скоро? Да и если бы было, он бы первым делом обратился ко мне, своему опекуну. Кроме того, ну как, скажи на милость, я могу отпустить тебя без взрослых, да еще и когда господин Диксон в отъезде и ничего не знает? Ты, видно, шутишь, мой мальчик, - директор как-то странно, по-кошачьи, немного угрожающе сверкнул глазами из-под очков. – Пожалуйста, лучше не надо так шутить, а то я ведь могу и не оценить твоих шуток…- Хорошо, - снова внезапно, тем же резким, чеканным тоном перебил рыжий. Раз уж захотел поиграть в умного взрослого, его проблемы… Все равно очередной заварушки уже не миновать, так что нет особой разницы, вспомнит Комуи, или нет. Да и, в конце концов, им-то какая разница, если они уезжают? Разворачиваясь и направляясь к выходу из кабинета, парень как бы невзначай уронил на стол перед носом Комуи увесистый конверт с книгой и письмом. Пока он будет это читать, они успеют смыться довольно далеко… Мрачно ухмыльнувшись, рыжий рысцой добежал до кабинета и безо всяких объяснений выволок Канду, пока не пришел учитель, и потащил на остановку.- Т-тупой кролик… Какого хрена ты творишь?! Что происходит? Куда ты меня тащишь? У нас же тест по истории! Твою…тщ… Прекрати! – Юу со всего размаху заехал другу в челюсть, так, что тот не удержался на ногах и, отлетев в угол, шлепнулся на пол, охая и потирая ушибленную спину. Но было уже поздно: двери с шипением захлопнулись, и автобус покатил прочь из Хандорфа. Лави довольно осклабился; с самым что ни на есть беспечным видом кряхтя, поднялся с пола и невозмутимо уселся на заднее сидение, жестом приглашая Юу присоединиться. Канда брезгливо фыркнул, не собираясь мириться с неожиданными сумасшедшими выходками друга, стал в углу рядом с выходом, на чтохитрый рыжик лишь еще больше растянулся в довольной улыбке. Обеденный перерыв уже закончился, был самый разгар рабочего дня, и ни в автобусе, ни на мелькавших по пути остановках никого не было, а это значит, что они проедут без остановок до самого Мюнстера и Юу не удастся от него сбежать.*

Следующим утром Канда проснулся от противного, скользкого ощущения где-то в районе макушки. Что-то холодное капало ему на нос, стекая за шиворот, а голова была будто придавлена, пригвождена к подушке чем-то тяжелым и влажным. Наверное, оно еще и липкое – а иначе почему он так долго не может открыть глаза? Брюнет сдавленно застонал, пытаясь пошевелиться, заерзал под одеялом, болезненно морщась и чуть приоткрывая веки…- Юу! Юу! Наконец-то ты проснулся! С тобой все в порядке? Эй, Юу, ответь!- Ш-ш! Эй, ты чего орешь? Сказали же, тишина, покой и холодные компрессы! Братик, ты как, все нормально?Юити вяло приоткрыл глаза, пытаясь сфокусироваться. В плывущей, режущей глаза мешанине света и цветов с трудом удалось различить лица Лави и Линали. Голова ужасно болела и кружилась, мышцы стали какими-то неподъемными, будто налились свинцом. Вот как. Значит, он все-таки простудился. Удивительно, учитывая, что на протяжении всего последнего вечера их неожиданной поездки рыжий кролик очень усердносогревал его всеми способами… Брюнет заулыбался и снова закрыл глаза, стараясь устроить затылок поудобнее в натекшей с компресса луже и погрузиться снова в приятные воспоминания.Мигом позже, однако, он осознал, что воспоминания не особенно теплые и реальные, а ему холодно, очень холодно…и стойте, там что, был Лави? Канда снова открыл глаза, теперь уже насупившись и посерьезнев на манеру обиженного ребенка, и повертел глазами, отыскивая знакомую фигуру. Наконец, он наткнулся на обеспокоенный и почему-то немного жалобный взгляд единственного зеленого глаза, направленный на него. Юити, нахмурившись еще сильнее, изо всех сил потянул руку в сторону этого волшебного видения. Еще чуть-чуть, и… Озадаченный Книжник-младший сам протянул ему свою ладонь, пододвинувшись ближе и, ухватившись за нее, Юу успокоился и снова бодро засопел.Одноглазый тихонько повернулся к Линали, огорченно прошептал:- Это бесполезно, видишь?Девушка испуганно и недоверчиво сощурилась, ответив дрожащим голосом:- Н-ни…ничего не бесполезно! Просто не надо было вот так сразу на него обрушиваться, нужно будить осторожнее! Отойди, давай я. Ему же нужно принять лекарство…- Ли, ничего не выйдет, - Диксон мрачно подсел поближе к изголовью постели больного, приобнимая того одной рукой. – Просто дай ему поспать, и станет лучше, вот увидишь.Девушка взглянула на него напоследок горько, пронзительно, так, что ему тут же стало стыдно за такую жалкую ложь. Линали развернулась и стремительно вылетела прочь. Застучали по лестнице обиженные каблучки и вот, спустя минуту-другую, в доме все стихло.- Лекарство, - зарываясь лицом в колени, прорычал озлобленно Лави. – Как будто оно поможет… - Рыжик повернулся к спящему и бережно провел кончиками пальцев по фарфорово-белой щеке, коснулся упавших на лицо шелковых прядей, осторожно, будто боясь разбить, очертил контуры высоких скул… Цикл после полного оборота снова вернулся в ту же точку. Сколько раз он уже видел это, сколько раз эта головоломка успевала рассыпаться прежде, чем у него появлялся малейший шанс решить её… И вот, он снова приперт к стенке тем же вопросом. Как разорвать этот проклятый круг? Как остановить эту цепную реакцию, сделать так, чтобы в этот раз никто не исчез? Может быть, он знает. Точно, он ведь всю эту кашу заварил! Осторожно вытянув свою руку из влажной ладони Юу, Лави решительно встал и, сжав кулаки, с мрачным видом направился вниз. Налево, в сторону школы… На главную улицу… Остановка… До тошноты знакомый путь, - парень раздраженно поморщился – тот самый, который они проделали в этот вечер, когда искали Аллена. Когда началась вся эта неизбежная цепочка, из-за которой Юу стало хуже. Зеленоглазый со злости двинул кулаком рекламный стенд и, не обращая внимания на провожающие его испуганные взгляды старушек на остановке, с разбегу влетел в подъехавший автобус.

*

Найти его не составило большого труда. Ребенок, сидящий в опустевшей после бурного празднования выходных общей комнате общежития, может быть, и не выглядел необычно… Но только не ребенок, одновременно пользующийся сразу двумя громоздкими, толстыми ноутбуками, общим компьютером и парой древних, как мир, справочников.Лави, увидев цель, мигом подлетел к ней и без лишних разговоров отвесил тяжелую оплеуху, разъяренно взревев:- У-у… Так вот ты где, тварь! Отве…чай…быс..тро! – Он все продолжал неистово бить мальчишку по лицу, задыхаясь, глотая слова, выбиваясь из сил от злости и возбуждения, но его опрометчивые удары скорее напоминали пощечины и не наносили существенных повреждений. Адам не пытался вырываться, он вообще не проронил ни звука – просто висел на руке одноглазого и, парализованный удивлением, смотрел в его искаженное гневом лицо. Откуда-то послышался перепуганный женский визг – видимо, в соседнем зале для курящих, отделенном стеклянной стеной, все-таки кто-то был. Лави бросил ребенка обратно в кресло и, отдышавшись, договорил:- Что ты с ним сделал? Отвечай немедленно, ты, подлый ублюдок!

Адам ехидно сощурился, явно не намереваясь давать ответ. Диксон, вконец взбесившийся от такой наглости, снова замахнулся на него, но кто-то схватил его за руку, помешав в последний момент:- Эй! Эй, хватит! Остановись! Ты разве не видишь, что и так уже достаточно его избил?За его спиной стояла, сердито уперев руки в бока, миловидная девушка. Лави, выбитый из колеи её внезапным появлением, жадно оглядывал гостью с головы до ног. В её лице было что-то близкое, отдаленно знакомое, хотя он мог поклясться, что не видел её никогда. На вид не больше восемнадцати, чопорное шерстяное платье, строгий, но поблескивающий какими-то озорными живыми огоньками взгляд, как у школьной учительницы, вздернутый курносый нос, пара свисающих на лицо прядей по бокам… Прорезающий переносицу шрам – как странно, что он не бросается в глаза, рыжий даже его не заметил сначала.Отпустив его кисть, которая уже начинала ныть от больно вцепившихся длинных ноготков, и дав ему развернуться, девушка тут же изменилась в лице, добродушно улыбнувшись и вежливо протягивая руку:- Алма. Алма Карма.*

Лави сидел, вжавшись в глубокое низкое кресло и пытаясь сохранять спокойствие, что ему не особенно удавалось. Алма, фамильярно усевшись на стол напротив, безмятежно предложила:- Сигаретку? – рыжик даже не удосужился брезгливо поморщиться, лишь кивнул рассеянно, протягивая обмякшую руку. Подкурив от потянувшейся следом изящной ручки с зажигалкой, вдохнул поглубже и закашлялся, на что Адам мрачно хихикнул с нескрываемым удовольствием. Лави было совершенно наплевать что на него, что на все вокруг. Его мозг никак не соглашался свыкаться с протолкнувшимся туда «посторонним телом», отторгая этот огромный ворох новой информации и не желая в него верить. Зажмурившись покрепче и тряхнув головой, чтобы отогнать прочь противный дым, неуверенно пробормотал:- Так… Подожди. Я ничего не понимаю. Говоришь, ты Алма Карма? Та самая возлюбленная Юу, которая…Девушка звонко рассмеялась, ловко выпуская колечко дыма:- Да нет же! Я его родная сестра. Нас разлучили в детском доме, когда мне было чуть больше двух – она усмехнулась, - или тебе уже успели наболтать, что я умерла?Диксон осторожно покачал головой, будто убеждал скорее самого себя, чем её.- Ну вот и замечательно, - заулыбалась было снова брюнетка, но потом вдруг насупилась, стала неожиданно серьезной, смешно надув маленькие пухлые губки. – А теперь ближе к делу. Юу тебе, конечно, не сказал, что происходит?Лави потупил взгляд. Непривычно было слышать, как кто-то другой, не он произносит это имя.

- Нет, - и тут же торопливо добавил. – Но я не хочу ничего слышать. Ни от кого, кроме Юу. Если он не хочет говорить мне сейчас, я подожду…- Хватит уже сентиментальничать, - усмехнулся граф, перебив его. У тебя нет времени ждать, пока он разродится признанием, мальчик. У него… - Алма окинула ребенка укоризненным взглядом, и тот умолк на полуслове. Она, тем временем, продолжила за него, с виноватой полуулыбкой заглядывая в единственный печально-изумрудный глаз:- Ему срочно нужна операция, Лави. У него лейкемия, и после вашей беготни с поездками и прочим дело только ухудшилось. Я приехала не для того, чтоб выбалтывать тебе семейные тайны, хоть и занимаюсь этим на досуге. Я здесь в качестве донора костного мозга, - теперь улыбка стала чуть более обнадеживающей. – Так что можешь не волноваться, все будет хорошо, крольчонок…- Правда, если не уложить его в больницу как можно быстрее и не договориться об операции, совсем скоро уже можно будет покупать тебе обратный билет… - безэмоционально констатировал Граф. За окном тихонько подвывал ледяной бесснежный ветер – декабрь в первый же день своего правления напустил на этот крошечный городок, ютившийся на самом краешке Вестфалии, настоящую лютую зиму, до самой весны сковав сердце Альтштадта морозами и дурными новостями.