4. Печь. (2/2)

Наташа довольно улыбается, поднимая глаза на Баки. Стив облегченно выдыхает.

— Спасибо, Тони! — говорит он, но Старк его прерывает, сделав жест ладонью.

— Не надо меня благодарить, лучше подумай, как сделать так, чтобы, если сюда завалится Интерпол, нам было что сказать. Нат, достанешь ему документы?

Шпионка кивает, уже набирая сообщение кому-то на своём телефоне. Сэм охает, всё ещё морщась от боли и прикладывая бутылку воды к голове другой стороной, а Стив вдруг вновь обращает внимание на непрекращающийся звон телефона из соседней комнаты.

— Может стоит увезти Баки сегодня отсюда? — предлагает он.

— Куда? — цокает Старк. — Снимем номер в отеле?

Роджерс вздыхает, пожимая плечами. Бросает вопросительный взгляд на Уилсона, но тот отрицательно качает головой.

— Даже не думай, — возражает тот. — Моя квартира в Вашингтоне, не хватало ещё прятать Зимнего Солдата под самым носом Белого дома.

Наташа, отправив сообщение, поднимает голову, засовывая телефон в задний карман джинс.

— Можно ко мне.

Старк и Роджерс хмурятся, поворачиваясь к ней.

— У тебя есть хата в Нью-Йорке? — удивляется Тони.

— Конспиративная, — пожимает плечами шпионка.

Старк фыркает, закатывая глаза.

— Зато кофейную гущу в раковину всё равно на моей кухне сливаешь. Вы, русские, странные люди!

***Квартира Наташи в Квинсе оказывается довольно небольшой и совершенно безликой. Осматриваясь по сторонам, разглядывая мебель и вещи, невозможно сказать, кому она принадлежит. На видных местах нет никаких фотографий, альбомов, книг. Всё аккуратно убрано, разложено в идеальном порядке — как в мебельном салоне, где ненастоящие комнаты оформлены на продажу.Хотя, наверное, так и должна выглядеть квартира истинного шпиона. Если нет лица, то и опознать не получится.

Барнс заходит вслед за девушкой молча. Ставит на пол полупустой рюкзак с вещами только первой необходимости. Расшнуровывает тяжёлые ботинки. Молчит, как молчал всю дорогу от башни Старка. Сидел на переднем пассажирском, прислонившись лбом к окну и рассматривая причудливый ландшафт города, и не проронил ни слова, вновь погрузившись куда-то глубоко в свои мысли.

Наташа снимает кожаную куртку, вешает на крючок при входе и жестом приглашает его проходить.— Чай будешь? — спрашивает она так легко, будто не прячет его от властей на свой страх и риск, а просто пригласила зайти в гости. — У меня не особенно большой выбор — сам понимаешь, я тут не живу, — но можно что-нибудь...— Спасибо, Наташа, — говорит Барнс, поднимая на неё бирюзовые глаза.

Девушка усмехается, откинув волосы назад.

— Это всего лишь чай, — пожимает плечами она, но Баки несогласно качает головой, подходя ближе к ней.

— Я и не про чай. Спасибо, что делаешь всё это для меня. Не уверен... что я стою всех ваших усилий.

Шпионка поднимает одну бровь, всматриваясь в лицо Барнса. Усмехается, с трудом сдерживаясь, чтобы не коснуться пальцами его точёного подбородка по привычке, и на секунду прикусывает губы.

— Не говори ерунды, Джеймс. Конечно, ты стоишь.

Он не отвечает. Наташа не спеша делает чай, нарезает лимон. Вручает ему самую большую чашку, что находит на кухне, и, не зная, чем ещё заняться, идёт к телевизору. Барнс следует за ней.

Они сидят на кровати до ночи и смотрят попавшийся на каком-то канале диснеевский мультик про собак, от которого Барнс неожиданно приходит в восторг. Он долго молчит, забывая в бионической руке чашку, заинтересованно рассматривает графику. Хмурит брови и присматривается ко всем деталям, а в какой-то момент даже подходит к экрану поближе. Через пару минут возвращается, усаживается обратно и начинает рассказывать Наташе, как сильно они со Стивом любили смотреть эти мультфильмы в юности, когда самые первые из них только появились.

Девушка слушает его заинтересованно с долей удивления. Если раньше Джеймс Бьюкенен Барнс лишь проступал сквозь несокрушимую броню Зимнего Солдата, то теперь он сидел рядом с ней, самый настоящий и искренний, и восторгался детским мультиком, к которому Наташа была совершенно равнодушна.

— Я так много всего пропустил, — вздыхает он под конец своего рассказа, и шпионка отставляет полупустую чашку на тумбочку, пододвигаясь ближе.

— Ты можешь наверстать это всё, — говорит она, подпирая голову рукой. — Посмотреть фильмы, послушать музыку...

— ... стать нормальным человеком, — продолжает за неё Барнс, и Наташа кивает, всматриваясь в его лицо. — Я не знаю, как это.

— Ты можешь попробовать, — улыбается Романофф. — Или хотя бы притвориться. Как я.

Баки искренне усмехается, и это первая улыбка, что Наташа видит на его лице за долгое время.Она вновь поворачивается к телевизору, Барнс придвигается чуть ближе. Их плечи почти соприкасаются, и девушка вспоминает, какой горячей была его кожа прошлой ночью, когда он пришёл к ней. Ладони вспоминают обжигающие прикосновения, и ей кажется, будто жар от него исходит и сейчас даже через одежду.

Барнс тихо дышит рядом, и от этого размеренного звука Наташе становится так спокойно, что она начинает засыпать. Она прикрывает глаза, инстинктивно обхватывает руками подушку и дремлет до тех пор, пока не просыпается от скрипа кровати рядом.

Мультик заканчивается, и Барнс встаёт, чтобы выключить телевизор. Хмурится и прикладывает живую ладонь ко лбу, будто вновь чувствует повышенную температуру. Наташа, замечая это, поднимается на локтях.

— У тебя жар? — спрашивает она тихо, и Баки, не заметивший, что она проснулась, озадаченно оборачивается.

— Нет, — отвечает он хрипло, и качает головой, — то есть да. Не совсем.

Наташа встаёт с кровати и подходит, касаясь пальцами его раскалённого лба. Барнс инстинктивно хочет отстраниться, но остаётся на месте и лишь наблюдает за её рукой, трогающей его обжигающе-горячую кожу.

— Я просто... перегреваюсь, — объясняет он, тщательно пытаясь подобрать слова, когда девушка переводит на него удивлённый взгляд. — Раньше меня замораживали всё время, но сейчас я без камеры слишком долго, и...

— Я понимаю, — говорит шпионка, убирая руку. — Как тебе помочь?

— Кондиционер обычно помогает, если поставить минимальную температуру.

Девушка понимающе кивает. Всё ещё слегка сонно оглядывается по сторонам в поисках пульта и, отыскав его, выставляет кондиционер на самый холодный режим.

— Ты из-за этого пришёл ночью? — вдруг спрашивает она, поворачиваясь к Барнсу и тут же прикусывает губу.

Он долго молчит, отводя взгляд. Копается с каким-то вещами в рюкзаке, и Наташа жалеет, что задала нежелательный вопрос в тот момент, когда он только-только пошёл с ней на контакт. Смущённо делает вид, что что-то настраивает на пульте, когда слух вдруг улавливает тихое ?нет?.

Девушка оборачивается.

— Я вижу... ужасные сны, — признаётся Барнс, поднимая на неё глаза. — О своей жизни. О Зимнем Солдате. И иногда это становится невыносимо, как было сегодня.

— Я могу остаться спать с тобой. Если хочешь.

— Наташа, ты... тут будет слишком холодно для тебя.

Девушка упрямо качает головой.

Барнс улыбается. Смотрит на неё несколько секунд, кивает и провожает взглядом, когда она уходит переодеваться. Выключает свет, стягивает с себя кофту, оставаясь лишь в спортивных штанах, и ложится на кровать поверх одеяла. Девушка возвращается спустя несколько минут, и он расстилает для неё вторую половину кровати рядом с собой.

— Тебе точно не будет холодно? — взволнованно спрашивает он, когда Наташина голова опускается на подушку.

— Точно.

Девушка укрывается одеялом и придвигается ближе к нему, устраиваясь поудобнее. Из-за холодного воздуха кондиционера её действительно морозит, но тепло тела Барнса передаётся даже через слой одеяла между ними.

Засыпая, он держит дистанцию. Как истинный джентльмен, воспитанный в прошлом веке, специально не прижимается к ней слишком сильно, но едва погружается в неглубокий сон, руки сами тянутся к девушке, ища её рядом. Наташа, замечая это, ложится чуть ближе, и Барнс сонно обнимает её, утыкаясь носом в волосы, пахнущие мёдом.