Часть 1 (1/1)

Я рывком открыл окно, перевалившись грудью через подоконник и кашляя так, словно собираюсь выплюнуть свои легкие вместе с угарным газом и дымом. В лицо мне подул холодный ветер, швырнув ошметки листьев. Вслед за кашлем с языка сорвались громкие, хриплые проклятия на весь белый свет. Утро явно начиналось не с кофе, а с едкого запаха гари и удушья. Без видимых причин грубая ткань толстых светонепроницаемых штор загорелась, несмотря на то, что ткань такого качества гореть не могла. Странно? Для меня уже нет. На стене были развешаны фотографии с запечатленными на них одними и теми же лицами. Одни и те же восемь фигур, считая меня. Я давно собирался сжечь большинство фотографий, не дававших мне покоя. Восемь фигур, четверо живых, четверо мертвых. Я слабо помню, что было тогда, когда они погибли, ведь старался никогда не заходить в дебри собственных воспоминаний, захлопнув к ним высокую деревянную дверь, пока детали стирались из памяти, уходя в небытие. Воспоминания… сложная штука. С одной стороны?— легко забываются, с другой?— въедаются в память, как запах дешевых сигарет. Останавливаться было нельзя?— максимум посидеть и посмотреть на фото со слезами до тех пор, пока ты не будешь ощущать вместо слез кислоту. Ничего сверхъестественного не произошло, обычная рядовая авария. Водитель забыл указать поворот во время обгона вовремя и легковушку смяло под фурой, разворотив до полной неузнаваемости не только само авто, но и всех, кто в нем были. Не секрет, что такие вещи разделяют полосу твоей жизни на до и после. Я знал одно?— ломаться было нельзя. На моих плечах были трое выживших?— моя группа. Но увернуться от изменений я просто не мог, как бы не хотел. За четыре года я перестал узнавать себя: раньше, ?до? я был яркой личностью, (живущей отчасти даже напоказ, врать не буду) с хорошими актерскими навыками, любящей быть в центре внимания и выделяться из серой массы, да и все это подчеркивалось уместной долей эгоизма. Теперь я лишь бледная тень себя старого. Замкнутый, грубый, разучившийся нормально общаться человек, с кучей комплексов, страхов, заниженной до седьмого дна самооценкой. И за моей спиной стояли четверо мертвецов. Они поселились тогда, когда я переехал спустя год после трагедии. Чтобы покрыть все расходы, начиная от похорон, заканчивая адвокатами, юристами и выплатами страховой компании, пришлось расстаться с хорошей трехкомнатной квартиркой у центра Вакавилля и переехать на его окраину, в глухой неблагополучный район, в однокомнатку с кое-как сделанным ремонтом. Не сказать, что меня это как-то огорчало, но вот призраки поселились именно там. Я стоял перед зеркалом, пытаясь хоть как-то изобразить счастливое лицо, натянуть маску, как я любил это делать с большим количеством псевдонимов. Джон Доу, Коби Дик, Джонни, Дакота Голд… Но эти маски стали никчемны и рассыпались вместе со мною старым. За мной появились две пары туманно-светлых глаз?— близнецы Стив и Айк. Они улыбались. Я просто поднял взгляд, сложив руки на груди, и прекратил актерские вывороты перед зеркалом, смотря на мерцающие радужки. —?Вы все утверждали, что совсем непохожи друг на друга,?— я горько усмехнулся,?— но сейчас вы на одно лицо, не спорьте,?— по щекам поползла глупая ухмылка. Тупой юмор. Я почти не видел их лиц. Мне не было страшно даже от понимания того, что они приходили только ко мне, да и кажется я поехал крышей. Все мы уже поехали, и не только крышей. На моих руках предостаточно шрамов, скрытых рукавами татуировок. Несомненно, наша компания была из любителей подраться без особо серьезных травм, да и к тому же на высокие ставки, с которых мы получали приличный дополнительный заработок. Зачастую нашими противниками были обыкновенные хулиганы с района, в котором я сейчас живу. Но большинство шрамов были не из-за драк. Вернусь к утреннему происшествию с горением штор. Да, это перестало быть для меня странным. Они по-прежнему приходят за мной, и уже несколько раз я разбивал зеркала, пытаясь перерезать сонные артерии, смотрел вниз с высоты четвертого этажа, держал в руках сильную кислоту. Я привык. Привык даже к мысли, что я ненормальный социопат, орущий по ночам. Чтобы тратить максимально много сил, которых было на удивление часто немерено, я занялся программированием. Никогда не любил это дело, если честно, но оно очень пригодилось мне в последствии. Тратил силы по максимуму так, как я раньше любил с размахом тратить деньги. Ночь. Абсолютная темнота неба, его непроглядная бездна, так и норовящая проникнуть через глаза тебе в душу и поселиться там навсегда. Вроде бы, все как всегда, ты помнишь ночные поездки на старой тачке или байке, брызги воды из-под колес, завывание койотов где-то в соседних долинах. Но теперь, выходя ночью, все становилось иначе. Я слышал каждый треск, дыхание, шорох, шум почти до абсолюта. Параноик чертов. Я слышал, как сонно чирикают птицы, но с каждым разом я все сильнее чувствовал тени за спиной. И от обволакивающего страха, неестественной гробовой тишины, хотелось кричать, сорвав глотку. Мы выигрывали много денег, которые обеспечивали нам безбедное существование, полностью контрастирующее с моей ранней молодостью, когда я мыл ночами посуду и охранял госпиталь только ради того, чтобы сохранить свою шкуру. В любой драке есть победитель, и есть проигравший. И нам проиграли много денег. Теперь нас четверо, а значит, начинается охота.