5. Желание. (2/2)

Барнс смущается. Хочет убрать руку, испугавшись, что позволил себе слишком много, но замирает как парализованный под её серьёзным взглядом.

— Знаешь что, Джеймс? — говорит она, и Баки нервно сглатывает.

— Что?

Наташа подносит руку к его лицу. Касается подбородка и пальцами проводит по уже заметно отросшей тёмной бороде.

— Тебе бы побриться.

Барнс смотрит на неё несколько секунд удивлённо, но, когда девушка усмехается, не выдерживает и тоже смеётся. Она вновь ложится к нему, и он обнимает её со спины, прижимая к себе. Задумывается о том, какой маленькой она кажется по сравнению с ним, но вспоминает, как яростно она дерётся с противниками, что большее неё вдвое, и невольно усмехается, переводя взгляд на экран.

Наташа засыпает спустя всего лишь пару минут. Проваливается в сон почти незаметно, беззвучно дыша, и чуть крепче обхватывает его тонкой рукой. Барнс умилённо смотрит на неё, укрывает одеялом её ноги и осторожно гладит поясницу сквозь ткань кофты, теряя счёт времени.

Фильм по телевизору кончается, начинается какой-то другой, а Наташа, похожая на ребёнка, всё безмятежно спит, пока спустя несколько часов на её телефон не звонит Стив.

***— О, а вот и наш отмороженный, — не глядя на него, говорит Старк вместо приветствия. — Мы вроде всё утрясли вчера, так что можешь не волноваться.

— Спасибо.

Стив подходит, обнимает его. Начинает что-то активно рассказывать, а Барнс слушает вполуха. Оставляет при входе куртку, проходит с ним по коридору в сторону гостиной, а сам думает о том, что хотел бы провести с Наташей вдвоём ещё хотя бы один день. В её небольшой полупустой квартире, лишённой типичного уюта и прочих непривычных ему атрибутов, он вдруг почувствовал себя так хорошо, как не чувствовал уже очень давно. Так спокойно, так... правильно. Как будто именно там он и должен был находиться.

Но вот они снова здесь, в башне Старка, а он уже жутко хочет вернуться. Хотя бы ради того, чтобы то, что там было, перенеслось и сюда, продолжилось, а не осталось лишь воспоминанием, которое он запишет размашистым почерком в блокнот. Стив ведёт его к дивану, где перед телевизором уже расположился Уилсон; Наташа уходит за Тони в его мастерскую, и в этот момент у Баки вдруг как-то странно щемит сердце.

Она приходит через пару часов, когда Барнс, без интереса посмотрев со Стивом спортивную игру, возвращается к себе и садится за письменный стол. Раскрывает блокнот, берётся за ручку и, вместо того, чтобы сразу начать описывать основные события по порядку, на несколько минут замирает. Прикрывает глаза и вспоминает все детали, каждое её действие и слово, чтобы запечатлеть их навсегда на бумаге. Кто знает, вдруг это больше не повторится?

Когда он открывает глаза, Наташа стоит в дверном проёме, оперевшись о него плечом. Улыбается, скрестив на груди руки, и наблюдает за его действиями из-под полуопущенных ресниц.

— Можно?

Барнс кивает, откладывая ручку. Встаёт из-за стола и делает несколько шагов ей навстречу; озадаченно хмурит брови, обратив внимание на что-то белое в её руках.

Наташа замечает это и с хитрой улыбкой демонстрирует полный флакон пены для бритья.

— Я подумала, что раз ты сам не торопишься с этим, придётся тебе немного помочь, — говорит она и, не дожидаясь ответа, проходит через комнату к его ванной. — Или ты мне не доверяешь?

Барнс качает головой, усмехнувшись, и послушно следует за ней. Наташа усаживает его на край ванной, кладёт на грудь маленькое полотенце и окидывает критичным взглядом, заставляя смутиться.

— Нет, так не пойдёт.Девушка сводит брови, рассматривая его лицо. Молчит несколько секунд, поджав губы, после чего снимает резинку со своих волос и собирает ей его волосы в хвост на затылке. Снова внимательно смотрит.

— Да, так лучше, — довольно говорит она и выдавливает на ладонь небольшое количество пены.

Баки замирает, когда её пальцы касаются его лица. Едва не перестаёт дышать, полностью отдаваясь ощущениям, и даже не сразу осознаёт, как близко Наташа оказывается в этот момент. Чувствует мятный запах пены и сладкий аромат её волос, пряди которых пружинят над её открытыми ключицами, когда она отстраняется.

— Теперь самое страшное.Барнс зажмуривается на секунду, невольно вспоминая, как обращались с ним гидровцы — силой толкали в кресло, отросшие не по уставу волосы могли отрезать ножом, а когда он слишком обрастал, брили так, что на лице оставалось множество порезов, до которых никому никогда не было дела. ?На нём же зарастает как на собаке?, — говорили они, имея в виду его ускоренную регенерацию, и всё же...

— Эй, — усмехается Наташа, замечая, как он напрягся, — не волнуйся, я не сбрею тебе брови. Ну, может только одну.

Барнс открывает глаза, улыбаясь. Чуть отклоняет голову назад, когда девушка приближается, и всматривается в её в миг ставшее серьёзным лицо. Она сжимает бритву в одной руке, пальцами второй чуть приподнимая его подбородок. Сосредоточенно закусывает нижнюю губу, когда острое лезвие касается его кожи.

Её прикосновения тёплые и осторожные, словно она боится причинить ему боль, во что Барнс до сих пор не может поверить. Он внимательно следит за каждым её движением и жестом, пытается запомнить, как нежно она касается его лица и как легко улыбается при этом, заводя за его ухо выбившуюся из короткого хвоста прядь.

Наташа откладывает бритву и берёт в руки полотенце. Осторожно вытирает его лицо от остатков пены, и снова окидывает оценивающим взглядом.

— Посмотри, какой красивый, — говорит она, жестом подзывая его к зеркалу.

Баки поднимается с бортика ванной. Смотрит на своё непривычно гладкое лицо в отражении, но гораздо сильнее ему нравится вид Наташи, такой довольной своей работой. Она широко улыбается, рассматривая его в зеркало, и в этот момент в её изумрудных глазах буквально пляшут искры.

— Это ты красивая, — тихо произносит Барнс, поворачиваясь к ней, но в тот же момент девушка выходит из ванной, напевая какую-то песню, и неуслышанная фраза одиноко повисает в воздухе.

Баки хочет ударить себя по лбу, но вместо этого открывает кран с ледяной водой, подставляет ладони и, набрав полную горсть, окатывает ей горячее лицо. Вытирает холодные капли полотенцем, распускает хвост и выходит из ванной. Чувствует, как снова начинает перегреваться, но в миг забывает об этом, когда видит, что Наташа, оказывается, не ушла.

— Это твои записи? — спрашивает девушка, указывая на толстый блокнот.

Она стоит у стола, оперевшись о край бедром, изучает взглядом плотную чёрную обложку, но не открывает его. Поднимает глаза на Барнса и смотрит выжидающе, пока его сердце пропускает несколько ударов.

— Да.

— Можно?Он прежде никому не давал читать его. Даже Стиву. Прятал от всех как что-то очень сокровенное, единственное, что по-настоящему принадлежало ему. У Баки не было ни вещей, ни денег, ни даже родственников — только разрозненные воспоминания, которые он хранил на успевших уже потрепаться страницах.

— Да, — тихо говорит он, добровольно вручая ей ключ к замку, что держит закрытой от всех его душу.

Девушка улыбается. Берёт блокнот со стола, медленно подходит к дивану и усаживается на него, поджав под себя ноги. Придерживая пальцем, пролистывает все исписанные страницы, которых оказывается не так много, и открывает самую первую.

Барнс замирает, не сводя с неё взгляда. Чувствует себя голым, совершенно обнажённым перед ней, как нерв, но почему-то знает, что именно она не причинит ему боли, и потому всё же решается приблизиться и сесть рядом с ней на диван.

Наташа читает внимательно, слегка приподняв брови, как будто чему-то удивлена. Барнс заглядывает через её плечо, но тут же смущается и отворачивается в другую сторону.

— О, вот это по-русски, — замечает девушка и подносит блокнот к нему, указывая пальцем на слова старой песни. — Но откуда ты это знаешь?

— Услышал когда-то, — пожимает плечами Баки. — Слова понравились, решил записать.

Наташа усмехается, качая головой. Бросает на него изумрудный взгляд и хлопает по своему бедру, предлагая лечь на него. Барнс теряется на секунду, смотрит на неё в замешательстве, но всё же не может отрицать своего желания. Он пересаживается и опускается на её ногу, а шпионка запускает тёплые пальцы в его волосы.Она вновь обращает свой взгляд к блокноту. Перебирает пряди его волос, невесомо поглаживая затылок, и тихо мурлычет мотив песни, слова которой записаныанглийскими буквами на краю страницы.

Услышав знакомую мелодию, Барнс приподнимает голову.

— Ты знаешь эту песню? — спрашивает он удивлённо.

— Конечно, — кивает Наташа. — Она была известной в России когда-то давно.

— Споёшь мне её? — просит Баки и, помедлив, добавляет: — Пожалуйста.

Девушка улыбается, гладя рукой его волосы, и Барнс вновь опускает голову на её бедро. Улыбается ей в ответ и умиротворённо прикрывает глаза, живой рукой обнимая Наташу за талию и чувствуя при этом невероятное спокойствие, разливающееся где-то в груди.

От леса до леса дорога идёт вдоль обрыва.А там высоко где-то месяц плывёт торопливо...