Эпизод 39, в котором все согласны (2/2)

Так что он не опозорился и ему даже похлопали.

Правда Лютика все равно согласились отдать ещё после десятка глупых вопросов, которые подразумевали под собой подготовку Ламберта к семейной жизни.

В любом случае, в конце концов Ламберту Эскель вынес смеющегося Лютика на руках.

И, в очередной поцелуй под довольный гул толпы, Ламберт прошипел: — Я тебе за эту феерию идиотизма ещё припомню.

Лютик лишь хихикнул и теснее к нему прижался.

Ближе к вечеру Лютик снова внезапно куда-то пропал, и Ламберт напряженно заозирался. —?Его позвал кто-то,?— заметив его взгляд, сказала Йеннифер, поправляя декольте. —?А Трисс, я так понимаю, уже давно с… —?Эскелем,?— кивнул Геральт. —?Лютик вообще рад? —?Мне кажется, свадьба была ради самой подготовки к свадьбе, потому что то время было действительно особенным, а сейчас ну… Бухать весело,?— он рассмеялся, залив в себя очередную рюмку. —?А у алтаря ты себя что, никак не чувствовал по-особенному? —?удивилась Йеннифер. —?Я смотрела на тебя, и мне казалось, что ты вот-вот убежишь… Ламберт недовольно зафыркал и сказал: —?Вообще-то… я… Я тоже человек! Я нервничал! Имею право! Йеннифер рассмеялась и похлопала его по колену. —?Вы зимой в Каэр Морхен? —?Геральт вскинул бровь. —?А куда же? —?Ну мало ли, у вас там медовый месяц затянется на лет десять… —?Вообще хуй знает, куда мне его на медовый месяц везти… На море же не повезешь, мы и так там живем! Йен улыбнулась. —?Думаю, Лютик тебе обязательно что-то предложит, можешь не нервничать. Да и до зимы тут еще дожить надо. —?Надо. Но вообще больше зимовать-то и негде, разве что… Он прервался, когда его, сквозь гомон, окликнул Лютик. Несмотря на то, что к вечеру вся его прическа давно растрепалась, цветы пришлось достать и выкинуть, он все еще выглядел как-то по-особенному нежно. Наверное, виной тому была эта легкая рубашка. Ламберт кивнул и встал, подойдя к нему. Лютик внезапно сжал его руку и посмотрел в глаза с неясным волнением. —?Лютик? Что-то случилось?.. —?Я… мне нужно представить тебя кое-кому… Идем. Ламберт нахмурился, но кивнул. Да он и сам был рад на момент другой отойти от этой вечеринки, подышать свежим воздухом и расслабиться. Он сжал руку Лютика сильнее и внимательно вгляделся в его лицо. Лютик немного волновался и нервничал, но ничего плохого. В целом он чувствовал себя все еще хорошо?— по крайней мере так показалось Ламберту. Они отошли всего на несколько метров, здесь даже можно было слышать шум с места… так сказать, происшествия. На скамье сидела узкая фигура в плаще и с накинутым на голову капюшоном. Осанка была прямой, руки сложены на коленях. Ламберт нахмурился, а Лютик резко взял его под локоть, прижимаясь ближе к нему. Подходя ближе, Лютик сказал: —?Мам? И Ламберт обомлел. Он ощутил, как потяжелело не только сердце, но и все тело. Фигура вскинула голову, и силуэт повернулся к ним. Ламберт увидел белое лицо с тонкими чертами лица. Женщине было не больше сорока лет. Глаза у нее были большими и голубыми, нос курносым, губы чувственно-пухлыми. Из-под капюшона виднелась копна белых волос. Она была красива. Очень красива. Ламберт даже засомневался в том, что именно она родила от эльфа. Возможно, это в ее роду были эльфы, и генетика сыграла так, что эти гены перешли и к Лютику. Женщина спешно встала, одернула подол юбки и, казалось, на миг заволновалась. Она улыбнулась и протянула руку для рукопожатия вперед: —?Анна-Мария, приятно познакомиться. Ламберт на секунду растерялся. Он не был готов знакомиться с родителями Лютика! Тем более зная о их роде и происхождении… Ламберт одернул себя. Нет, что за глупости! Эта женщина причина не просто того, что Лютик жил сейчас, но еще и того, что тот был не полностью искалечен и верил, и любил, и был сильным. Так что он быстро пришел в себя и, протянув свою руку, взял ее ладонь в свою и, склонившись, поцеловал в тыльную сторону ладони. Выпрямившись, он сказал: —?Приятно познакомиться. Ламберт, ведьмак и… —?Муж моего сына,?— она мягко улыбнулась. Голос ее немного дрожал, а глаза отчего-то слезились. —?Я… так, извините, я просто нервничаю,?— она тряхнула головой, будто пыталась прийти в себя. —?О, если бы вы знали, как я сильно нервничаю…— сказал он, пытаясь ее успокоить, и он искренне не понимал, почему же она нервничала. Она графиня и ей вообще должно быть на все насрать. —?По вам… не скажешь,?— сказала она с легкой запинкой. —?Мам, он ведьмак… Его на кол наколи, так у него только мышца дернется, и то, скорее как судорога от боли,?— Лютик улыбнулся и сказал, уже Ламберту:?— она эмоциональна и уже… —?Ничего я не эмоциональна! Я взрослая женщина, не выставляй меня какой-то там… молодой дурой! —?махнула она рукой почти возмущенно, а Ламберт смотрел на нее и понимал, откуда же в Лютике столько какой-то стати, роскоши и красоты не сколько внешней, а внутренней. Она стояла, дорогая и роскошная, и, смотря на нее, он ощущал только какое-то странное немое умиротворение. Ее прямая осанка и сдержанная мимика. —?Я просто… Знаешь, я не видела тебя столько времени! А сейчас… я смотрю на тебя под руку с мужем! С мужем! Лютик улыбнулся и положил голову к Ламберту на плечо. Ламберт, откашлявшись, решил спросить: —?Вас… вас не смущает, что я… ведьмак? —?Отчего же должно? —?искренне удивилась она. —?Если Лютик пошел с вами под венец, то, должно быть, он счастлив… Разве что-то другое имеет значение? Разве есть что-то важнее, чем счастье собственного ребенка? Ламберт дерганно улыбнулся и кивнул. Да, счастье собственного ребенка. —?Не знаю… Мифы всякие ходят о нас,?— пожал он дерганно плечами, в самом деле не ожидав такой реакции на себя. В смысле, никакой, не было в ней внутреннего отторжения, страха, ничего. Она смотрела на него и в самом деле видела просто… мужа своего сына, и ничего более. —?К черту мифы! Они до добра никого не довели. Он заторможенно кивнул, чувствуя, что Лютик под его боком едва не мурлыкал. Он был абсолютно счастлив и доволен. Анна-Мария внезапно грустно выдохнула. —?Жаль, я не могу задержаться… Даже вырваться сюда было настоящим испытанием… —?Отец… ничего не говорил про меня? —?внезапно спросил Лютик, и Ламберт успокаивающе погладил его по боку. Она выдохнула. —?Вспоминал иногда, но это не то, что ты хотел бы услышать, Лютик, совсем не то… —?А Энтони? —?У него уже двое детей, Лютик, он забыл, кто ты и как тебя зовут. —?Я знаю, просто… мало ли,?— он пожал плечами. —?Но мне почему-то совсем не грустно от этого. Раньше бы меня это ранило. —?Знаю. Поэтому сейчас я сказала правду. Я… К сожалению, не могу преподнести вам слишком шикарного подарка на свадьбу, сам понимаешь,?— она скользнула рукой под плащ и достала оттуда мешочек. —?Но кое-что я смогла тебе принести… Свадьба, все-таки… —?она аккуратно протянула бархатный мешочек Лютику, и тот взял его так, будто брал на руки собственного ребенка. Он заторможено кивнул и улыбнулся. —?Спасибо… Я вообще никаких подарков не ждал… Я даже и не ждал, что ты придешь. Спасибо, я… Он прервался, когда кто-то крикнул: —?Миледи! Она встревоженно оглянулась и посмотрела на Лютика. Она занервничала. —?Боюсь, мне надо ид… —?Я понимаю,?— он кивнул и выпустил руку Ламберта, подойдя к ней и обнял ее. Она обняла его в ответ, и Ламберт видел, сколько любви в этом было. —?Думаю… У меня еще будут новости, которые я обязан буду тебе рассказать,?— сказал он тихо, и Ламберт лишь плавно покачал головой. Внезапно ему самому стало как-то паршиво и тоскливо. Она кивнула и мягко отстранилась от него, а затем посмотрела на Ламберта. Она улыбнулась ему и сказала: —?Берегите его… Лютик любит встревать в неприятности, думаю, вы это знаете. Ламберт кивнул. —?Да… Да, конечно, сберегу… Вы создали прекрасное творение, так что тут дело за малым. Она рассмеялась и плавно кивнула. —?Благословляю вас, дети мои,?— сказала она с нарочитой легкостью и снова накинула на себя капюшон. Она кивнула ему и, развернувшись, спешно ушла. Лютик еще стоял какое-то время на своем месте, прижимая к груди мешочек и смотря ей вслед. Затем тяжело выдохнул и развернулся к Ламберту. Покачав головой, он ласково взял его за плечи и притянул к себе. Лютик спрятал лицо в его шее и задушенно всхлипнул. Ламберт поцеловал его в макушку и погладил по спине. —?Не волнуйся, Лютик, новости еще будут… —?Я знаю… Я плачу не от тоски, Ламберт, а от счастья… Все хорошо… Просто сегодняшний день он… Я вышел замуж за любимого мужчину и увидел маму! Я просто… Это слишком. Я знаю, что для тебя свадьба это глупость, но для меня… —?Вовсе не глупость. Теперь не глупость. Неужели ты не видел, как меня трясло у алтаря? Лютик улыбнулся. —?Видел… —?Ну вот и все. Просто есть вещи, которые я не понимаю, но это не значит, что для меня это глупость. Я, знаешь ли, не могу понять гормональной перестройки, но это не значит, что я не отношусь к ней серьезно Лютик кивнул и посмотрел ему в глаза, ласково поглаживая его по груди. —?Я люблю тебя… И в горе, и в радости. Ламберт погладил его по спине и, склонившись, поцеловал. Лютик судорожно выдохнул и, прижавшись к нему теснее, взяв его лицо в свои ладони, поглаживая щеки, ответил на поцелуй. —?Пока смерть не разлучит нас… —?прошептал еле слышно Ламберт. —?Если ей это удастся,?— ухмыльнутся Лютик, прижавшись своим лбом к его, облегченно выдыхая. —?Я почему-то так устал… Поскорее бы в номер… —?О, я видел, где ты снял номер… Это хоромы! —?Ну так это наша первая брачная ночь, Ламберт! Все должно быть красиво. —?Я вовсе не против. Лютик улыбнулся и чуть отстранился от него, развязывая мешочек, который подарила ему мама. Едва завидев, что там, он в шоке раскрыл глаза и в ужасе прижал к себе мешочек, будто чего-то испугался. Ламберт нахмурился и потряс того за плечо. Лютик растерянно моргнул. —?Лютик… Что там? Ты пандору, что ли, открыл?.. Лютик снова моргнул и посмотрел на Ламберта. —?Ламберт… Помнишь тот домик, что нам понравился у моря? Ну… два этажа, веранда, помнишь?.. Ламберт фыркнул. —?Я скорее ту цену запомнил, чем тот дом. Знаешь, цена как-то медленно вытеснила его из моей памяти. Лютик покачал головой и сказал: —?Ну… Мы его купим, Ламберт. —?Что? Лютик, я, конечно, не совсем сошел с ума как ты, на почве детей, но я все-таки хочу, чтобы наш основной бюджет остался именно на них, а не на… Лютик медленно достал из мешочка какое-то колье. Его вид не сказал Ламберту ровно ни о чем. —?И что? —?Нам мама дом подарила, вот что! —?крикнул Лютик. —?Балда, ты знаешь, сколько оно стоит? Вот… Домик и плюс еще небольшую лодку! Ламберт раскрыл рот и покачал головой. —?Ты что, шутишь? То есть эта висюлька… —?Это реликвия, Ламберт! Только… надо продать правильному человеку. Я такого знаю. Ни на цент не обманет. Ламберт пораженно моргнул, а потом невольно рассмеялся, притянув Лютика за талию, прижал к себе, целуя. —?Если бы я знал, что у тебя такое приданное, то затащил бы тебя под венец лет двадцать назад. —?Ламберт, двадцать лет назад мне было лет шесть и я жрал цветы. Ламберт пожал плечами и чмокнул его в губы. —?Ну подождал бы, пока тебе не стукнуло лет там… Во сколько там в вашем роду замуж отдают? Лютик грустно выдохнул. —?Меня планировали после первой течки… То есть где-то в тринадцать. Ламберт широко раскрыл глаза. —?Безумие! Там же… Ничего толком не сформировалось! Куда там член пихать вообще? —?Я тебе больше скажу… В четырнадцать там не только член пихают, но и детей рожают… Закроем лучше тему, Ламберт… Я рад, что вышел замуж сейчас и за тебя… —?он плавно положил колье обратно. —?А сейчас пойдем праздновать дальше! А потом посмотрим, сколько нам подарили… Мы богатеем на глазах, Ламберт! —?Ага, надеюсь подарками свадьбу окупим хоть… —?С лихвой! —?крикнул довольно Лютик и, взяв его за руку, потянул вперед. В общем, Ламберту даже понравилось. Он любил шумные вечера, а тем более с выпивкой, так что все прошло даже неплохо. Но даже он в номер вернулся уставшим, а Лютик и вовсе упал в его руки, обнимая. Ламберт рассмеялся и прислонился к косяку. Зато комната была шикарной! Помимо того, что она была просторной, тут был вход в личную купальню. Комната была светлой, большой, кровать двухспальной и, казалось, мягкой. —?О Боже… Я ног не чувствую! —?прохныкал Лютик. —?А это все Геральт! Танцует же так себе, а нет… Давай последний танец! Сколько у нас за вечер последних танцев было? Сто? Ламберт снова рассмеялся и чмокнул его в лоб. —?Но… Нам срочно нужно посчитать! Все нужно посчитать! —?уверенно сказал он, но уже чуть менее уверенно отстранился от Ламберта. И еще два часа у них ушло на пересмотр подарков и пересчет денег. Самые шикарные, конечно, были от Йеннифер, Трисс и Кейры. Ну, не считая матери Лютика. Общими усилиями, Эскель с Койоном и Геральтом тоже нагребли неплохую сумму. В общих подсчетах они не только покрыли расходы со свадьбы, но даже оставались в плюсе. —?Только вот этот костюм я точно продавать не буду! —?сказал Лютик, доставая из коробки что-то слишком вычурное и яркое. —?Вот по-любому от Вальдо… —?Не надо продавать. Бери, что ты хочешь оставить… Мне лично все равно,?— он пожал плечами. Лютик радостно кивнул и пнул коробку ногой, рухнув на кровать и потягиваясь. Выдохнув, потер глаза и погладил Ламберта по пояснице. —?Ты чего так в лице изменился? —?Да так… Про Айдена вспомнил. И про маму… Просто… —?Малыш… —?протянул Лютик и выпрямился, погладив Ламберта по плечу. Он действительно выглядел разбито. —?Я… я понимаю, но… как бы эгоистично не звучало, но ведь у тебя есть я?.. Я… правда пытаюсь заменить тебе их всех. Ламберт ласково улыбнулся и, взяв его руку в свою, сказал: —?И у тебя отлично получается, Лютик. Просто сегодня мне так их не хватало. Это странно, но, наверное, я заразился от тебя, ведь я был уверен, что сегодня такой важный день. и… О тебе хотелось кричать! Показывать, какой ты у меня красивый, что ты меня любишь… И я ведьмак, который обручился с человеком… Это… это так много, на самом деле, что в голове не укладывается. Лютик… —?Да? —?он подсел чуть ближе и заглянул в глаза, ласково поглаживая руку Ламберта. —?Ты все, что у меня есть. Я… Странно говорить об этом, вроде, все давно сказано и решено, но… не оставляй меня. Лютик грустно улыбнулся и покачал головой. —?И как в твоей голове только умудрятся появляться все эти глупые мысли? Конечно же я не оставлю, Ламберт… Мы через многое прошли… Ты даже взял меня замуж! Теперь нам бы полностью быт устроить. Домик купим… —?говорил он, убрав растрепавшиеся черные пряди со лба,?— нормально ремонтом займемся. Сделаем, как захотим. Будем жить как настоящая семья. Может собаку заведем… Сторожевую какую. Огромную такую и злую, на тебя похожую. —?Волкодава? —?Может быть,?— он чмокнул его в губы и улыбнулся. —?Тебе понравился сегодняшний день? —?Да… Сначала было неловко, столько людей, и я большинство либо не знаю вообще, либо только здоровался! Но… Потом было просто весело и хорошо. —?О, ну да, особенно, когда ты пьяный соревновался в армресслинге с Лето! О, Господи, это был так смешно! Просто… Ламберт, ты и так на фоне других ведьмаков худее всех… А на фоне Лето! О Боже,?— он тихо засмеялся в его плечо. —?Расчет был на то, что он ногах почти не стоял… Кто знал, что меня уделают?! —?Ламберт, у него один бицепс размером с мои бедра… —?А что это ты на его бицепсы смотрел? —?А я на много чего смотрел… Чтобы потом думать о том, как люблю конкретно твои бицепсы,?— он потерся о его нос своим и чмокнул расплывшегося в улыбке Ламберта в губы. Ламберт довольно рыкнул и обнял его, прижав к себе. Погладил по выгнутой спине, а потом недовольно промычал, когда Лютик медленно отстранился. —?У тебя еще есть силы?.. Ламберт непонимающе вскинул брови. —?Смотря на что… Лютик цыкнул, закатив глаза. —?Чтобы по достоинству оценить мое белье, разумеется. —?Пф! Спрашиваешь! —?Тогда будь добр подождать,?— Лютик мягко подтолкнул его в грудь, а сам скрылся. Он снял с себя на ходу рубашку и закинул ее на ширму, а после и сам скрылся за ней. Ламберт заморгал и, стащив свою рубашку, забрался на кровать, выжидающе смотря на ширму. —?О… ты там что… что делаешь? —?не понял он. —?Переодеваюсь, разумеется! И Ламберт проследил за тем, как из-за ширмы вылетело и приземлилось на пол нижнее белье. Обычное. Он непонимающе моргнул. —?Я думал, оно под твоей одеждой? —?Не-а. Рубашка открывала слишком много кожи… Или ты хотел, чтобы его наблюдали все наши гости? Ламберт недовольно фыркнул. —?Ага, конечно же… Вообще надо, чтобы все в мире думали, что у тебя под одеждой вообще ничего нет. В смысле вообще. Черная дыра. Бесконечное пространство. Лютик рассмеялся. —?В то время как ты с заданий можешь прийти в куске ткани, скромно прикрывающей твой член?.. —?Это было всего один раз! И хватит мне про это напоминать, мне до сих пор стыдно! Трактирная девка, кажется, еще неделю мою жопу обсуждала со своей подружкой! —?О, не только жо… —?Закрыли тему! Лютик тихо хихикнул, а потом выглянул из-за ширмы. —?Готов? —?А можно быть не готовым? Лютик улыбнулся и медленно сделал шаг вперед. Потом еще один, и Ламберт просто раскрыл рот, разглядывая его. Фактически… белья в смысле одежды, в смысле что-то, что прикрывало бы самые интересные места не было… Но в целом… В целом у Ламберта сразу же защекотало в паху, пока он рассматривал его. Это… это не поддавалось описанию, и Ламберт не знает, как Лютик смог все описать портному так, чтобы у них получилось… Это. Цветочная лоза, обхватывающая его шею, и идущая вниз, по телу, расходящиеся на бедрах. Единственная ткань, которая была не цветами?— это совершенно небольшие завязки, которые, собственно, всю эту конструкцию и держали. —?Я… А я не понимаю, я сегодня что… Буду спать с произведением искусства?.. —?моргнул Ламберт, и Лютик улыбнулся, продолжая красоваться перед ним. Ламберт любил его тело, Боже, он его обожал, он мог бы писать о нем стихи, баллады, да целые рассказы! Белое и юное, такое тонкое и изящное, и теперь, абсолютно открытое, но так чувственно обрисовывая каждый изгиб… это выбивало воздух из легких. Ламберт похлопал по кровати и прохрипел: —?Иди же ко мне… Лютик довольно улыбнулся, склонил голову к плечу и украдкой подошел к нему. Он оперся коленом о край кровати и погладил себя по бедру, спросив: —?Так я тебе нравлюсь? —?Нравлюсь слишком маленькое и незатейливое слово,?— рыкнул он и резко схватил Лютика за руку, потянув на себя. Он вскрикнул от неожиданности и зажмурился, когда его резко толкнули на кровать и нависли сверху. Лютик, казалось, начал трепетать за пару секунд. —?Только не порви ничего… —?попросил его Лютик, видя, что глаза у Ламберта едва не горели. —?Мог бы не говорить… —?фыркнул Ламберт, чуть оттянув повязку на боку. —?Хотелось бы любоваться таким еще очень долго. Он плавно прошелся пальцами по родинкам на его бедре, вырисовывая созвездия, а после поднял взгляд на Лютика. —?Ты такой красивый… С ума сойти. Мне кажется, что каждый год слово ?красота? для меня обретает какое-то новое, на уровень выше значение… В первую встречу ты был красив как омега. А сейчас ты красив как произведение искусства. Лютик улыбнулся ему и погладил по груди, а потом резко дернул за медальон на себя. —?Если бы ты знал, сколько раз ты поражал меня… О, это бесконечно,?— он мягко поцеловал его, а после обнял за шею. Ламберт довольно промычал и прижался к нему ближе, чувствуя, как Лютик начал медленно притираться к нему. И он был таким ласковым и нежным, и таким хорошим… Таким… Правильным. Ламберт погладил его по груди, по бедрам и, чуть приподнявшись, соскользнул к внутренней стороне бедра. Лютик ответил на поцелуй еще более страстно и, поерзав, развел ноги в сторону, скрещивая их за спиной Ламберта. —?Какой ты нетерпеливый… И почти без предварительных ласк? —?искренне удивился Ламберт, когда прошелся пальцами меж ягодиц и обнаружил, что тот был мокрым. —?Ламберт, ты просто не знаешь, как сильно мне сегодня хотелось трахаться весь гребаный день. Ты… Ты такой красивый, в костюме, с прямой осанкой… О, ты так хорошо выглядел… А теперь давай… Сделай это,?— он подмахнул ему бедрами и укусил за нижнюю губу. —?Я себе это по-другому представлял… —?И как же? —?А вот так,?— и, оторвавшись от его губ, он поцеловал в шею, начиная оглаживать его меж ног, но скорее дразняще, чем действительно давая Лютику насладиться и сконцентрироваться. Быстрыми поцелуями он спустился к шее и плечам, и жадно накрыл губами сосок, посасывая. Лютик недовольно захныкал и поерзал, погладив его по волосам. Ему хотелось Ламберта, хотелось его прямо сейчас, а Ламберт… снова показывал, какой он чувственный любовник. Лютик любил ласки, а Ламберт любил подолгу его ласкать, изводя. Каждый раз он будто учил его тело заново, наслаждаясь. И в этот раз, закинув его ноги к себе на плечи, он будто впервые дарил Лютику ласки такого рода. Лютик зарылся пальцами в его волосы, выгнувшись в спине и тихо застонал, ерзая и жмурясь. —?Ну Ламберт, пожалуйста… Ты можешь сделать это потом… я… я хочу тебя… Ламберт медленно отстранился и пораженно вскинул бровь. Лютик никогда не отказывался от таких ласк, наоборот, сам был инициатором. —?К чему же такая спешка? —?удивлялся Ламберт с легким напряжением. —?Я думал, первая брачная ночь... Нежно, медленно… Я как-то не так выгляжу?.. Лютик закатил глаза. —?Да, не так, потому что я не должен течь от одного на тебя взгляда. Ламберт, я хочу… метку, понимаешь? Поэтому… —?А, вот оно как,?— он понятливо кивнул и поднялся чуть выше, снова целуя. Лютик шумно выдохнул, обняв его за шею, едва не начиная трепетать, чувствуя, как Ламберт удобнее устраивается меж его бедер, без конца елозя членом по животу. Взяв одной рукой под колено, он прижался к нему теснее и Лютик заерзал, сам спускаясь своей ладонью ниже и беря его за член, направляя в себя. Ламберт рыкнул и толкнулся, сменив рык на тихий стон. Он ощутил, как по телу Лютика прошла судорога от удовольствия, и навалился на него сильнее, снова толкнувшись, входя глубже. Лютик, обняв Ламберта и руками, и ногами, прижал его голову к своей шее, на случай, если на пике оргазма, Ламберт случайно забудет зачем его, собственно, сюда и пригласили. Впрочем, о таком забыть было очень сложно, даже если и постараться, потому что Ламберт сам едва не трепетал от мысли, что он поставит метку. Он ставил ее уже Лютику, но даже тогда почему-то это было… не столь интимно. Будто тогда у них в самом деле была лишь страсть и жажда, а сейчас это была связь и родство, которое делало каждое их действие каким-то особым… Не таким, как раньше. Поэтому сейчас у него дрожали руки, пока он слушал стоны Лютика и понимал, что сегодня он его пометит. Он его. По-животному дико он его. Весь и полностью. Оргазм накрыл Лютика быстрее, и, Ламберт, продолжая толкаться, чувствуя, как Лютика крупно затрясло от толчков, зарычал и лизнул место укуса. Он судорожно выдохнул и, поцеловал в место, резко впился зубами, входя до основания. Лютик пискнул и замер под ним. Ламберт тоже замер?— но на миг, после он возобновил темп, вгоняя клыки глубже. Лютик всхлипнул, крепче зажал его меж своих бедер и задрожал, спрятав лицо в его шее. Ламберт двигался быстрее и резче, доводя Лютика до второго оргазма, а затем и кончил сам, толкаясь до основания, давая узлу набухнуть. Лютик заполошно дышал в его шею, чувствуя, как клыки впивались в кожу. Больно это не было по многим причинам, начиная с того, что они занимались сексом с узлом, заканчивая тем, что в организме происходит мощный выброс серотонина при метке. Чтобы заглушить боль. Так что естественного обезболивающего у Лютика была с лихвой, но, о, Боже, что же с ним делало понимание, что Ламберт сейчас делал. Что зубы под кожей?— это не просто животная страсть. Это о больше, о многом большем. Лютик успокаивающе погладил Ламберта по волосам, чтобы тот не боялся, что причинял боль, и потерся о него. Ламберт снова зарычал, не расцепляя зубов, и Лютик едва глаза не закатил от того, насколько сексуально это было. Он дернул бедрами и издал тихий стон, ощущая, как узел потерся о стенки. А затем то же самое проделал Ламберт, делая маленькие краткие толчки, и одновременно разжимая челюсти. Лютик снова застонал, впившись ногтями в его спину и ощущая, как Ламберт принялся яростно зализывать место укуса. Лютик про себя удивился, как у него во второй раз ноги в судороге от удовольствия не свело. —?В порядке? —?прохрипел Ламберт, снова лизнув укус. —?Да… Лучше никуда… Боже… —?он отстранился от его шеи и рухнул на подушку, смотря в потолок,?— мне кажется, никто, кроме омеги, не поймет, какой это кайф… —?Правда?.. —?искренне удивился Ламберт. —?Я буквально тебе… клыки под кожу засунул,?— он склонился и сцеловал выступившие капельки крови, а после и вовсе прижался губами. —?Это… Я не знаю. У меня такой выброс эндорфинов в голове происходит, это… Это просто счастье! Я испытываю настоящее счастье! Не знаю, как описать… Это даже лучше оргазма… Я рад, что смог испытать это два раза в жизни! —?рассмеялся он и погладил Ламберта, старательно зализывающего укус, по волосам. Ламберт рыкнул и переплел их пальцы. Лютик сжал его руку и улыбнулся, ощущая, что едва не растекался от удовольствия. —?Я… Ламберт, иногда я чувствую, что должен тебе что-то сказать, как-то признаться в любви, но не этими словами… Но… Но понимаю, что нет таких слов, которые бы прозвучали правильно… Как сказать? Нет такого слова, которое бы уместило в себя что-то вроде… ?когда я смотрю на тебя, в груди у меня будто вспыхивает сотня светлячков, и все кажется таким светлым. Я бы положил к твоим ногам миры, только если бы это было нужно или возможно… Иногда я просто задыхаюсь, когда говорю с тобой, потому что меня охватывает такой ураган восторга и эмоций, что я не могу найти себе места… ты мое все, ты даже больше, чем я!..? Как же мне это описать? Ведь это даже не треть всего… У тебя тоже такое есть, милый, скажи мне? Ламберт чмокнул в место укуса и отстранился, посмотрев ему в глаза. —?Да… Знаешь, мне кажется, мы испытываем примерно что-то схожее… Это будто выше не то что слов, а даже понимания… —?он медленно вышел и, поцеловав Лютика, лег на бок, поглаживая по щеке. —?И как же… как же ты успокаиваешь эту бурю? —?искренне удивился Лютик, потому что эти эмоции и по сей день заставляли его задыхаться от любви. Ламберт выдохнул и улыбнулся. —?Ничего. Я просто с ней живу. И с тобой живу. Наслаждаюсь и думаю о том, как же мне повезло,?— он снова поцеловал его, и Лютик прижался к нему ближе, прикрывая глаза. —?Зачем же с этим что-то делать? Оно делает меня счастливым. Ты делаешь меня счастливым… Лютик улыбнулся и мягко коснулся метки, едва не морщась от того, что она болела, ныла, щипала и посылала другие не самые приятные знаки. Лютик кивнул и широко улыбнулся. —?Я… Да, я тоже думаю о том, как мне повезло… Я не думал, что выйду когда-нибудь замуж… да черт с ним, с замуж! Я не думал, что кто-то будет меня любить, помогать искренне и бескорыстно. Будет самым важным элементом моего развития. И, в конце концов… что есть тот,?— он мягко положил ладонь на щеку Ламберта,?— кого я сам безмерно полюблю, с кем теплее, с кем все… Становится лучше, прекраснее… Ламберт, ты лучшее, клянусь, что лучшее… —?О, есть и получше. Я просто… подходящее и нужное. Так? —?Нет… Важное и необходимое. Так точнее,?— он резко подался вперед и поцеловал его, плотно прижавшись. Ламберт широко улыбнулся, погладил его по спине и снова чмокнул в метку. Да, это в самом деле было так. И оба они про себя лишь умудрялись удивляться: а как же так вышло, что они все-таки рядом, любят друг друга, что они есть?.. Но разве это важно? Важно лишь то, что они были рядом, они целовались, и они любили друг друга. И что Лютик по-настоящему отвлекся от вопроса детей. Ему стало легче и даже думалось, что он отпустил эту тему. По крайней мере эту ночь он вообще ни о чем не думал. Ламберт был с ним самым страстным, самым нежным и ласковым. Он был всем и сразу, он заставлял забывать даже собственное имя, лишь самозабвенно отдаваясь ему и моля о том, чтобы это никогда не заканчивалось. И Ламберт брал. Брал его так, как никого ранее. Ламберту рядом с ним и вовсе казалось, что у него никого до Лютика и не было. Неясные тени и силуэты, с которыми, как оказалось, он ничего не чувствовал. По-настоящему он чувствовал только с Лютиком. Это было что-то неописуемое, неясное, но мощное, охватывающее с головой, нарастающее, словно цунами. И Ламберт чувствовал, чувствовал, что жил. С Лютиком, ради Лютика, благодаря Лютику. Нашел силы, чтобы оторваться от Лютика он только с рассветом, когда сил у них не было совсем. Но если Ламберт еще кое-как держался, то Лютик просто лег и… все. Он тупо смотрел в потолок, думая о том, что если бы не эльфьи гены, он бы сознание прямо на его члене потерял часа так два назад. Ламберт мягко лёг рядом с ним и увлек в свои объятья, улыбаясь так широко, что болели щеки.

И они просто молчали, смотрели друг на друга и думали...

А в самом ли деле возможно так любить? Всем своим существом, своей сутью. Знать, что каждая клеточка твоего тела хочет только одного.

Этого лица напротив.

Разве же возможно спустя пять лет быть все такими же влюблёнными? Почему же каждый поцелуй, как первый?

Разве же могу я, — думали они, — принадлежать и не себе вовсе, а ему, этому лицу напротив? Почему же оно намного больше Я, чем я сам? Почему оно так красиво? Почему этот человек так заботлив, мил и так горячо любим мной? Ответов на вопросы они не требовали. Они их уже и так чувствовали. Они их знали.

Нет, — подумал про себя Лютик. — Это больше, чем любовь. И он был сотню раз прав.

Просто такого слова ещё не придумали. О таком сакральном, чистом и скрытом просто не говорят. Это хранят, этим горят, этим живут.

Лютик жил. И Ламберт жил.

Друг в друге.