56 (1/1)

Так, хорошо, приходить в пещеру было ошибкой. Нет, это не ошибка – всего лишь мелкая оплошность. Прилетать на эту планету – вот настоящая ошибка, за которую он расплачивается собственным спокойствием и душевным равновесием. Криптон взорвался? Ерунда какая. Под потолком пищат агонизирующие летучие мыши, или это только у Кларка в голове? Он никогда не видел и не слышал летучих мышей в таком состоянии, но почему-то это сравнение первым приходит на ум.Брюс стоит к нему спиной, разглядывая груду обломков, которая раньше чем-то была, или груду деталей, которой только предстоит чем-то стать, – Кларк не уверен. На Брюсе нет футболки. На Брюсе, который вообще никогда не демонстрирует своё тело в таком объёме, разве что на пляже (Кларк лично не видел, но нагуглил фото). Но сейчас в бэтсклепе, полном прощающихся с жизнью воображаемых летучих мышей, даже не жарко. Это грубое нарушение техники безопасности, этикета, законодательства Соединённых Штатов Америки, прав пришельцев.– Будешь продолжать стоять столбом или скажешь, зачем явился?И Кларк набирает полную грудь воздуха, который не особо-то ему и нужен. О да, что-нибудь он определённо скажет.– Я не могу выбросить тебя из головы. Я абсолютно в тебя не влюблён, это просто одержимость какая-то. А ведь ты ни разу мне даже слова доброго не отжалел, но я просыпаюсь и засыпаю с тобой, хожу с тобой на работу. Я причесаться не могу, чтобы заодно не причесать и тебя. И уж поверь мне, в этом нет ни капли логики, которую ты так любишь, и ещё меньше удовольствия. Но каждый раз, когда я вижу что-нибудь интересное, я хочу поделиться этим с тобой, а когда мне плохо, я заявляюсь к тебе и стою тут столбом. Мы знакомы сто лет, а я без понятия, кто ты под всеми своими масками, но я каждый божий день ссорюсь с тобой и мирюсь обратно, даже если мы не встретились и не пособачились на самом деле. Я страшно на тебя зол, но на себя я зол ещё больше…– А можно лучше опять вернуться к той части, где ты подробно объясняешь, что совершенно в меня не влюблён? – Брюс уже давно развернулся к нему лицом и выглядит скорее довольным, чем удивлённым, и воображаемые летучие мыши наконец-то умолкают.