Четверо товарищей. Глава IX: Фантайнская дивизия. (2/2)

— Тот часовой, что стоит на КПП, он из какой роты?

— Из вашей, герр Агриас.— Он заставил меня предъявить документы, на морозе и ветре...

— А что в этом такого? — Ухмыльнулся майор. — Ефрейтор выполнял свой долг, местные жители это ведь замечательный солдатский материал, не так ли?Гауптман не мог не согласиться...***Около восьми сотен бойцов выстроилось на расчищенном от снега плацу. Ветер, к счастью, поутих, прибывшим из ульев солдатам и офицерам стало намного легче. В центре плаца стоял майор Альшпис и Агриас, остальные командиры стояли у своих рот, взводов и отделений. На флагштоке у плаца реяло белое знамя с трёхзубой короной, майор выдерживал торжественную паузу.

— Солдаты и офицеры третьего батальона! — Начал он. — В наше расположение прибыл гауптман Агриас, теперь наш батальон является полностью укомплектованным, а у нашей второй роты появился собственный командир. Следующие несколько месяцев, батальону и всей нашей дивизии предстоит провести в тяжёлых учениях. Наше молодое знамя пока не познало ни побед, ни поражений, но мы ещё проявим себя. Герр гауптман, займите своё место в строю.Агриас строевым шагом пересёк плац и занял своё место у стройных шеренг второй роты. Почти две сотни бойцов: полнокровное, мощное подразделение.

***— Бодрее! Бодрее! Не терять шага! — Кричал майор Альшпис, перекрикивая порывы ветра. Рота Агриаса двигалась в середине колонны, он сам внимательно следил за своими подчинёнными. Ясно виделось отличие новичков от ветеранов: первые выдыхались и отставали, снаряжение на них было плохо подогнано, копыта утопали в ещё не притоптанном снегу, вторые же не испытывали больших проблем. Колонна постепенно ломалась, растягивалась и теряла порядок.— Надеть противогазы! — Скомандовал майор. Колонна замедлилась, солдаты на ходу полезли в продолговатые цилиндры и достали резиновые маски. Колонна успела подравняться, отставшие подошли. От противогазов было тяжело дышать, а идти надо было так же быстро. Вскоре снова появились отстающие. Майор наблюдал за процессией, пропускал всю колонну, затем перегонял её и снова оказывался у её головы.

Новобранцы задыхались в масках, идти стало ещё тяжелее, колонна опять растянулась.

— Снять противогазы! — Колонна снова остановилась, послышался кашель и тяжёлое дыхание сотен глоток. Ветер снова окреп, к одышке добавился стук зубов. Противогазы были убраны и поход продолжился. Майор Альшпис слыл жёстким офицером, батальон непрерывно учился и тренировался, особенное внимание уделялось пешим маршам. Не было необходимости в том, чтобы сооружать полосу препятствий, в окрестности были и горы, и реки, и бурелом, и овраги. Солдатам было тяжело, они попали в специфическую местность, где жил специфический народ и царила специфическая погода. Жители ульев, даже те, что призвались во второй раз, страдали от непривычного им климата. В лазарет нередко попадали больные с воспалениями лёгких и обморожениями, даже Агриас свалился с температурой после того случая на КПП, но заставил себя быстро поправиться и снова встать в строй. Тем не менее, день ото дня солдаты крепли. Ветераны, призванные по второму разу и ветераны добровольческих бригад помогали новобранцам, вытягивали их на свой уровень.

Колонна продолжала движение. Батальон должен был остановиться на привал на берегу речки. Он дошёл до места уже к вечеру. Там были вскоре разложены костры, военные начали готовить ужин. С батальоном шло несколько двуколок, впрягшаяся в них тягловая пехота оставила свой груз в центре нового расположения и тут же легли отдыхать. Батальон шёл полной походной колонной: с дополнительным боекомплектом, брезентом для палаток и всем прочим. Солдаты шли с оружием и полным боекомплектом — в патронташах было по 140 патронов, в гранатных сумках по 4 гранаты, трёхгранные штыки висели на портупеях в своих петлях. Сейчас это всё было разложено вокруг костров вместе с остальной солдатской ношей. Место для лагеря находилось в низине, в окружении холмов, ветра в ней почти не было.

— Герр Агриас, как настроение в роте? — Альшпис нагрянул внезапно для гауптмана, наблюдавшего за своими солдатами, располагающимися у разгорающихся костров.

— Приемлемое, герр майор! — Отрапортовал Агриас. — Располагаемся на ночлег, мой гауптфельдфебель пошёл в обоз за провиантом. — Тут он обратился к своим солдатам: — Ребята! Герр майор интересуется вашим настроением!

Среди солдат раздались раскаты горького смеха и сдавленная ругань. С земли поднялся один из унтеров и отсалютовал:

— Замечательно себя чувствуем, герр майор! Пребываем в приподнятом боевом духе, готовы биться с банками тушёнки не жалея клыков, а со шнапсом — не жалея печени! — Эти слова спровоцировали взрыв смеха, некоторые ветераны закатались по земле заливаясь хохотом. Майор был доволен и широко улыбнулся.

— Ржать на пустой желудок — признак низкой дисциплины! — Картинно пожурил он чейнджлингов, а затем повернулся к Агриасу и уже более серьёзно добавил: — Чтобы все были сыты и расположены в палатках в течении часа, вам понятно?

— Понятно, герр майор!

Альшпис кивнул, и ушёл инспектировать другую роту. Гаупфельдфебель вскоре вернулся, солдаты получили довольствие. Палатки были поставлены быстро, с едой же вышло тяжелее: контроль над готовкой взяли солдаты из сельских жителей: они понимали, как сварить мясо, в отличие от биненштокеров, которые этому только учились.Выслушав отчёт гауптфельдфебеля, начальника хозяйственной части роты, Агриас ушёл к поставленной для него палатке. Его денщики уже приготовили пищу, Гауптман насытился, а потом попросил одного из них собрать командиров взводов.

У костра собралось пятеро чейнджлингов: гауптман, двое лейтенантов и трое оберфельдфебелей — командиры взводов роты.

— Герр Агриас, зачем вы позвали нас? — Спросил его лейтенант Пейтис, он был из старых офицеров-фантайнцев, поэтому не уделял большого внимания формальностям.— Хочу выразить вам свою благодарность. — Ответил Агриас. — Я молод, глуп и неопытен, мне тяжко приходится в этой обстановке, и вы меня отлично подпираете.

— Это наша обязанность, герр гауптман. Но ведь во время настоящего боя рота окажется в ваших копытах, а не в наших. — Ответил ему лейтенант Карриан, враксианец. Он лишь недавно окончил офицерскую академию, был амбициозен и страдал уставщиной.

— А будет ли этот "настоящий бой"? — Со смехом возразил ему оберфельдфебель Каринкс.

— Будет, старина. — Тяжело вздохнул Пейтис. — Не просто так создают дивизию, не просто так расширяют призыв. Что-то точно будет.— Надеюсь, с оленями. Этим сволочам точно не хватило тогда.

— Олени дурные вояки, говорят. — Вставил слово Агриас.

— Говорят, что еквестрийская принцесса поднимает солнце, а луна сделана из сахара и спирта. — Хмыкнул Каринкс. — Олени хитры и храбры до отчаяния. Они метко стреляют и хорошо прячутся, не боятся ходить в штыки. Религиозные, чёрт бы их побрал, что ни атака — то священники ихние за цепями идут, орут что-то, своих подбадривают. Мы их в первую очередь стреляли, если попадался в плен такой — убивали не раздумывая. Они в долгу не оставались, выжгли и ограбили всё что на пути к Фантайну стояло... — Чейнджлинг замолчал, смотря в затухающий огонь.. Отблески пламени мелькали на его матово-чёрном панцире и в тёмно-серых глазах. — Вот такое у нас было, герр Агриас. Страшное дело.— Понимаю вас, герр оберфельдфебель. Возможно, вам пришлось столкнуться с армией, но нам пришлось столкнуться с нашим нежеланием убивать собратьев-чейнджлингов. — Ответил Агриас, чувствуя как накапливается его недовольство по отношению к Каринксу, замахнувшемуся на авторитет старшего по званию.— Тем не менее, вы убивали их, и достаточно хорошо, раз вас назначили гауптманом вне очереди. — Эти слова прозвучали спокойно, даже иронически весело. Командир взвода не ругал ими, скорее посмеивался над Агриасом, как над ребёнком-выскочкой. Агриас вспыхнул: он гордился своим званием, в его памяти снова всплыл тот жуткий день, когда он нашёл силы повести бойцов в атаку, и когда они недосчитались очень многих из них, вспомнил радость и горе от тяжёлой победы над врагом. Ему вдруг стал противен этот колкий насмешник, не признающий его заслуг... Он бросил на Каринкса тяжёлый взгляд, а затем тихо сказал:

— Господа офицеры. Завтра у нас много работы. Отправляйтесь в свои подразделения.

— Слушаемся, герр гауптман! — Почти одновременно сказали командиры взводов, и один за другим удалились. Уходя в свою палатку, до него донеслось: "Что ты нагородил! Злой командир хуже пожара!". Улёгшись в палатке и укрывшись шинелью, Агриас быстро уснул. Его рота тоже спала: сытая и относительно довольная. Завтра будет тяжело, и послезавтра тоже. Надо будет бороться с погодой, с тяжёлой службой, с собственной неопытностью и с недоверием подчинённых. Но Агриас знал: новая дивизия закалится в этом унылом краю, рано или поздно она станет грозной силой и проявит себя.