Глава II (2/2)

— Что ты там делаешь, помилуй Господь? — Я рисую свой автопортрет, — ответила женщина, — так проще объяснить, как я выгляжу.

Мужчина покачал головой.

— Ди, там есть зеркало. Прямо над дверью, — он замолчал, делая паузу, — Ди? — Я закончила, — отозвалась она и передача захрипела, — ты готов, да?

— Как никогда.

— Мой рост метр восемьдесят, у меня темные короткие волосы и моя мама меня сравнивала в детстве с Ингрид Бергман. Так проще всего описать мою внешность.

— Ты очень красивая, — отозвался Генри, — если твоя мама была права. Я думаю, что она была права на самом деле. — Посмотрим, дорогуша. Посмотрим.

***День 59.

— ...и он хотел бы ей помочь, но чувствовал, как проваливается сквозь хрупкий тонкий лед, и вода под ним была обжигающей. Он барахтался и рвался на поверхность, кричал и размахивал руками, но стихия оказалась сильнее. Лесли поддался ей и провалился в темноту, отдавшись на растерзание рыбам.

Стояла тишина. Генри сидел перед ресивером, накинув на плечи плед и закрывал лицо рукой. Видит Бог, не это он хотел услышать. — Браво, Генри, — насмешливо сказала Делайла, — очень недурно. Очень. И почему ты мне не сказал, что тебя перевели в ?Белый Хребет? четыре года назад?

— Я думал, что я забрал все записи оттуда, — он сидел на стуле, не отрывая от лица руки, — что ж, во всяком случае, я очень старался собрать их все. Да, я так думал. — Ну, Генри, — голос Делайлы был довольным, — это правда очень недурно звучит. Мне нравится! Найти бы только неплохого редактора...

Генри вздохнул. Его морозило, он был простужен. Переход в похолодание через горный ручей был очень плохой идеей, особенно — вдалеке от вышки. Но за припасами ему было сходить необходимо. И вот, весь вечер к ряду, он просидел с открытой банкой фасоли, слушая передачи и отвечая гнусавым голосом на запросы. И теперь, практически в течении часа, он слушал то, как Делайла зачитывала ему его рукопись, забытую под кроватью в коробке. Он и не помнил про нее; Генри оставил ее в ?Белом Хребте? тогда, когда впервые посетил это место.

Делайла молчала в ответ. Он слышал, как она перекладывает с места на место бумаги и смотрел перед собой. Глаза его слезились и он постоянно утирал выступающие слезы тыльной стороной ладони.

— Спасибо за сказку на ночь, — гнусаво проговорил он, — но я был бы благодарен тебе за то, если бы об этом никто и никогда не узнал.

— Я — камень, — заговорщически проговорила она, — и я унесу эту тайну с собой в могилу. Можешь не беспокоится.

***День 94. Лето уходило за разговорами и бесконечной сменой дней и ночей. Конец июля дышал в лицо жаром, словно печь, раскалившаяся докрасна. Генри сидел перед трансивером и чувствовал, как по его лицу струится пот. Ему хотелось облиться холодной водой, но он был вынужден сидеть и следить за связью: в этом году период пожароопасности выпал на начало августа. Воздух был сухим и горячим даже внутри вышки. Его не спасал от жары даже маленький настольный вентилятор, он смотрел на него и ждал очередного сообщения о том, что обнаружен новый очаг возгорания.

Он взял в руку бутылку с водой и сделал один большой глоток. Вода была такой же горячей, как и все, что находилось в этом домике. От палящих лучей солнца было не спрятаться, и ему было жаль, что он не может вернуть ставни на окна назад.

— Генри, ты тут?

Он закрутил крышку на бутылке и поставил ее на стол, щелкая по кнопке трансивера.

— Так точно, капитан, — отозвался он.

— Все шутишь? — Алан усмехнулся. — Хорошо. Работа идет тебе на пользу. Предоставь сводку за последние два часа.

Генри протянул руку к планшету с исписанным листом бумаги. Он вгляделся в текст и заговорил: — В квадрате шесть был ликвидирован очаг, пострадавших нет. Причина возгорания не установлена. В квадрате одиннадцать, ?Бигфут?, ожидается поддержка с воздуха, пламя распространяется медленно. Угрозы для большого пожара нет.

— Что, никакой черной пятницы, Генри?

— Нет, — пожал плечами он, — по остальным квадратам без изменений. Но сохраняется высокая степень пожароопасности.

— Хорошо, — сказал Адам, — будь на связи, не хватало нам только ветра сейчас.

Связь оборвалась. Генри сбросил наушники, взял бутылку и вышел на террасу, облокачиваясь на обшарпанные перила балкончика. Он смотрел вдаль и видел небольшие столбики дыма, которые поднимались высоко вверх. Дым поднимался ровно, ветер не относил его в сторону. Усмехнувшись, он вспомнил, как дал имя первому пожару, который застал в пределах этой необъятной земли. Все, что происходило с Делайлой, больше походило на игру, которая не имела никакого логичного завершения. Даже спустя несколько лет она не переставала идти, вот только ее правила были известны лишь одной стороне. И Генри был абсолютно уверен в том, что он был не той стороной, которая была и оставалась бы в выигрыше. Возможно, это было даже к лучшему: он все равно не смог бы вести эту игру так же, как ее вела Делайла. Их разделяли пятнадцать километров пути, но, как виделось Генри, расстоянием между ними была настоящая пропасть.

Постояв еще какое-то время на балконе, он вернулся назад, усаживаясь за стол. Он знал, что был настоящим трусом, даже сейчас. — Эй, Генри, ты тут?

Мужчина взбудораженно повел головой в сторону, отвлекаясь от мыслей. Разумеется, он был тут, вот уже неделю он сидел у трансивера почти двадцать четыре часа в сутки, изредка прерываясь на сон. Вопрос был риторическим.

— Да, Ди, — устало отозвался он, — я здесь.

— У тебя очень уставший голос, — обеспокоенно сказала она, — когда ты спал в последний раз? — Что ж, — он поднес ладонь к лицу и принялся загибать пальцы, — начиная с позавчерашнего дня я передаю сводки каждые два часа, между этим я связываюсь с шестнадцатью вышками, умудряюсь спустится в туалет и съесть что-нибудь. Знаешь, мне кажется, что я сплю во время работы. И это все происходит автоматически, как у робота в каком-нибудь дешевом кино. — О, Генри, мне жаль тебя. Я помню, каково это.

Он промолчал, рассматривая затертый кубик.

— Ди? — Да? — отозвалась женщина.

— Сезон закончится через месяц. Скажи, я смогу тебя увидеть, наконец? Или...

Делайла замялась. Генри поджал губы, ожидая услышать от нее что угодно.

— Целый месяц впереди, Генри. Поспи, пока можешь.

***День 126. Месяц шел долго, он тянулся, словно резина и Генри не мог сказать точно, сколько недель он провел без нормального сна. Когда ситуация нормализовалась — он уснул, должно быть, на вечность — так ему показалось сначала, и проспал он больше восемнадцати часов. Он не спал так даже после дальнего перехода, который некогда положил всему этому начало. И так было каждое лето на протяжении вот уже нескольких лет. Нет, Генри это нравилось, он испытывал определенное удовольствие от такой чудовищной ответственности за гектары непроходимого леса. Он учился быть ответственным хотя бы тут, потому что с людьми у него не вышло. Он стучал пальцами по столу, песня группы Aerosmith плотно засела у него в голове. Он слушал трансляцию с Вудстока по радио и точно знал, что ему хотелось бы там оказаться. Генри хотел бы стоять тем субботним днем перед северной сценой и качать в такт музыке своей головой. Но он давно опустил все свои проблемы, и теперь ему было куда легче дышать. Он знал, что теперь он ни от чего не зависит.

— Эй, Ди? — спросил он в пустоту, поправляя микрофон на наушниках. — Ты тут? Послышался шорох.

— О, Генри, — мягко сказала она, — я тут.

— Собираешься? — Да, завтра буду выходить, — сказала она, — сезон закончился. Генри горько усмехнулся.

— Твой сезон.

— Что ты там выстукиваешь? — спросила она, резко повернув в другое русло. — Определенно что-то знакомое. — ?Я плакал, когда я встретил тебя, сейчас я пытаюсь позабыть тебя, твоя любовь это и страдание и кайф?*, — протянул Генри, — знакомо? — Никогда бы и не подумала, что ты любитель такой музыки. Тоже слушал трансляцию? — спросила Делайла. — Я была там в семьдесят девятом. Мне было двадцать семь. ?Вы знаете, в первый раз я путешествовал, выходя и в снег и в дождь...?*. Это было круто.

— Вау, — Генри одобрительно кивнул самому себе, глядя за окно, — это и в правду круто. Я хотел бы съездить на него в девяносто девятом. Говорят, что он должен быть хорош. Что ж, судя по тому, что эта трансляция пришлась мне по вкусу... — Сделай это, — Делайла усмехнулась, — возьми машину и рвани на чертов фестиваль. Оторвись там по полной. Он промолчал. Ему было грустно; игра повторялась снова. — Ты вернешься в следующем году? — спросил он.

— Думаю, что нет, — она вздохнула и рация резко захрипела, — извини, я собираю вещи.

— Да, я понял.

Разговор снова затронул эту тему.

— Когда ты выходишь, Генри? Когда закончится твоя работа?

— Через месяц. Седьмого октября я покину вышку и пойду через восьмой квадрат к дороге, весной переход занял у меня два дня. Девятого я покину Шошони и вернусь туда через пару месяцев, как только сойдет снег.

— Почему?

— Мне нравится эта работа, Делайла, — честно ответил он, — и вряд ли я хотел бы ее променять хоть на что-нибудь. Теперь. — Большой папочка, — усмехнулась женщина, — я буду скучать. Ты очень славный парень.

— Я тоже. Надеюсь, что мы когда-нибудь встретимся. — Еще свяжемся.

Генри снял наушники и положил их на стол. Вот и все.

***

10 октября 1994 года, национальный лес Шошони, штат Вайоминг. Генри шел через лес по плотно утоптанной тропе. Он уже не сверялся с картой по компасу, потому что неплохо изучил территорию. Работа не позволяла покидать вышку только в период высокой пожароопасности, поэтому он мог себе позволить контролировать ситуацию и внутри своего квадрата, отдавая предпочтение долгим прогулкам. Это лето было относительно спокойным, куда спокойнее, чем лето девяносто третьего или второго, когда лес только-только оправлялся от катастрофы.

Переход занял у него чуть больше времени, чем он рассчитывал. При подъеме вверх он попал под сильный дождь и был вынужден пережидать его, сидя в палатке. Он быстро наверстал упущенное время, и уже выходил к парковке, где все лето простоял его красный дрянной пикап, на котором он исколесил немало дорог. На зимовку он останавливался в разных штатах, и теперь думал о том, что хочет рвануть в Южную Дакоту, там он еще не был ни разу. Врата в Блэк-Хилс* были его очередной надеждой на то, что он не сможет оттуда вернутся и жизнь его затянет водоворотом так сильно, что он никогда больше не вспомнит про Боулдер. Даже в самых страшных кошмарах. Он вышел на парковку. Выезд загораживал черный фольцваген и Генри скрипнул зубами. Он надеялся, что водитель, который таким образом припарковал машину, не ушел слишком далеко и он смог бы вернуть его на место пинком по колесу. Сезон закончился и Генри просто не понимал, зачем было приезжать в такую погоду в лес.

Приблизившись к машине, мужчина постучал по окну водительского сидения, наклоняясь вниз. К его счастью, водитель оказался в машине и он не знал, чего ему ждать, припоминая себе давний случай с напавшим на них с Джулией хулиганом: вряд ли у него вышло бы так же отпугнуть нападавшего, как тогда. — Наконец-то, Генри, — сказала женщина, сидящая за рулем, — я очень долго тебя ждала.

?Ты даже не представляешь себе, насколько ты сам ждал этого момента, Генри?. Тот от неожиданности пошатнулся, отступив назад. Он во все глаза смотрел на женщину, сидящую за рулем и не мог поверить в то, что видел. Ее волосы были чуть ниже плеч, она была высокой и худой и морщинки мелкими сеточками залегли возле глаз. Он смотрел на ее лицо, и о, видит Бог — ее мама была права: она была похожа на Ингрид Бергман, с проседью в темно-русых волосах. И Генри, стоявший возле своего пикапа, не знал, куда деться. Он никак не ждал этого, он даже не смел надеяться. Но голос обрел свое лицо. — А ты еще лучше, чем я себе представляла, — усмехнулась она, — посмотри на себя, здоровяк! Ты бы мог стать настоящим секс-символом этого леса, парень, какой уж там Форрест Бернс! — Делайла? — наконец спросил он, и она вышла из машины.

— Что, не оправдываю ожиданий?

— Нет, что ты... То есть, я хотел сказать, эм, — он мотнул головой, — почему ты здесь? Разве ты не уехала в... ну, домой? — Я решила составить тебе компанию на фестиваль, — сказала она, — ты же не будешь против?

— О, нет, боже, конечно нет, — поспешно сказал он, — только он через пять лет, девяносто девятый год. Се-ейчас, насколько я могу быть в этом уверен, только девяносто четвертый.

— Да? Вот так досада, Генри. Что, предложишь мне уехать отсюда? — она склонила голову к нему, и он увидел мелкие капли воды в ее волосах. — Знаешь в чем проблема, м-м?

Генри вскинул брови. — У меня нет дома, Генри, — прошептала она.

Он засмеялся. Делайла подхватила его смех; это было слишком абсурдным, он не ждал этой встречи никогда в своей жизни. Он не понимал, что ему теперь делать, но даже этот момент был прекрасен, он не готов был жалеть об этом даже спустя годы. Он хотел его запомнить. — Можно я тебя обниму, Генри? — она смотрела на него, и он понимал, что теперь позволит ей что угодно. — Мне этого не хватало все это лето.

Генри снова засмеялся, выходя вперед. Делайла шагнула ему навстречу, обхватывая его руками. Она была теплой. Ее волосы едва уловимо пахли сигаретами и ему казалось, что приятнее запаха он еще не чувствовал. Это было тепло. ?Не этого ли ты ждал все это время, Генри?? Фольцваген тронулся с места, поднимая колесами грязную водяную пыль. Он уходил вперед по дороге черной точкой, растворяясь в белой мелкой пыли летящих с неба капель. А на стоянке стоял красный пикап, пустой и мокрый; и он грозился простоять на стоянке парка Шошони до конца своих дней, пока его холодное тело окончательно не изъест ржавчина.