23. Its the moment of truth (2/2)
Обратно группа добиралась на такси, арендованную машину пришлось оставить на стоянке рядом с рестораном. Никто не был в состоянии не то что вести машину, но и просто пойти прямо. Но никто при этом даже и не собирался ложиться спать. По дороге Оливер стал требовать у Кина позвонить Фабиану и узнать, можно ли на острове разводить костры. Мэтт отбивался, но в итоге сдался и таки позвонил только для того, чтобы получить четкое немецкое ?нет?.
- Штраф, - зашипел Оливер. - Спроси у него, какой штраф! - А какой штраф? - послушно повторил Мэтт. - Сколько? Пять или пятьдесят? Пять тысяч? Он еще некоторое время внимательно слушал, а затем попрощался и выключил телефон. - Значит, сегодня мы разводим костер, - удовлетворенно заявил Оли. - Просто это стоит пяти тысяч. - И ждем полицию, да? - скептически поинтересовался Фиш. - Нет, никакой полиции, - сказал Кин. - Фабиан сказал ,что там недалеко есть место, где вполне легально можно жечь костер. - Может, это и легально, но без зефирок и пива как-то грустно, -задумчиво протянул Ли. - Мы же еду-то в машине оставили. Надо послать кого-то за машиной. В итоге Ли же и поехал обратно на такси вызволять еду, а остальные занялись костром. Оказалось, что отведенное для костров место было всего-то в двухстах метрах от дома, о чем им сообщил торчащий из снега указатель. Так что саму площадку пришлось еще и откапывать. Затем туда же они притащили дрова и раскладные стулья с террасы. Но оно того стоило. Небо к вечеру расчистилось, и на нем появились звезды — яркие и близкие, какие бывают только в маленьких городках или на природе. Да и насладиться такой изолированностью им не удавалось уже давно. На секунду у Оливера даже промелькнула мысль, что было бы неплохо, если бы Максин поехала вместе с ними, и он мог бы взять ее за руку, а затем пойти гулять по ночному замерзшему пляжу и смотреть на звезды, но он постарался избавиться от нее. Он еще не был готов так сильно влипнуть в отношения. Конечно, ему стоило огромных усилий оторваться от нее сегодня утром, но, возможно, это время как раз необходимо, чтобы обдумать то, что между ними происходит. Или он снова врет сам себе? Как в тот раз, когда он решил, что правильнее отпустить ее, а потом чуть с ума не сошел от одной мысли, что ее у него отняли. А потом еще раз от того, что кто-то посмел к ней прикоснуться. И эта одержимость не лечилась сексом, он просто хотел ее еще больше. Но это было, судя по всему взаимно. Сейчас, она, наверное, ложится спать. Или уже спит. Интересно, а она думает о нем на ночь? Или, может быть ласкает себя? - Я скоро вернусь, - бросил Оли друзьям и пошел в дом. Ему срочно понадобилось выяснить, чем его наваждение занимается перед сном. Но, позвонив, задать этот волнующий вопрос он не решился. Максин явно не думала ни о нем, ни о сексе вообще. В ее хорошенькой темноволосой головке были сплошные экзамены и математика. Но почему-то сейчас, когда ее хрупкое соблазнительное тело не маячило перед глазами и не вышибало из головы все мысли, ему было интересно слушать, как она рассказывает про свой мир, с которым он еще никогда раньше не сталкивался так близко. Они проговорили около часа, и за это время в комнату к Оли успели наведаться Ли, помахиваяшампуром с нанизанными на него зефирками, а потом и Мэтт, отчаянно жестикулирующий и показывающий в сторону окна, чтобы Оли выглянул и посмотрел на кострище, который они развели. Нужно было идти к ним. Результатом разговора стало трофейное селфи девушки, от которого ему стало только хуже. Волосы девушки разметались по подушке, и на ней была эта чертова пижамка, которая так откровенно облегала грудь и под которую так удобно было запустить ладони, чтобы потрогать ее всю. Голубые глаза смотрели в камеру дерзко и с вызовом, и она нагло показывала ему язык. Он ответил ей тем же, думая только о том, что сам сделает с ней языком, как только доберется. Вслух ничего сказано не было, но он понял, что все же влип. Трахать ее — это одно, а звонить перед сном — совсем, совсем другое. Он очень серьезно влип. Ему нужен был не только секс, ему нужна была вся она. И ему это не нравилось. Когда Оливер вернулся к друзьям, костер уже горел вовсю, и уже не одна банка пива была опустошена.
- Как-то ты нескоро вернулся, - недовольно проворчал Джордан. - Уж как смог - отмахнулся Оли. - Да девушке он своей звонил, - буркнул Никколз, вытаскивая из ящика еще одну бутылку пива. - Когда я зашел, он как раз спрашивал у нее, что такое бозон Хиггса.
- Она не моя девушка! -тут же ощетинился Оли. - А кто? - усмехнулся Мэтт. - Вы живете вместе, вы спите вместе, ты отвозишь ее на экзамены, ты звонишь ей…
- Иди нахер, Мэтт, - оборвал его Оли.
- Как скажешь, - примирительно поднял руки Мэтт. - Но со стороны все выглядит именно так. - Пойду-ка я, пожалуй, спать, - вдруг сказал Фиш. - Мне завтра еще аранжировку доделывать, надо успеть проспаться. - И я, пожалуй, тоже погребу уже в кровать, - сказал Ли, складывая свой стул. - Очень долгий день. - Да, надо расходиться, - кивнул Кин. - Мэтт, может, посидим еще немного, - обратился Оли к Никколзу. - Если честно, то я ждал, что ты предложишь, - ответил Мэтт. Они подождали, пока Кин, Ли и Джордан соберут свои стулья и бутылки из-под пива и отнесут их в дом. Наконец, они остались одни у догорающего костра. - Ну, - начал Мэтт. - И что тебя так тревожит, что ты решил, наконец, снизойти до своего забытого лучшего друга? - Эй, я никого не забывал, - фыркнул Оли. - Просто был немного занят. - Ах, так это теперь называется, - улыбнулся Мэтт, но уже без сарказма. - Выкладывай. Что с тобой происходит? - Элис, - коротко ответил Оливер. - Дай-ка подумать, - сказал Мэтт. - Тебе плохо от того, что ты влюбился в кого-то сразу после ее смерти? Или от того, что Максин так на нее похожа?
- Я не влюбился, - жестко ответил Оли.
- А в чем тогда проблема? Если речь просто о сексе, то можно сказать, что ты просто снял стресс, разве не так? - вкрадчиво сказал Мэтт. - Ты же так делал уже несколько раз, когда сидел на кетамине.
- Да всего два раза на самом деле, и то под наркотой, а потом мне хотелось убить себя за то, что изменяю. А с ней… Я не влюбился. Но у нас… вроде как отношения, - наконец, произнес мужчина. - И это неправильно. Прошло слишком мало времени после ее смерти. - Физической — да, но ведь она полгода уже не выходила из комы, я не считаю это изменой, - хладнокровно сказал Никколз. - Знаю, но я все равно считал, что мы все еще вместе, до тех пор, пока… ты понимаешь, - и Оли замолчал.
Мэтт тоже задумался.
- Я не знаю, правильно ли я поступаю, рассказывая это здесь и сейчас, но когда-то я должен был это сделать, - начал Мэтт. - Черт, я даже не знаю, как тебе сказать и стоит ли вообще. Я просто надеюсь, что после этого ты перестанешь так мучиться чувством вины. - О чем ты? - непонимающе спросил Оли. - В общем, еще до того, как все произошло… Когда вы только приехали в Мюнхен… Черт, я правда не знаю как сказать… - Мэтт помолчал, а потом выпалил на одном дыхании. - Короче Элис не такая невинная, как тебе казалось. Я ее застукал однажды прямо на студии с нашим звукачом, помнишь Ричарда, такого качка? Она клялась, что это один раз, что это случайность, что ее интересовало его тело, что она все равно любит тебя. Но сейчас я просто уверен, что это был не один раз…
- Я не верю, - Оливер не мог поверить своим ушам. - Это правда, - тихо сказал Мэтт. Дыхание перехватило, его как будто с размаху ударили в солнечное сплетение, и стало тяжело дышать. Мир перевернулся для него с ног на голову. Отношения, в которые он столько вложил, оказались фарсом. В то время как для него Элис была единственной, и он максимум позволял себе легкий флирт, она вообще ни во что его не ставила. Ей просто понравилось чужое тело, и это достаточный повод? Боль от осознания такого предательства была почти физической.Все, что днем казалось таким ярким и красивым, стало серым. Его как цунами накрыло волной боли и депрессии. Снова в старую знакомую колею, откуда он, казалось бы, только что выбрался. Оли встал и яростно отшвырнул стул в сторону. Ему хотелось крушить все вокруг. Тот фундамент, на который он опирался, грубо выбили из под ног. Кому вообще можно доверять, если каждый, кого ты называешь близким, в итоге предает. Теперь ничего не осталось, кроме жгучей ненависти. К Элис. И злости. На Мэтта.
- Ты должен был сказать мне. Тогда! А не сейчас, - он был в ярости.
- Оли, стой, - Мэтт вскочил, положив руку на плечо Оли, но тот резко сбросил ее. - Я правда думал, что так будет лучше. - Лучше? Для кого? Уйди, Мэтт, иначе я за себя не отвечаю, - зло ответил Оли, и его глаза опасно сверкали гневом. В таком состоянии его действительно лучше было не трогать. Он развернулся и быстро зашагал в противоположную от дома сторону, в непроглядную темноту снежной ночи.