Сто Первый/Харон, Романтика, юмор, явное согласие (1/1)

Харон смотрит на Сто Первого и думает о том, что скажи ему кто в 2077-м о таком его будущем, он бы покрутил пальцем у виска и рассмеялся.Да чтобы он, здоровый, матерый, сам по себе навевающий чувство опасности гуль… вот так втюрился.Сто Первый вырос таким же великаном, оправдывая хорошие условия жизни в Убежище, и заодно не комфортность среди низковатых потолков.При первой встрече Харон не подал вида, но его прям пробрало от такой же ауры невидимой угрозы, что и у него самого.Но разница между характерами оказалась колоссальна.—?Харон, дружище, давай по пивку?Сто Первый весело скалится и протягивает почти черную бутылку телохранителю (которому до сих пор невдомек зачем такому умельцу телохранитель).—?Да, не откажусь.Отвечает гуль как всегда хрипло и флегматично, но в душе немного улыбаясь. В реальности же, он был уверен что кроме лицевых мышц, отвечающих за нахмуренность, остальные давным-давно атрофировались.Какое-то время они молча сидят внутри новой смотровой пристройки в Мегатонне, и пьют пиво, любуясь через окно на костры рейдерских привалов. Небо Столичной Пустоши как всегда хмурое, но в кои-то веки в нём есть огромные провалы, дающие полюбоваться яркими звёздами.Умиротворенную атмосферу нарушает только то, как странно Сто Первый подсаживается ближе, почти впритык. Нет, Харон и не обратил бы на это внимания, но сама странность в том, что свободная от бутылки рука Сто Первого так аккуратно ложится на его плечо. Броню они поснимали для удобства, так что через легкую ткань футболки касание весьма ощутимо.Харон не вздрагивает. Он даже находит в себе силы игнорировать это, и продолжать внутренне давить лыбу.Но не тут-то было?— Выходец из Убежища придвигается ещё ближе, совсем вплотную. Горячий бок чувствуется сквозь двойной слой ткани. Запах у Сто Первого такой же, как сам Сто Первый?— бродячий. Пыль, ржавчина, старое мыло и чуть-чуть пот.Харон удивляется что его давно атрофированный нос смог это всё распознать.Ещё Харон слегка охуевает, когда Сто Первый наклоняется к остаткам его уха, и жарко выдохнув, полушепчет:—?Не против, Харон, дружище?Если бы гуль мог, по нему бы сейчас забегали мурашки. Но мурашек на такой коже давно не было, как и настоящей улыбки.Внутренняя лыба перестает трещать и медленно гаснет. На её место приходит привычная, а главное, реальная эмоция?— морда кирпичом.Харон не двигается с места, но бутылку ставит в сторону. От греха подальше.Сто Первый тоже ставит своё пойло в сторону. И с громким вдохом надавливает обеими руками гулю на плечи. Харон поддается и опускается, но ноги не расправляет. А главное?— не расставляет!—?Чего ты молчишь, Харон? Это ж по-дружески, а?Гуль мысленно фыркает. Ага, так он и поверил этим интонациям, вон как до сих пор зубоскалит. Именно от такой наглости он до сих не решил, от чего бы действительно не поразвлечься. Однако, эта реалистичная дружественность, теплота, неподдельные искры в глазах при взгляде на него, искалеченного, обреченного, монстра… искренность на фоне приевшейся маски весельчака подкупает.Ширинка расстегнута, под футболкой уже шарятся (смешно. Он что, баба, чтобы от такого возбуждаться?), у самого Сто Первого и румянец немного проявился, а он по-прежнему бревно.М-да, подумать надо ещё немного.Ну в чём плюсы, например? Секс. Хорошо, его не было уже сто лет с лишним. Что ещё? Испорченные отношения с работодателем, который стал целым напарником? Это уже минусы. Из них вдобавок возможность стать подстилкой с пушкой. А что, бесплатно и к Нове ходить не надо.Харон поднимает руки, но этим действием заставляет застыть радостное выражение морды Сто Первого, поскольку он ими не помогает, а перехватывает чужие грабли. На вопросительный взгляд наконец раскрывает рот и шевелит иссохшими губами:—?По-дружески и у Хари можешь попросить, раз на гулей потянуло.Он ожидает что ему сейчас врежут, вот-вот сожмется кулак и влетит прямо в ость. Но нет, Сто Первый действительно хмурится, выпрямляется, неловко отряхивает низ майки, и молча поворачивает голову к окну.Обиделся что ль? Да нет, взрослый мужик ведь. Думает мозговнёй чтоб ответить такого.Спустя несколько секунд, когда Харон чуть было не решил сам подняться, Выходец из Убежища наконец снова поворачивает голову, и направленно смотрит гулю в глаза. Весёлости во взгляде больше нет, и эта настоящая серьёзность вновь пробирает гуля.—?Харон, ты не подумай что я так, ради интереса лезу. Ты вообще славный друг, и забрал я тебя из Подземелья, потому что понял, что станешь им ты точно. Просто, я это… Ну, на деле ты симпатичный оч- не подумай, я не стебаюсь! Аргх,?— Сто Первой раздраженно дернул щекой, махнул рукой. Вот она, зрелость. —?Можно поцелую?Вопрос бьет под дых, как супермутант суперкувалдой. Внутренне Харон так вытаращил глазенки, что те едва не вываливаются из орбит, внешне же он только чуть шире раскрывает их.—?Можно.И голос хрипит словно сильнее, и даже сердце даёт о себе знать. И Харон надеется, что в его больных водянистых глазах хотя бы немного видно того спектра чувств, что он испытывает.Сто Первый целует жарко, прижимается грудиной, а одной рукой, не теряя времени как говорится, снова спускается к области ширинки гуля.Харон бы и рад перевернутся и сменить позицию, вот только его так хорошо целуют…Они прерываются, дышат словно после заплыва со снарягой за плечами; в глазах Выходца из Убежища такие искры, что скоро и ослепнуть можно; а Харон снова внутренне улыбается.Сто Первый от нетерпежа толкается прямо в одежде, и коротко стонет. Харон в свою очередь перестаёт изображать бревно, и его руки помогают избавится от брюк.—?Такой всегда… неприступный,?— с перерывами на поцелуи говорит Сто Первый. Голос его порой словно потрескивает. —?Важный, хмурый… Каменный, да? Теперь побудешь каменным в ином смысле…Его рука крепко сжимает сохранившееся достоинство Харона, и у гуля наконец вырывается стон.Они какое-то время надрачивают друг другу, прежде чем Сто Первый решительно устраивается между ног телохранителя. Самое время сменить позицию, а не то скоро будет поздно. Харон крепко сжимает бока напарника, так, что у того чуть ребра не трещат.—?Не хочешь дальше? —?Сто Первый спрашивает мягко, но словно подначивая. По нему видно, что хватка у гуля действительно железная.—?В другом виде.После сказанного Харон порывается вверх, но не тут-то было!—?Нет-нет, сегодня будет именно так,?— Сто Первый снова скалится, и точно красуясь, облизывает свои пальцы.Хватка Харона ослабевает только тогда, когда эти пальцы добираются куда надо.Внутренне Харон снова стонет, и с удивлением замечает, что делает то же самое в реальности.А за окном всё также пылают рейдерские костры и сияют в кои-то веки видные звёзды.