Исключение из правил (1/1)
Гарнизон — это люди отважные, сильные, мужественные. Те, кого называли, называют и будут называть героями. Защитники мира, хранители доблести, храбрые воины — они не должны ничего бояться, все к этому приучены. Они и не боятся. Вот только на каждое правило найдётся своё исключение.Исключение уже с утра дорогу прокладывает в прекрасное будущее, в коем нет места болезням. Исключение обладает светлыми волосами, светлым лицом и светлым взглядом, точно само сосредоточение вдохновения, ангел во плоти; на исключении даже халат белый. Утончённые манеры, мягкий мелодичный голос, изящные движения — всё это конкретно сбивает с толку, и новички с трепетом вслушиваются в имя своего терапевта, ещё не подозревая, что он и есть то самое исключение из правила ?ничего не остерегайся?. Хашизуми Шино. Это и звучит восхитительно, ровно до того момента, пока…— А-апчхи!— Заболел, Икегами? — похлопывают по спине, тут же вздрагивают и руку отдёргивают, но поздно — замечено.Суровый, пронзительный взгляд, которому и рентген не нужен, чтобы пробрать до косточки, тут же ловит силуэт Икегами и пришпиливает к месту. Док грациозный, грациозно пробирается через толпу, как паук, спешащий к жертве, и не менее грациозно хватает зазевавшегося защитникаи за плечо.— Заболел-таки, — тоном замогильным, холоднее всякого озноба, произносит Хашизуми. — Не тебе ли я выписывал витамины недавно, Икегами-сан?Кто бы знал, что собственное имя может звучать так жутко!Новички, очарованные неестественной красотой терапевта, растерянно расступаются: Хашизуми, спаситель заболевших и хранитель здоровых, спокойно себе шагает в сторону медицинского крыла, волоча за ворот спотыкающегося, как младшеклассник, Икегами. Стройный, почти хрупкий, Шино вечно не то впечатление производит: на деле он ничуть не слабее других.
Не всех ?других?, правда. На это правило тоже есть исключение.Пока защитник получает назначенные лекарства (и люли за халатность), это второе исключение из гарнизонских законов терпеливо ожидает, притворяясь мучеником века. Хашизуми так просто не проведёшь; он заканчивает череду наставлений, отсылает Икегами на постельный режим и вздыхает:— Нишиваки-сан, ты ведь не болен.— Я тобой болен, Шино. — Ему хватает задора улыбнуться. Доктор разворачивается к нему, опираясь на стол руками; ему нравится видеть улыбку Татсуми — сразу становится как-то по-особенному тепло. Нишиваки это, несомненно, знает, потому что выглядит довольным. Встаёт и приближается, останавливается на расстоянии ладони и выдаёт полушёпотом, куда более подходящим другим фразам: — Но на осмотр всё равно не приду.— А стоило бы, — ещё пытается поддержать серьёзную тему Хашизуми. Ему не удаётся, слишком ощутимо скользят по щеке чужие губы, и он отвечает на поцелуй. Привычно вздрагивает внутри волнение и смущение: а если увидят? — но Нишиваки недовольно ворчит, и Шино решает — а катись оно всё. Его возлюбленный знает, что делает. И знает, чего хочет Шино.
— У тебя не будет время на осмотры. Есть занятие поинтереснее.Исключение номер один краснеет. Исключение номер два по-чеширски улыбается и нежно проводит ладонью по лицу исключения номер один.— Нишиваки-сан!..— Неправильно.— Татсуми-сан! — Шино возмущённо захватывает воздух, но на самом деле не так уж он и недоволен. Ну, не приходит к нему Нишиваки на медосмотры. Так не всем же приходить — должно быть и исключение.
Своё исключение Хашизуми уже нашёл.