Часть III.III. Обычное утро обычного человека. (1/1)
Утро. Пока на улице города довольно пасмурно и дождливо, а аромат все той же погоды пробирался в дома каждого человека, в доме Беккеров было довольно уютно и тепло. Свеча, что горела ночью, практически потухла и уже покрылась некоторым слоем пыли. Одно из окон было немного приоткрыто, от чего легкая дрожь могла пробежаться по телу в любой момент. Николя, что только-только проснулся, молча ждал, пока проснется и Евгений, чтобы чего-то не натворить. В мыслях же было только одно?— когда он очнется? Неожиданно для парня, под окном послышался весьма хрипящий, чем-то устрашающий голос, издававший что-то похожее на песню, протяжную, монотонную и гнусавую мелодию, что все также одаривало каким-то непонятным страхом внутри. Одевшись, мальчик подошел к тому месту, но… Никого не было? Может воображение. И вдруг, позади его тронули за плечо, но после это оказался уже проснувшийся Женя.—?В-вы… Что пуг…пугаете…— Ах, прости, не думал, что ты боишься прикосновений? Что-то стряслось? Почему не спишь? Пять утра все-таки.— Услышал странную музыку из-за окошка… Но там никого не оказалось.—?Рядом с нами церковь, и возможно там сейчас хор или что-то наподобие этого. Не бойся, особенно когда я рядом. Точнее не бойтесь. А вообще, можно перейти на ?ты??—?Д-да, можно, Жень, конечно…—?Хорошо. Так как ты уже проснулся, спрошу?— не хочешь позавтракать, а то у меня вроде еще осталась запасенная еда? Кстати, недавно в книге немецкого происхождения прочитал про такое искусное блюдо как бутерброд. Недавно пробовал?— довольно вкусно. Да и хлеб с маслом дома есть, думаю тебе понравится, Николя. И еще?— сегодня хочется мне купить одно такое фосфорное изделие у гончарного мастера. Не хочешь сходить со мной, или побудешь здесь?—?Я хочу чуть поесть… да, я обязательно схожу с тобой.—?Вот и хорошо. Кстати, держи.Парень дал Николя золотую монету, где был изображен Наполеон, а также с одной из частей надпись ?Napoleon Empereur?.—?Красивая монета… Я видел их в учебнике. Но мне она практически никогда не попадалась. Так, пару раз.—?Да. Недавно возобновили их чеканку… Думаю ты знаешь, что это такое, ну и вот. Решил все же подарить ее тебе, как скромный подарок для нового друга.—?Спасибо тебе, Женя.—?Не стоит благодарности. Ну ладно, я оденусь, а то вижу стеснение на твоем лице. И, раз уж рано проснулись, то покончим с делами в это же время. В библиотеке, впринципе, делать не чего, сегодня она может быть закрыта. Покушаем, да и пойдем. Лавка Кёнигсберга довольно рано открывается, примерно к шести, а может и к семи утра. А за час прогуляемся, подышим воздухом, все такое.—?Д-да, я тебя понял. Пока Евгений одевался, Николя все-таки решил, что сделает чай, чтобы хоть что-то сделать. Пройдя на кухню, он молча достал чайник, что, как было странно, не стоял на поверхности, а лежал в шкафчике, выдвижном ящике. Налив воду в него же, мальчик увидел достаточно красивой обложки тетрадь, где увидел некоторые сведения о биографии Д’Арси. Среди этого было написано: ?Мать не любила меня, и я решил сбежать. Сбежать так, чтобы обо мне больше не помнили.?,?— после же, перечеркнутая запись, и продолжение,?— ?Мой брат Жоффруа, чтоб его. Зачем он вообще родился…?,?— и дальше же, пустота. Закрыв, и положив тетрадь на место, Никки чуть задумался, при этом делая чай дальше. Потом подошел и Женя.—?Я сделал ч-чай нам обоим.—?Прости, я не люблю чай. Но, раз уж сделал, выпью.—?Что ты, нет, тогда не стоит. Лучше я выпью это сам, чтобы не терять.—?Хорошо. Тогда я пока сделаю бутерброды. Можешь пока отдохнуть на стуле, и попить чай, раз уж я не буду.—?Угу-м. А можно пока что задать пару вопросов?—?Конечно можно.Кареглазый сел на место, после чего более низким тоном нежели обычно стал спрашивать:—?А… Жоффруа… Твой брат?—?С чего ты взял? Конечно же нет. Их семья для меня вообще никто, чтоб их…—?Тогда, почему в твоей тетради так написано?—?Знаешь, Ник, по чужим тетрадям лучше не лазить. А скажешь кому-нибудь?— тебе несдобровать. Ладно. Это моя семья, но, я как бы… Ну как тебе объяснить. Семнадцатый век. Наши прапрадеды заключили династический брак, а после, с помощью обманов, наши семьи объединились, и наш род, можно сказать, стал подчинён ихнему. Я же, как один из сохранившихся членов Беккеров, не дам погибнуть своему роду, и решил, что лучше мне уйти из политики и стать писателем, библиотекарем. Их я ненавижу. За все. И эти все сказано. А этот недобрат еще и хочет отобрать мою библиотеку, для чертовой фабрики. Думаю, я плохо объяснил тебе, но расскажу возможно более подробно в следующий раз, если не забуду. А вот и бутерброды. Масло, хлеб, чуть сахара.Подав это все для Николя, Беккер сел рядом, после чего, оглянувшись на Николя, спросил уже в ответ:—?Как он поживает, кстати?—?Довольно хорошо, честно сказать. Большое здание…. Можно сказать дворец, а не поместье. Роскошные виллы… Родители странствуют.—?Да уж. Я бы жил также, если бы не прадеды. Ну да ладно. Я рад, что у меня есть крыша над головой, и сейчас я не в могиле. Хорошо же, что я еще тогда сбежал. А то точно бы взяли и убили. Через некоторое время долгого молчания и трапезы, Николя встал и-за стола, и убрав крошки в мусорный пакет, произнес уже обычным голосом:—?Ну так что, Жень, может пойдем уже? А то утро не вечно, а под дождем… Кажется, будет даже интереснее прогуливаться под дождливой погодкой, нежели под привычной, солнечной. Все же, как никак, хех, вся эта душистость вперемешку с мокрой одеждой.—?Да, конечно, Никки. А теперь, скажи мне?— так тебе понравилось это блюдо, или все же не по твоей стихии?—?Мне понравилось. Довольно своеобразно и вкусно.—?Это хорошо. Ладно, пойдем. Деньги я уже взял чтобы потом купить то, что надо, а пока гулять будем.