Часть 18 (1/1)
«Если ты выбрал парашют, а он выбрал не открываться, то дальше хоть обвыбирайся».Глядя в убийственно-серьезные глаза напротив, титаническим усилием воли подавил желание перекреститься.
На этом мои подвиги на данном поприще закончились.Потому что ущипнуть-то я ущипнул, другое дело, что, из врожденной вредности – не себя.
Он даже не поморщился.Интересно, всерьез задумался я, а если его пнуть так, ну... повыше колен, он вообще отреагирует?Летний продемонстрировал недюжинную работу интуиции, потому что пресек мой экспериментна корню, притиснув слабо трепыхающийся объект с тремя косичками, то бишь меня, к стеночке.— Не стоит, — сказал, как отрезал. И улыбается, гад такой, с намеком, дескать, давай, солнышко, рискни — не долго радоваться будешь.Невольно проникся, очень кстати вспомнив, что Арсий к нему бегал даже тогда, когда ощутимо не хотел.
А теперь бы еще попытаться переварить, что он от меня хотел.Так, стоп!— Вы сейчас, ну, то есть не прямо сейчас, а чуть-чуть пораньше, пошутили, ведь правда? – а теперь объективно: дрожащий голос на пятерочку. Подбор слов – два. Хотя, за закушенные губы можно накинуть полбалла – балл.Теперь его очередь проникаться.— Более чем, Даэрон, — вот что-то я совершенно не помню момента, в котором ему представлялся, — более чем. С какой стороны ни взглянуть, все от этого только выиграют.— Все? – ну-ка, обрисуйте перспективку. Кто они, эти загадочные «все», и почему я должен о них волноваться.— Конечно, — Летний наклонился, вздыхая в непосредственной близости от моей макушки и шумно выдыхая куда-то в эту же область, — надо же, не соврал.Знаю этот прием, он называется «увести от основной линии разговора», но не могу ничего поделать, ведусь.Уж больно интересно…— Кто не соврал и в чем? – вот зря я попытался вздернуть подбородок, как-то вот слишком близко от меня оказался этот… Летний.— Никто не соврал, — и улыбочка, которая больше подойдет Чеширскому Коту, чем человеку. Хотя бы потому, что у человека столько зубов не бывает, — все сказали правду. Ты же огненный, хотя и частично, правда?— Допустим.Нормально размышлять не получалось.
Судорожно размышлять не получалось.
Никак размышлять не получалось.
И что делать?А глаза напротив заливает чем-то темным, непроницаемым, золотистым со дна подсвеченным.
И мужчинаулыбается уже почти знакомо, как Ижен, когда он не был собой.— Кто эти все?— Все? – он чуть задумчиво нахмуривается, как-то странно изламывая брови. Создается ощущение, что жест привычный, и был бы красивым, но на другом лице, — Даэрон, когда я говорю «все», я именно это и подразумеваю.— И кого Вы подразумеваете сейчас? – интересно, он мои подрагивающие коленки заметил? Хотя, судя по тому, что за талию подхватил, заметил. Не хочет портить подарок?— Тебя, тебе же сложно с ним. С ними обоими, — проницательно. Ну вот откуда ему об этом знать? – Их, потому что они, наконец, перестанут забивать себе голову тобой.Себя.Последнее, к слову, звучало особенно весомо. Но я был бы не я, если бы не возмутился хоть чему-нибудь.— Но…Ага, как же, так мне и дали повозмущаться.— Или вампир для тебя имеет какое-то особенное значение? —улыбка медленно переплавлялась во что-то другое, а морщинка между бровями стала глубже.— Это важно? – я несказанно удивлен. Боюсь, в человеческом языке таких слов, на которых я удивлен, нет. В конце концов, напротив меня стоит временно заключенная в оболочку случайного знакомого чудовищная энергия отнюдь не положительной направленности. Которой я принадлежу по умолчанию, а с недавнего времени абсолютно официально. И оно…Это как если бы матерый кот всерьез интересовался у новорожденной мышки, какой кусочек сыра она предпочитает.И там, и здесь явственно чувствуется подвох.
Правда, с котом все гораздо очевиднее, а на сыр я не ведусь уже давно.— Важно, – вздох усталый и неопределенный взмах головы, как если бы он пытался убрать с лица мешающую длинную челку. Которой у Летнего, к слову, нет, — Даэрон, а если не вещь, а самый желанный дар свыше, ты никогда в таком ключе не думал?Нет.
Я, признаться, думал по-всякому, но так – никогда.
И что-то не тянет.
Как там говорил Мар?
«Ни единому слову».
Еще дедушка всегда советовал думать головой, а не задницей и доверять интуиции, но без фанатизма.И голова, и интуиция, и, кстати, задница, в один голос твердили, что разбираться будем позже, а сейчас нужно попробовать остаться в живых и не на руинах чужого замка с чужими трупами под боком.— Я так и думал, — я не понял, мне отвечать вообще не нужно было, что ли? – Пойдем, помогу тебе определиться.Я не хотел.
Больше того, я даже не собирался и твердо намеревался стоять на своем, но у меня подло выбили почву из-под ног, банально подхватив на руки.Запоздало пришла мысль о том, что стоило отъесться до размеров молодой касатки только для того, чтобы быть весомее в спорах.
Ну, и чтобы не таскали меня всякие, куда им вздумается.