14. Кто кого - и не более того. (1/2)

А он так старался... не сомневался ни на миг. Бежал, догонял, вчера - даже продумывал встречу... Чуть не предал командира ради... всего этого.Усами посмотрел на свои руки, отяжелевшие от бесполезной силы, взял шляпу и методично смял ее в руках.

И ведь даже не рассчитывал... не просил это оценить... может, хотя бы уважать потраченные силы...Пятерня сильно сжала лицо сама собой.С каких пор он достоин только этого ?хотя бы??Усами выдохнул, ощущая, что в груди от этого только сдавило, и закрыл ладонью глаза.Кадокура даже этого не заметил...Как же это было унизительно!

Он оказался даже не рядовым - никем. Настолько незаметным, что Кадокура не желал убивать его в Абашири. Равно как и спасать. Отмахивался от него, как от абаширских мух. А в завершение - поддался, лишь бы показать насколько он, хокучин, надоедлив и слаб.Шляпа в руках Усами стала жеваным комком фетра и он ее отбросил, выходя наружу.Как же он был жалок... Как никогда.

Он-то дурачок, думал, что Кадокура бросил ему вызов, и сам же этого испугался. Думал, тот - просто неуверенный человек...А тот его попросту презирал. Иногда. Когда не был равнодушен. И сейчас это продемонстрировал, потому что надоело... мешалось. Как помои для свиней, которые надо убрать.И может быть, не последнюю роль в этом играло происхождение.

Биссеноми, не стоящий внимания ни как противник, ни как либо еще.С мерным металлическоим стуком Усами шаг за шагом спускался по винтовой лестнице.Он вытащил остатки ханафуды и снял карту февраля. Сразу под ней он увидел самую ?дорогую? карту марта - сакура с занавесом. Усами хмыкнул сам себе. Стара ханафуда, но то, что ?благородные? презирают тех, кто ниже происхождением, остается всегда.Сакура не для всех.

Это раздражало... только вот сейчас пришлось признать, что он и впрямь - глупый деревенщина Токишиге.Он ошибался. Слишком многое себе придумал... То, что Кадокура насмехался и убегал, не было желанием раззадорить или сопротивлением. Его и впрямь ничто не задевало. И не было в этом и капли страсти. Не вкладывал он в это ничего.

?Ничего личного.?

И уж тем более, это не было игрой на равных.Неудивительно, что Кадокура постоянно его обыгрывал - во всех его действиях не было и толики какого-либо волнения - только холодный расчет.

Пока тот, разумеется, не решил, что потратить время на этот план с поддавками будет выгоднее.

Без сомнения, Кадокура все спланировал. В чайной его заметил и увлек за собой. Про стреногу подслушал и держал при себе ключ. И ни во что не ставил его как противника. Вот почему был так спокоен. Даже насмешки по ходу отвешивал... Будто мало было того презрения, что выказал этими поддавками.?Дурень? четко прозвучало голосом Кадокуры в его сознании.

Усами встал на площади, глядя на пустые дороги.

Опять, опять чертов тануки был прав...Добираться в гостиницу было неблизко, но Токишиге все равно пошел пешком через пустынные утренние улицы, предчувствуя, что физиономия и ворчание Кикуты будут последней каплей сегодняшних происшествий. И лучше, если эта капля упадет позже.Усами зашагал еще медленнее, глядя под ноги на мощеную дорогу. Было так рано, что конные трамваи пока не ходили, и даже у часовой башни не было ни единой души.

Токишиге вспомнилось, с чего все вчера началось.О, этот айнский рыбак был прав - удачный день для Кадокуры!

А для него...Усами посмотрел на пасмурное небо за голыми ветками вишен.В общем-то ничего не изменилось.Он... Конечно, он убьет Кадокуру. Если они встретятся однажды. Случайно.Когда он вернулся в гостиницу, Кикута только проснулся.- Где тебя носило?Усами принялся раздеваться вялыми руками.- Думал, что преследовал убийцу.

- И?- Ошибся.Кикута хмыкнул. Впервые он видел Усами таким пассивным во время выполнения поручений лейтенанта Цуруми.- Тогда отсыпайся, пока я попробую что-то выяснить днем. А вечером обсудим.Усами кивнул не глядя и заполз под одеяло. Спать не хотелось, и он просто лежал, отвернувшись от Кикуты и вперив бессмысленный взгляд в дощатые стены. Он был просто опустошен.

Хотя чему было опустошаться? Разве у него было что-то свое? Нет. Ничего не было только для него. Дом - с кучей братьев и сестер, командир - с кучей других замечательных помощников, даже винтовка и та - казеная...Кадокура вернулся засветло - сторонники господина Хиджикаты еще сопели в общей комнате ровным рядком. Только Огата, когда он проходил мимо, открыл глаз, зевнул, широко открыв рот, и перевернулся на живот, накрывая собой винтовку.Кадокура хотел было присоединиться к остальным, но преследующий его запах солода напомнил, что кое-какую гигиеническую процедуру стоит провести до того, как лечь спать. Захватив по пути бутылку воды, он направился наружу, радуясь, что Хиджиката выбрал гостиницу на окраине города, рядом с просекой в лес.

Отмывая пятна сусла Кадокура не мог перестать думать о вчерашнем. Кажется, Усами, наконец, понял, что в их встречах нет совершенно ничего интересного. Неудивительно. Легенд, что они выдумали друг для друга в Абашири все равно бы не хватило, чтобы надолго увлечь такого резвого вояку, как он.Кадокура вздохнул и потер щетину. Теперь, наверное, можно будет вернуться к своей размеренной жизни.Он не планировал произошедшее так рано, и это было рискованно, но признал, что так, наверное, вышло лучше. Да и когда-нибудь пришлось бы действовать, пока Усами ненадоело играть с ним настолько, чтобы убить со скуки.

Кадокура вздохнул, понимая, что вместо облегчения его одолевают смешанные чувства.Наверное, он просто удивился, что даже неподготовленный толком план сработает так ладно и что хокучин перестанет интересоваться им так легко.

Кадокура хмыкнул, и умыл лицо.Просто переоценил себя. Ему надо почаще слушать Киравуса.А Усами... Усами просто показывал ему свою силу. Усами получил, что хотел, и ему надоело. Может, тогда, когда он стоял у окна пивоварни, он даже жалел о времени, потерянном в гонке за скучным тануки.

Кадокура почесал голову. Можно еще неделю не мыться. Или две.Он должен радоваться. Впервые повезло, и по крупному. У него осталась его невезучая жизнь. И по крайней мере, один сэн.В следующую неделю не повезло никому. И сторонники Цуруми, и сторонники Хиджикаты не нашли даже следов присутствия заключенного в Саппоро. Одного Кикуту немного радовало, что он ошибался, предполагая, что Усами будет ему мешать во всем, включая бытовые удобства. В частности, ходивший по седьмому слух о том, что рядовой Усами Токишиге любитель ?громко творить ночные чудеса своими руками? к удивлению прапорщика не оправдался. Рядовой как падал по возвращению на футон, так и лежал до утра в одной позе. Хотя при этом, постоянно выглядел невыспавшимся на следующий день. Кроме того, Кикута ожидал, что Усами будет одергивать его за желание выпить знаменитого пива, без конца цитируя лейтенанта-трезвенника, но тот вместо этого смотрел на бутылку, как Арико на луну, но сам пить отказывался.В одном Кикута был, однако, прав - Токишиге действительно и вел, и чувствовал себя странно.

Усами всегда считал себя чем-то вроде пули, непременно летящей в цель. Сейчас же у него складывалось впечатление, что мишень убрали, а он даже не летит - а просто застыл в подвешенном состоянии. Может, даже в прострации.К концу недели собственное слюнтяйство стало раздражать, и Токишиге решил хотя бы снять напряжение, едва уснет Кикута. Все было хорошо, но стоило ему прикоснуться к себе, его фантазии предстали совсем не собственные руки, и закончилось все знакомой насмешкой в его голове.?Дурень?. Замирая, и с недовольной гримасой подтягивая пижамные штаны, Усами решил больше опыт не повторять.

Не стоит пока дразнить себя. Слишком уж хорошо он помнит, что в действиях Кадокуры было лишь демонстративное желание нейтрализовать или отыграться. Кто кого - и не более того. И он даже не может сказать, что дело было в трусости Кадокуры - ведь, даже тогда, в Абашири, ночью накануне ?уборки мусора? он прогнал его. Даже полагая, что они больше не встретятся.

Усами вздохнул, потирая глаза. Ему все виделось искаженным, и теперь он лишь расплачивается за то, что слишком счастливо жмурился.

Он-то думал что самообманывался лишь бы не слышать сожалений, которые не сможет простить... а на деле...?Дурень?.У сторонников Хиджикаты в то же время было шумно каждый день.Все, кроме Огаты, сидели тесным кружком каждый вечер, обсуждая последние наблюдения. Снайпер в свою очередь предпочитал греть ладони и стопы, единолично оккупируя печку - весна пока не принесла достаточно тепла. Хиджиката с улыбкой скосил глаза в его сторону.- Никак не отогреешься с Карафуто?- Там не так отогреваться принято.

Не сговариваясь, Кадокура и Киравус на всякий случай отодвинулись друг от друга. Последний с любопытством посмотрел на Огату.

- И как же?- Водка, ?стенка?, баня, веник.

- ?Стенка?? Никогда не слышал.- Само собой. Первое правило ?стенки? - никогда не говорить о ?стенке?, - фыркнул Огата. - Тем более что на Карафуто организатором сего варварства был один из татуированных заключенных.

- И что же это за ?стенка??- Что-то вроде английского подпольного бокса, но без четких правил с множеством борцов. Насколько я понял, сразившись на ?стенке?, Сугимото и компания получили копию татуировки главаря.

- Наверняка Ганнсоку, - хмыкнул Кадокура.

- Верно. - Огата перевернулся к печке спиной.Киравус мысленно поклялся, что ни за что не потрафит детективу-жопорою, вопросом ?как вы догадались, Кадокура-сан?, но тот прочел это на его лице.

- Второго заключенного, который бы оценивал человека по тому, как он машет кулаками, я не знаю. Моя голова уж точно это помнит.- Этот Ганнсоку оценил ее пустоту? - фыркнул Киравус, демонстративно постучав себе по лбу.Кадокура быстро спустил его повязку ему на глаза, но тот не унимался:- Или он одним ударом открыл истину, что старший надзиратель Кадокура - слабак?- Вообще-то лично у меня не было с ним проблем в Абашири. Однажды уложив меня одной левой на бегу к Ушияме, он перестал нарушать порядок в мои смены.

- Ты в свои смены от него прятался?Кадокура закатил глаза, снова опуская повязку Киравуса, как забрало.- Нет, просто он после моего нокаута пояснил, что ему достаточно ударить человека, чтобы понять, чего он стоит. И по его мнению, раз уж я вышел его остановить и не смог, я был тщедушным, но способным проявить стойкость в нужный момент.- Настолько стойким, что был уложен одной левой...- Сейчас сам сляжешь...Когда они прекратили кататься по полу и снова умостились у огня, к печке присел Арико. Огата только только повернул в его сторону единственный глаз.- Значит, тебе не удалось достать копию его татуировки?Огата вместо ответа скривился, но прежде чем что-то успел ответить, из восточного угла усмехнулся Хиджиката.- У всех свои правила ведения боя. Снайперу по правилам ?стенки? наверняка не сыграть. Но теперь нашей задачей будет достать кожи и копии любым способом.Вспомнив Ганнсоку, Кадокура всмотрелся в огонь. Он знал лишь еще одного человека, чьим единственным способом вести диалог было насилие. Вспомнить только одну улыбку Усами, когда он несся за ним во время штурма Абашири...

Кадокура отхлебнул чай и снова уставился в пламя. Только для хокучина, в отличие от Ганнсоку, важнее было балансирование на грани жизни и смерти вместе с ?собеседником?. Кадокура застыл, не замечая, как огонь начал слепить глаза.Ох! Если задуматься, он организацией покушения в Абашири первым ?начал диалог?...

Кадокура устало потер лицо. Глупо, наверное, это выглядело на языке Усами. Что-то вроде ?передайте этому молодому человеку, что он мне до смерти интересен, но сам я подойти стесняюсь?.

Скривившись, Кадокура безразлично уставился в чай. Какое это сейчас имело значение - хокучину, кажется, ?общение?, наконец, наскучило. А сам он хотя бы ноги вовремя унес.

На следующий день он в этом убедился.

Проходя с Киравусом мимо городской ратуши, он заметил Усами и уже однажды виденного им прапорщика в гражданском. Оба стояли не более чем в сорока шагах и что-то высматривали.Хокучин его тоже увидел, однако поспешил отвернуться и поторопил напарника с посадкой в конный трамвай. Возможно, конечно, Усами подозревал, что сторонников Хиджикаты тут больше чем двое, или дело было в сопровождающем его прапорщике... Но и позже, когда Кадокура трижды за неделю замечал хокучина в одиночестве, тот спешил посмотреть в другую сторону и сменить маршрут. Видимо, решил преследовать настоящего убийцу.

Усами и впрямь был сосредоточен на задании. Однако, про себя признавал, что слишком запаздывает: он знал очень хороший метод поиска, но реализовать его пока не мог. Следовало воспроизвести действия маньяка, но при этом надо было сильно возбудиться, а он не решался снова столкнуться со своими нынешними фантазиями. Поэтому, приходилось таскаться по улицам. Не просить же, в конце концов прапорщика Кикуту становиться моделью в следственном эксперименте. Это даже звучало жутко - от повторного бреда о лунах и окопах он сам импотентом станет.

Вернувшись в гостиницу в очередной бесполезный вечер, Усами застал негодного на модель прапорщика за одиночной игрой в шахматы.

Усами дернул галстук, презрительно косясь на доску.

- Я думал, что бесполезнее провести время, чем мы в последнюю неделю, невозможно. Но праздности, нет, оказывается, предела.

- Шахматы хорошо расслабляют и настраивают на логическое мышление...- Особенно когда играешь сам с собой, - Усами закатил глаза и плюхнулся на футон. - Не иначе мастурбация мозгами. А еще меня извращенцем называют. Выглядит хуже, чем эти русские ?поддавки?.- Я же не поддаюсь сам себе. Смысл поддаваться есть только если играешь с кем-то.

- Тратить силы, лишь чтобы выказать противнику свое презрение? - Скривился Усами и вздохнул. - Так себе смысл.Кикута хмыкнул, переворачивая к себе другой край доски.

- Все-таки тактик из тебя никудышный, Усами. Не говоря уж, какой собеседник...- Это еще почему? - взвился Токишиге.