Пролог (2/2)
И так с самых первых дней осады, защитники крепости отражали наступление перевертышей. К сожалению, на других участках фронта чейнджлингам удалось порвать оборону Красной Армии, и Зимняя крепость оказалась в окружении. А силы защитников, несмотря на упорство и смелость продолжали таять день за днем.
Через 5 минут в помещение заглядывает старшина Данилов, за которым посылал комиссар.
- Товарищ комиссар, вы хотели меня вид…- Тут его речь обрывается, когда он замечает под завалом тело, на рукаве которого виднелся знак отличия комрота. – Ёшкин кот. Эт шо получается, мы лишились и комрота тоже?
- И комрота тоже. – Коротко кивнул Громов, закуривая свою последнюю сигарету. В общее, у него не было явного пристрастия к этой вредной привычке. Потребность выработалась во время войны, когда он сильно начинал нервничать. Этот случай не исключение.
- Таки…кто теперь командует? Если старших командиров больше не осталось? – Подходя к комиссару, спрашивает старшина и садится напротив него. Данилов был красноармейцем из “старой гвардии”. Участвовал в Зимней Революции и воевал с силами белогвардейцев и интервентов Эквестрии. К Великой Войне он был уже с седой гривой, вместо блондинистой, а бурая шерсть уже не была такой яркой и с возрастом становилась тускней. Лишь его взгляд, ярко-зеленых глаз оставался таким же “живым”, как и в молодые годы.
- По уставу, в отсутствии старшего командира, по тем или иным причинам, командование переходит в копыта комиссара подразделения. – Выдыхая дым от сигареты, проговаривает Громов, взглянув на пожилого красноармейца, пытаясь найти в его реакции то, что выдаст в нем недовольство данной перспективой. Но Данилов лишь вздохнул и ответил ему.
- Выбора то и нет, товарищ комиссар. Не в то время, не в том положении уже мы, как в старые времена командиров по решению солдатских комитетов назначать. – Старый пони прекрасно осознавал положение остатков их полка. Устои, что установились после Зимней Революции, с приходом к власти Василия Панцушенко поменялись, а другие отменены. В том числе и выборность командиров. Первоначально, в Красной армии данное решение, об упразднении солдатских комитетов, было воспринято негативно, в особенности среди тех, кто начинал Революцию. Но постепенно, все недовольно начало утихать.
- Ну, так, какие будут приказы, товарищ комиссар?
Громов в последний раз затянулся папиросой, смог, наконец, совладать со своими нервами и бросил окурок на пол, притоптав его копытом. Затем комиссар сверился со своими часами.
- Скоро жуки предпримут очередной штурм казематов. Распределите оставшиеся патроны, чтобы бойцам хватило хоть, насколько то выстрелов и готовимся принять ближний бой. – Ответил, наконец, тот, давая распоряжения старшине, чтобы тот после этого передал все красноармейцам, которые все еще могут стоять на копытах и сражаться.
У них не было возможности пробиваться к своим, как и не было возможности отбросить противника и снять осаду с крепости. Было только два варианта. Сложить оружие и сдаться, тем самым дав оккупантам возможность распоряжаться их жизнями. Но Сталлиоградская пропаганда не дремала, и заранее готовила всех красноармейцев к тому, что ждет их в плену у чейнджлингов. Смерть покажется милосердием. Поэтому, все, что им оставалось, это продать свои жизни подороже.
Но штурм задерживался. Громов не мог понять почему. За время осады он четко выучил, во сколько перевертыши проводят артобстрел и во сколько начинают атаку. Были и ночные попытки взять казематы, которые так же не увенчались успехом и поэтому враг быстро отказался от этой идеи.
Но вскоре тишину нарушил очередной свист летящих снарядов.
“Еще один артобстрел?”
Снаряды упали на территории крепости и рядом с казематами, но не взорвались. Вместо этого, они начали выпускать из себя густой, бледно-зеленый дым, которым мигом начал распространятся по крепости.Комиссар, увидев это, тут же осознал, что это был за дым. Химическое оружие. Последний довод чейнджлингов.
- Газ! Газовая атака! Быстрее, берите повязки, намочите их, и обвязывайте лицо! – Немедленно отдал команду Громов. У полка не оказалось противогазов, так как никто не ждал, что чейнджлинги станут применять на войне такое подлое и смертоносное оружие. А получить средства защиты не успели, так как оказались в окружении в Зимней крепости. Командиры в подобных ситуациях не находили лучшего решения, кроме как использовать мокрые повязки. Но эффективность этого решения, Громову и оставшимся солдатам полка, предстояло проверить это впервые.
Газовое облако в короткие сроки распространилось по всей крепости. Чейнджлинги точно знали, сколько именно понадобится смертельного оружия, чтобы наверняка вытравить защитников.
Солдаты кашляли кровью в свои повязки и пытались, хоть как-то спастись. Но все было тщетно. Бежать было некуда. От этого врага, не защитят толстые стены фортов и казематов. Пони падали, на землю закашливаясь кровью. Некоторые выхаркивали куски своих легких. И такими темпами, химическое оружие выкашивало оставшихся защитников крепости, не щадя никого, включая раненых красноармейцев, что лежали в подвалах крепости на носилках и самодельных кроватях.
Вскоре, газ начал оседать и рассеиваться. Остатки погнал попутный ветер, дальше от стен Зимней крепости.
Спустя еще некоторое время, отряды чейнджлингов начали заполонять двор. Одетые в противогазы и уверенные в своей победе, они шли практически в расслабленном состоянии. Натыкаясь лишь на мертвые тела красноармейцев.Обер-лейтенант обходил казематы, вместе с тройкой солдат. Они стались не касаться тел мертвых пони. Скорее это было пренебрежение из-за обезображенного вида, нежели чем, боялись своего же химического оружия.
Офицер убедился, что Снежная крепость под их контролем и обернулся к перевертышу, который нес на своей спине переносную вокс-станцию.
- Радист, передай в штаб, что очагов сопротивления в крепости нет.
Чейнджлинг, снимает рацию со спины и, поставив на пол, начал настраивать нужную волну для связи со штабом.
Но тут чейнджлинги услышали глухой кашель, который начинал усиливаться. Они взглянули в сторону источника звука и заметили, как одно из тел начало шевелиться и вздрагивать от сильного кашля, а изо рта вытекала кровь. Пони перевернулся на живот, сплевывая на пол скопившуюся во рту кровь, и начинал медленно подниматься, взяв винтовку и опираясь прикладом об пол, постепенно поднялся на копыта.
Чейнджлинги ошарашенные этой сценой не сразу заметили, что начали, двигались еще несколько тел, казалось бы, мертвых пони.
- О-обер-лейтенант, здесь же не должно было быть живых! – Проговорил один из солдат и попятился назад, прежде чем раздался винтовочный выстрел, и пуля сразила чейнджлинга до того, как тот решился бы бежать. Один из красноармейцев был еще в состоянии держать винтовку, чтобы выстрелить из нее, что собственно он и сделал. И вскоре выстрелы начали раздаться по всем казематам. А оставшиеся в помещении перевертыши начали выбегать наружу, поддавшись панике. Что было неудивительно. Полуживые пони, шатаясь и порой даже падая от приступов кашля, все равно продолжили преследовать жуков, посылая им вдогонку по одному или два выстрела, если могли. Кто-то даже смог настигнуть чейнджлинга в коридоре и заколоть его штыком.
Вскоре из казематов выходили уже не одиночные фигуры, а группы по несколько пони и в общей сложности их было около двух десятков. Обмотанные окровавленными повязками, залитыми кровью глазами. Остатки 12-го стрелкового полка, пошли в свою последнюю, штыковую атаку.
Противник был обращен в бегство, и офицерам понадобилось много времени, чтобы принудить солдат к соблюдению дисциплины. Но эта контратака ярко заполнилась всем, кто был ее свидетелем.
Зимнюю крепость так и не удалось взять штурмом. Ее заняли повторно, только через несколько часов, когда убедились, что живых теперь точно не осталось. А два десятка красноармейцев остались лежать на окраинах крепости. Встретив свою смерть, только тогда, когда прогнали неприятеля, и выполнили свой последний долг перед Родиной.
Триммель был вне себя от ярости, когда узнал об этом “инциденте с мертвецами”. Он распорядился, чтобы не одного слуху не распространилось по армии. Меньше всего он желал, чтобы войска были деморализованы подобным в канун заключительного наступления на Сталлионград, которое начнется завтра, и тогда, больше ничто не будет угрожать миру и процветанию Пакса Кризалис.