128 (1/1)

У Брюса Уэйна волчья повадка, и Кларк раз за разом поражается, почему этого никто не замечает. Не потому ли, что Брюс здесь, чтобы защищать овечек, а не есть их? Овечки не видят, кому волк рвёт за них горло, вот и спокойны. Глупые беспечные комки шерсти. Как вообще можно быть спокойными в присутствии Брюса?Кларк знает его. Знает так, как только можно знать другого человека, и всё равно нервно дёргает узел ставшего вдруг слишком тугим галстука, наблюдая, как Брюс плавно перемещается по залу. Для Брюса это не зал, это его лес, полный чудовищ. Кларк отыскивает в толпе Римлянина Фальконе. Да уж, готэмский высший свет. Он сходу назовёт ещё с десяток мафиози, ради которых Брюс явился на эту вечеринку и ему велел прийти. Чудовища слишком близко подобрались к его подопечным, и Летучая Мышь вышла на охоту.Окончательно запутавшись в зоологических метафорах и превратив узел галстука в сущее непотребство, Кларк снимает его совсем и запихивает в карман, отступая в спасительную тень за статуей какого-то прославленного готамита, чтобы перевести дух.Он почти совсем не удивляется, когда Брюс внезапно возникает в той же нише за постаментом. Брюс не был бы Брюсом, если бы упустил из виду его маленькую проблему.– Глупый вопрос, но... тебе нехорошо?..– Я в порядке… просто ты ужасно на меня действуешь.– Я прекрасно на тебя действую.Кларку не нужно поворачивать голову, чтобы знать, что Брюс сейчас ухмыляется так, словно слопал всех овец в округе прямо на глазах у пастуха.