Часть 2 (1/1)

Самокопание всегда было любимым занятием Германа Кастильо. Он уделял этому большую часть своей жизни, размышляя о своём поведении, о семье и близких, их поступках и эмоциях. Сначала в его мыслях витала Мария и несбыточные мечты о семейном будущем. Фантазия у Кастильо не отличалась богатством, но в его голове часто возникали картины, в которых жена заплетала Виолетте косички, что-то мелодично напевая под нос. В такие минуты у мужчины пересыхало в горле, а в уголках глаз начинало пощипывать.Мария ушла из мыслей с появлением Анджи. Этот лучик света перевернул его внутренний мир вверх дном, заставляя принять новые правила жизни. Изначально Герману не нравилось, что девушка указывала ему на ошибки и постоянно раскрывала глаза. Однажды перед ее отъездом во Францию он сгоряча прикрикнул, что наконец-то отдохнёт от навязчивых советов.И она улетела. Упорхнула так, словно ее никогда и не было в их жизни. Будто он сам наладил контакт с дочерью, принял ее страсть к музыке, узнал, что ещё способен любить. Герману не нравилось признавать поражения, но каждый раз, выходя из кабинета и сталкиваясь с тишиной в одинокой гостиной по вечерам, он понимал, что без Анджи его ждут дальнейшие ошибки. Входила ли в это число Присцилла? Их бессмысленный семейный союз? Эгоистичные решения о сожительстве с главным врагом собственной дочери? Лживые самоутверждения о том, что он способен любить? Эти вопросы вспышкой проносились перед Германом каждый раз, когда он пытался поцеловать Анджи. Что-то мешало ему отдаваться искренним чувствам, и он снова причинял ей боль, сам того не желая.—?Папа? Почему ты здесь? —?тихий голос Виолетты столкнулся с тишиной мансарды. Мужчина молча взглянул на дочь, не вставая с пола. —?Что-то случилось? Анджи не стала со мной разговаривать и ушла в парк. Вы поругались? —?девушка бесшумно прошла внутрь.Когда-то запрещённая мансарда уже давно не была для неё секретом. Благодаря Анджи, открывшей эту тайну, они с отцом и позабыли о том, что это предательство существовало. Последние годы Виолетта бывала здесь реже: каждая вещь мамы была изучена, а особо дорогие предметы бережно перенесены в ее комнату. Дверь сюда открывалась только для тех, кому было сложно совладать с накатившей тоской, грустью, обидой в редкие минуты. Мансарда обладала каким-то успокаивающим эффектом. Возможно в тишине становилось легче.—?Я просто задумался,?— пожал плечами Кастильо, неловко усмехнувшись. —?Видимо, мне не стоило этого делать, не хотел, чтобы Анджи подумала на свой счёт… —?он сердито поджал губы.—?Ты счастлив? —?Виолетта выглядела обеспокоенно, но в ее глазах застряла серьезность. Когда-то она задавала ему такой вопрос и сразу же почувствовала неправду в ответе. Девушка всегда знала, что ее отец безумно любил Анджи, но подобное поведение наводило неприятные мысли. Ещё одного сомнения их дом уже не выдержит.—?Что? —?карие глаза непонимающе взметнулись вверх. Это напугало Виолетту, но она решила попробовать ещё раз.—?Завтра ты женишься. Это уже не в первый раз… —?она неловко замялась, не зная, как деликатно и правильно донести смысл своего вопроса. Ее отец частенько был невыносимым, сводил с ума своей опекой и навязчивостью, а воспоминания о его глупых костюмированных представлениях два года назад до сих пор вызывали ужас. Но Виолетте всегда было по-человечески жаль его. Счастье отца для неё было одним из главных вещей в жизни.—?Определенно,?— кивнул мужчина, уверенно посмотрев на дочь. Ей показалось, что он вспомнил этот вопрос и сейчас решил уйти от правдивого ответа. Кожа покрылась ужасными мурашками.—?Точно?—?Конечно,?— Герман улыбнулся. —?Я же женюсь на Анджи,?— в его карих глазах наконец-то появился спасительный блеск, который всегда возникал при упоминании лишь одного человека, и Виолетта облегченно выдохнула. Он действительно любил Анджи и был счастлив что завтра женится именно на ней. Но почему он сидит здесь совсем один?—?Тогда почему ты не с ней сейчас? —?девушка аккуратно присела рядом, протянув руки. Герман, для которого разговоры по душам с дочерью были на вес золота, расплылся в неловкой улыбке, хватая ее ладони.—?Я переживаю. Я слишком часто ошибался по отношению к ней, хоть и любил. Возможно, я не оправдаю себя и мне не хочется, чтобы Анджи страдала ещё больше,?— Кастильо устало вздохнул, считая, что большего дочери он не скажет. Отчасти это было правдой, но зачем же расстраивать Виолетту своими глупыми самокопаниями?—?Испытания на пути должны к цели привести,?— тихо прошептала Виолетта, вспомнив их судьбоносную фразу. Когда-то она помогла Герману осмелиться сделать предложение Анджи, может быть, сейчас она снова спасёт его от сомнений?Мужчина улыбнулся, вспоминая тот вечер. В одну секунду они стали самыми близкими, самыми родными и счастливыми людьми на планете. Тогда он понял, что готов сделать все, чтобы всегда видеть эту великолепную улыбку на лице Анджи, чтобы всегда чувствовать тепло ее губ и слышать звонкий смех. Герман почувствовал тепло в затылке и накатывающие волной мурашки. Его вдохновляло счастье своей семьи, и ради него он был готов бороться с собой дальше.—?Анджи ждёт тебя в парке,?— шепотом произнесла Виолетта, закрывая за собой дверь мансарды. Она заметно разнервничалась, глядя на расстроенную тётю. Ей одновременно было жаль и ее, всегда готовую прийти на помощь, такую любящую, но одинокую. Виолетта часто вспоминала потухшие зелёные глаза блондинки, разочарование на лице при виде Присциллы и сравнивала нынешний облик девушки, которая купалась в любви от Германа. Было жизненно важно видеть близких людей счастливыми.Герман задумчиво потёр переносицу. Он всегда мечтал о том, что когда-нибудь на руке Анхелес будет сиять обручальное кольцо, подаренное им, а родной вкус ее губ станет самым лучшим подарком. —?Я думала, что ты передумал жениться,?— рассмеялась Анджи, раскладывая столовые приборы. —?Больше никогда не пугай меня так! —?она счастливо улыбнулась будущему мужу. —?И эта вилка должна лежать вот здесь.Мужчина помогал ей накрывать на стол, радуясь такому простому, но дорогому сердцу моменту. После разговора с Виолеттой он хотел встретиться с Анджи в парке, но столкнулся в дверях мансарды. Там и состоялся их искренний разговор.—?Эту тарелку вот сюда, Герман. Да нет же, правее! —?девушка притворно возмутилась и грозно подошла к мужчине, чтобы поправить сервировку. —?Тебе нужно поучиться у Ольги,?— она издала смешок, глядя на надувшегося Кастильо.—?Я все делал правильно, между прочим,?— тот поддержал игривое настроение, наигранно ворча, но через секунду притянул девушку к себе.—?Эй, что ты делаешь?Ничего не ответив, Герман рассмеялся и поцеловал Анджи. В мансарде он был удивлён ее признанием: как оказалось, ее терзали такие же сомнения, но она отвергла их, считая, что теперь их союз ничто не сломит.?Мы же теперь вместе,?— рассуждала она, глядя на него. —?А значит, нам легче преодолеть все новые испытания. И потом: я всегда мечтала быть с тобой, и я никогда не пожалею о своём решении?.Вспомнив эти слова, Герман снова улыбнулся, заглянув в ее изумрудные глаза. Анджи сияла от счастья, и это не могло не радовать.—?Жду не дождусь завтра,?— он снова поцеловал ее. —?Научишь меня сервировать наш свадебный стол? —?Кастильо широко улыбнулся, и Анхелес подхватила его смех. Солнце уже давно пропало за горизонтом, и птицы, утомившиеся собственной трелью, затихли в вечернем саду. Буэнос-Айрес непривычно замолк, словно весь город готовился к завтрашнему празднику, осознавая его значимость.