Глава 11 (2/2)
- Я устал, Пхуконг, - тяжело выдохнув, признался он. – Искать его среди толпы людей. Находить. Наблюдать, как он угасает. Переживать его смерть.Ждать и снова продолжать поиски. Я так сильно хочу быть с ним и уйти за ним, когда придет время. Но меня раз за разом кидают в этот адовый круг, и я не могу его разомкнуть. Сколько мне еще придется переживать это?
- Я не знаю, Сарават, - честно ответил тот, наблюдая, как Брайт опускает голову. – Ваша история… не похожа на другие. Ее исход знают только те, кто нарек вам это проклятие. Здесь я бессилен. Как и все остальные.
Вачиравит ничего не ответил. В повисшей тишине был слышен гул машин, вой сирен, свист ветра и его подавляемые отчаянные всхлипы, показавшиеся сейчас Пхуконгу самым громким звуком из всех. Таким сломленным он видел его впервые. Раньше ему казалось, что слезы – удел смертных, но теперь он видел, что не только. Единственное, что он мог сделать, так это сесть ближе и похлопать парня по плечу в знак поддержки.
- Я бы выдрал себе сердце, если бы мог, - глотая слезы, сказал Брайт. – С радостью бы умер, но мне не дают этого сделать. Я и сейчас его слышу, мне так хочется к нему, все существо вопит о том, что мое место только рядом с ним. Но что я могу?
- Так и будь с ним. Если он зовет тебя, значит, ты ему нужен. Он поймет свою ошибку и извинится. Вин умирает, но ты будешь корить себя еще несколько лет за то, что не держал его руку в последний момент. Он напуган, Сарават. Только ты сможешь дать ему покой.
Брайт снова посмотрел на ободряюще улыбнувшегося Пхуконга, а после быстро стер слезы рукавом рубашки. Он был благодарен за то, что проявил в его присутствии минутную слабость, дал волю своим эмоциям и не встретил осуждения.
Пхуконг был прав. Вин поддался страху, и Вачиравит до сих пор был обижен на него. Но эта обида не шла ни в какое сравнение с всепоглощающей любовью. Это чувство было настолько сильным, что Брайт мог простить ему все. И теперь он будет с ним до конца, чтобы в следующей жизни найти его еще раз.
Он будет бороться дальше и когда-нибудь этот круг разомкнется и позволит Саравату навсегда остаться рядом со своим Тайном.- Сарават… - раздался в голове испуганный голос и Брайт тут же подскочил со своего места. Так Вин называл его однажды в температурном забытье, когда его мучили кошмары. – Сарават, помоги… Я не могу двигаться.- Что случилось? – настороженно спросил Пхуконг.- Он… зовет… - но не успел Вачиравит договорить, как в кармане тут же зазвонил телефон. Он нажимал на кнопку ответа уже зная, что не услышит ничего хорошего.- Брайт, - услышал он в трубке сдавленный голос старшего Метавина. – Вина увезли в реанимацию. Он… умирает.***Вин сидел на полу в своей комнате и неотрывно смотрел на свои ладони. Это определенно были его руки, со знакомыми с детства линиями и чуть дрожащими пальцами – вчера он перетаскивал ящики с овощами. Однако в это утро что-то поменялось. Метавин смотрел со стороны на чужого человека, и эти руки тоже были не его. Ему нужно было срочно прийти в себя, пока мысли не завели в собственные сновидения, которые теперь все чаще возникали перед глазами. Если бы только он мог подняться…- Вин? Почему ты еще дома? Разве тебе не нужно в университет? – спросил отец, заглянув в комнату. Его насторожила неподвижная поза сына и нездоровое удивление в глазах, словно он увидел свои руки впервые.
- Мне… в университет. Ах, да, - проговорил он, резко поднимаясь.- Все в порядке?- Да, пап, все хорошо, - отозвался Метавин и пронесся мимо отца, попутно прихватив с собой рюкзак.
Мужчина прикрыл дверь в комнату и вздохнул. За последние недели его сын изменился. Он стал забывчивым и рассеянным, а порой останавливался посреди помещения, как вкопанный, совершенно не зная, куда собирался пойти. Он знал, откуда корень всех бед, но совершенно не представлял, что делать. Звонки знакомым врачам не дали никакого результата -те в один голос утверждали, что Вину уже ничем не помочь.Забот добавлял и Брайт, а точнее его отсутствие. Мужчина не мог не заметить, какое положительное влияние оказал Вачиравит на сына, и до сих пор недоумевал, что могло случиться между ними двоими, что он перестал приезжать. Как назло, у него не было номера Брайта, а телефон Вина взять не решался.
Он так и не смог окончательно смириться с тем, что его сын может вот так просто оставить его. Ему чудилось, что все это происходит не с ними и беда рано или поздно обойдет их стороной.
Но чуда не случалось.***Все эти две недели Вин исправно ходил в университет, пытался слушать преподавателей и прилежно учиться. Но в один из дней, сидя за партой, он осознал, что не понимает до конца, зачем он ходит в это место. Все вокруг внезапно стало чужим и опасным. Тогда Метавин впервые словил приступ панической атаки, и в полузабытье звал Брайта, но тот не приходил. С того самого момента Вин мечтал лишь об одном – чтобы старший вернулся и был рядом. Он понимал, какую ошибку совершил, оттолкнув его от себя, и осознавал, какую боль принес ему. Больше всего на свете он хотел все исправить, но Вачиравит не отвечал на звонки. Топтап за это время ни разу не появился, и парень был рад этому, хотя при каждом подозрительном шорохе или скрипе аудиторной двери вздрагивал и мечтал сбежать.
Этот день ничем не отличался от предыдущих, однако Вин на подсознательном уровне знал, что должно произойти что-то очень страшное. Он остался наедине со своей бедой, никто не мог ему помочь – ни отец, ни тетушка Джу, которая однажды, заметив его состояние, просто обняла и молча гладила по голове, пока он пытался справиться с очередным приступом панической атаки.
Собираясь домой после занятий, Вин пытался побыстрее пройти через оживленную толпу студентов и заметил Топтапа в конце коридора. Он спокойно стоял и ждал его, засунув руки в карманы. Когда он понял, что Вин его заметил, то тут же поднял руку и помахал ему, ослепительно улыбаясь. Это был его бывший друг, он улыбался так всегда, но в этот раз улыбка была зловещей. Вин остановился, наблюдая, как парень наклонил голову вбок, будто играя с ним. Ощутив подступающую к горлу тошноту, Метавин развернулся и побежал к другому выходу.
Что угодно, лишь бы не встречаться с ним лицом к лицу.***Время уже перевалило за полночь, но Вин все никак не мог уснуть. Он сидел на кровати, снова внимательно рассматривал свои руки и пытался вспомнить, как он пришел домой, но память была похожа на разорванный в нескольких местах лист. Метавин догадывался, что давно начал стремительно сходить с ума, но то, что он не мог вспомнить даже путь до родного переулка, расстраивало до слез.- Спокойной ночи, Вин, - сказал мужчина. Вина нисколько не напугал этот голос – дверь в комнату была открыта нараспашку, и парень заметил его еще тогда, когда он поднимался по лестнице. Но что-то в его образе все равно тревожило его. Тревожило…- Все в порядке? – обеспокоенно спросил тот, наблюдая за тем, как тот смотрит на него, не моргая.
- Кто вы? – ответил Вин, заставляя мужчину резко схватиться за сердце в попытке унять боль. Перед глазами промелькнули воспоминания о мертвой любимой женщине, обжигающем огне крематория и сыне, который смотрел в одну точку остекленевшим взглядом и не шевелился. Прямо как сейчас.
Мужчина быстро преодолел разделяющее их расстояние и, упав на колени, сгреб своего сына в свои объятия.
- Вин, мальчик мой, - произнес он, стараясь заглушить непрошенные слезы. – Я бы сейчас все отдал ради твоей жизни. Почему все так?- Папа, - прошептал Метавин, и мужчина тут же поднял голову, замечая, как с сына постепенно спадает то странное оцепенение, а взгляд становится более осознанным. – Папа, почему ты здесь сидишь?- Все хорошо, я просто зашел пожелать тебе спокойной ночи, - сквозь слезы произнес он, пытаясь приглушить панику, загоревшуюся в его глазах. – Давай ты ляжешь и попытаешься уснуть, ладно?- Что происходит? – спросил он и послушно лег на кровать, следуя мягкому, но настойчивому прикосновению.– Почему ты плачешь?- Все хорошо, Вин, - ответил мужчина, и, захватив руку сына, начал поглаживать ее большими пальцами. Он верил, что этот способ успокоения, который часто применяла его жена, обязательно поможет. И не прогадал – через несколько минут сыну удалось уснуть.
Всю ночь и начало следующего дня он пытался дозвониться до всех своих знакомых, кто хоть как-то связан с медициной и умолял помочь ему, но раз за разом слышал лишь один ответ. В конце концов он устало поднялся по лестнице и зашел в комнату, чтобы проверить состояние сына. Увиденное заставило его тут же броситься к нему.- Папа, - еле слышно проговорил Метавин. – Я не могу ее остановить.Все вокруг было в крови. Вин пытался остановить бесконечный поток всем, что подворачивалось под руку, но в этот раз обстоятельства были против него. Парень понимал, что просто захлебывается в собственной крови и уже не может быть удерживать себя в реальности.
- О боже! – в ужасе крикнул мужчина, подхватывая потерявшего сознание сына. Стараясь держать его в сидячем положении, он прислонил его голову к своему плечу, набирая свободной рукой номер скорой помощи. Последующие события проносились перед глазами туманной дымкой. Очнулся он уже в то время, когда к бессознательному Вину подключили аппарат жизнеобеспечения и посоветовали готовиться к худшему.
Теперь, сидя рядом с умирающим сыном, в пропитанной его кровью футболке, он остался наедине с этой поглощающей пустотой. Рука сама потянулась к карману брюк, где лежал телефон Вина, который он на автомате взял с собой. На нем даже не было кода или графического ключа, поэтому мужчина переписал номер Брайта в свой телефон и ждал долгих три гудка, прежде чем ему ответили.- Брайт, Вина увезли в реанимацию. Он… умирает.После того, как он озвучил эти слова, последние искры надежды и веры в чудо погасли в его груди.