- 2 - (2/2)

– Успокойтесь, я не кусаюсь, - поддразнивает он.

Они осторожно смеются.

– Но все же остерегайтесь Райли.Один ребенок, глядя на Мейсона, становится призрачно-бледным, поэтому Себастьян говорит: ?Просто накорми его эго, и всё будет в порядке?.Когда Себастьян подходит к концу очереди, его судорожно бьющееся сердце колотится о ребра. Где же выключатель для всех этих проклятых детских воспоминаний, которые наполняют его разум? Брошенная Эмиром фраза ?Какого черта, чувак!? быстро устраняют эту проблему.– Хэй, - Себастьян нервно улыбается. – Эмир?Эмир сердито смотрит на него. Его глаза гипнотически-серые, как грозовые тучи. Вблизи его радужки кажутся цветом зелёного мха.

– То есть я знаю, что это ты! - говорит Себастьян нервно смеётся, но Эмир лишь раздраж?нно поднимает бровь. – Это—это ты. Здесь, в лагере. А я этого и не ожидал.Он оценивает Эмира по достоинству. В прошлом году он был панком-скейтбордистом с высокой зализаной воском прич?ской и рваными джинсами, в фан-футболках различных групп и конверсах. Это не тот парень.– Да, - невозмутимо отвечает Эмир.Со вспотевшими ладонями Себастьян пробует другую тактику: улыбается, как психопат. Эмир застал его врасплох. Он привык тусоваться с тупицами-парнями, которые смотрят, играют и дышат игрой. Стереотипы - отстой, но большинство товарищей Себастьяна по команде подходят под это определение.

– Как я рад тебя видеть..? - это не должно было прозвучать как вопрос. – Я помню, гхм, когда мы были моложе—– Мы практически вместе ходили на горшок. Рад, что ты вспомнил, - сухо говорит Эмир. Его глаза бегают по сторонам, как будто он хочет убедиться, что никто не замечает их взаимодействия.Неужели быть увиденным со мной так ужасно?

– Да, - говорит Себастьян. – Мы ведь так давно знаем друг друга, правда?– Ммхм.

Себастьяна отвлекает то, как солнечные лучи падают на Эмира, подчёркивая гладкость его коричневатой кожи. Его возмужалый вид отличается от того, что помнит Себастьян, в хорошем смысле этого слова. Но его хмурый взгляд возвращает Себастьяна к реальности.– Твои родители — из Йоркшира, верно? - Себастьян морщится. Бесполезные разговоры - это не лучший ледокол, но он просто хочет, чтобы Эмир повеселел. – Твоя семья переехала сюда, когда тебе было четыре года. Наши мамы обедали вместе.Эмир кивает, но больше ничего не говорит.Себастьян делает ещё одну попытку.

– Мой отец родом из ... —– Шеффилд, - перебивает его Эмир.Улыбка Себастьяна чуть не раскалывает его лицо — Эмир помнит — но его восторг растворяется вместе с раздраж?нным выражением Эмира.– Итак, ты здесь. В лагере. И, гхм, почему??Великолепный ход, придурок?, - думает Себастьян.– Что с тобой, приятель? - шипит Эмир. Его челюсть сжимается. – Разве я не должен быть здесь? Ты не хочешь, чтобы я встал на пути твоей маленькой команды? Все испортил, да?Себастьян резко вдыхает, ещё больше погружаясь в итак накопившееся смущение.

– Подожди, что?– Не волнуйся, - говорит Эмир, качая головой. – Я недолго буду вам мешать. Я совсем никуда не гожусь. Тренеры либо посадят меня на скамейку запасных, либо просто вышвырнут из команды. Тебе не нужно притворяться, что я один из этих мальчиков.Он ид?т к хижинам, бормоча ?Я думал, что ты выше этого? достаточно громко, чтобы Себастьян услышал.Маленькая сверхновая взрывается в голове Себастьяна, оставляя его с головокружением. Неужели это только что произошло?Вилли и Мейсон с сочувствующими улыбками встали по бокам от него. Они ясно видели Себастьяна-идиота. Как и все его предыдущие неудачи, он никогда не переживет эту.– Этот парень был мудаком до мозга костей, - бормочет Мейсон. Он обхватывает рукой слишком напряжённые плечи Себастьяна.– Он просто новенький, - говорит Вилли.– И что?

– Дай ему шанс.Мейсон стонет.– Нет, серьезно, Вилл. Мы все знаем, что Шах - одиночка, который никогда не хотел общаться ни с кем из нас. Это не его компания.Когда он дружил с Эмиром, эта компания тоже не принадлежала Себастьяну. Тогда соседские парни дразнили его за то, что он невысокий, пухлый и слишком неуклюжий, чтобы играть в уличный мяч. ?Бастиан - мусорный бак? было их любимым песнопением, куда бы он ни шёл. Это прозвище застряло слишком надолго в его голове и преследовало в зеркале собственной спальни. Его мама разрешила ему остаться дома, чтобы играть в ФИФА на своем Xbox вместо того, чтобы над ним насмехались. Это поставило мишень на его спину в школе. Хулиганы любят терроризировать детей, которые изолируют себя, Себастьян не был исключением.– Я уверен, что он придет в себя, - говорит Вилли.

Его оптимизм напоминает Себастьяну то, как спорт вывел его из скорлупы. Он играл в баскетбол, плавал, а потом с головой окунулся в футбол.– Или он уйдет, как бы там ни было, - Мейсон меняет тему разговора. – В этом году я живу в одной комнате с Чарли.– Опять, - синхронно говорят Себастьян и Вилли, а потом смеются сами над собой.Мейсон говорит с ворчанием и шутливым гневом: ?пожизненно?.Он ведёт их к каютам.Вилли, фаворит среди тренеров, занимает свой обычный домик на лето. Он гордится и смущается, когда Себастьян говорит: ?Мило, Вилстер?.– Это убийственное лето, верно?

Себастьян толкает Вилли локт?м.

– Наше последнее лето здесь.– Наше лучшее лето! - крикнул Мейсон, и Себастьян изобразил свою лучшую фальшивую улыбку. До сих пор это чертовски не было похоже на их лучшее лето.