Жить вопреки (1/1)

…Густой слоистый туман разбавлен лунным молоком, и дорога, кажется, покрыта солью - это изредка мерцают кремни там, куда падают серебряные пятна света, а всего лишь несколько часов назад солнце рассыпалось грудой золотистых прозрачных углей, и на смену ему выкатилась багряная луна...

...Несколько часов назад я мчался стремя-о-стремя с тремя всадниками Апокалипсиса, и воздух стонал и выл от выстрелов и сабельного свиста, и мы отбивались от налетевшей неведомо откуда стальной саранчи, и солнце раскачивалось и гудело в небе, среди багровых туч, как раскаленный медный колокол, и высокая серебристо-рыжая трава затлела от расплавленных потоков света, и не понять было - то ли от нее это идет дым, то ли порох раздирает ноздри, и камни щедро политы кровью, людской и солнечной, и узкая, как щель, лощина уподобилась долине Меггидо, и правую руку страшно ломит от кончиков пальцев до плеча, и короткая конная сшибка превратилась в последнюю битву, но вот они брызнули врассыпную, как крысы из горящего амбара - это вам за Савиньо, сволочи! - и над нами, вслед за нами летят низкие золотые облака, и мы, захлебываясь веселой и злой погоней, взаглот пьем густой ветер, ветер свободы, что слаще и горячей любого поцелуя, и под скулами щемит от немыслимого ощущения победы... ...И флаги мятежа вздымались то тут, то там, вспыхивая, как угли под половицами, и надо было бы только собрать нам побольше сил - и тогда австрийцы дали бы нам за все ответ, но и до того времени мы не давали им ни отдыха, ни срока, устраивая засады на перевалах, в ложбинах и ущельях - они-то для горцев были домом родным, а неприятеля смерть подстерегала за каждым кустом, за каждым камнем, благо, теперь и оружия нам хватало, чтобы снарядить хоть для начала три сотни человек, и небольшая моя кавалерия стала серьезной и весомой силой, которая заставила захватчиков с собой считаться...И наша общая, единая ярость нарастала, вскипала грозовым облаком, и то было непредставимо опасное, но незабвенное, ослепительное, непредсказуемое время... И каждый мой выезд в разведку боем, рейд с переправкой оружия, хоть они и стали давно привычной работой, были ярки и памятны, и я видел, как люди мои сражаются отчаянно и не щадя ни себя, ни других, и душа моя от этого словно раскалялась, сжигая меня дотла, но я восставал из горячего пепла, и ветер с гор снова раздувал огонь в моей крови, бил сильно и яростно, не давал мне поддаться моим потаенным страхам, и хотя порой мне не удавалось отдохнуть ни дня, ни часа, хотя я нередко голодал, мок и мерз - я был счастлив, даже когда день передышки заканчивался еще до прихода темноты, и надо было сниматься с лагеря, чтобы не угодить в когти полковника, который открыл на меня настоящую охоту... ...потому что я знал, ведал - не только осознание того, что я веду за собой десятки и сотни верных мне людей, не дает мне рухнуть; но и неугасимая никаким мраком мысль о том, что я должен, как бы ни было мне трудно, дойти к тебе, преодолевая все тяготы и опасности, помогала мне выжить в этом прекрасном и яростном мире.