Глава 2 (1/1)

Осознание того, что Миранда буквально благословила его на эту работу, догнало Кристиана только глубоким вечером, во время вечеринки у Джеимса. Сперва его накрыло чувство дежа-вю. Именно на таком вечере он когда-то познакомился с Энди Сакс. Мужчина вдруг понял, что это невероятная ирония. Что бы ни происходило в его жизни, все всегда крутится вокруг одного итого же небольшого круга лиц.Джеимса он нашел на балконе, тот стоял завернувшись в плед и курил, что делал крайне редко. И это вызвало у Кристиана легкое чувство беспокойства.– Как ты?

– Странно, – дизайнер выпускает небольшое облачко дыма. – Она ведь приходила ко мне примерно год назад. Кое-что сказала.Кристиану даже нет нужды уточнять кто она. Миранда приходила к Джеимсу год назад, и это до сих пор не дает ему покоя.– И что сказала?– Сказала, что если я решусь на расширение, то максимум через три года вылечу в трубу. Без ее поддержки через два. Мне показалось, что порекомендовав Найджела, она показала, что поддерживает меня. Что не так все и плохо. Но потом в Париже она все резко переиграла. И теперь я не знаю, что и думать.Паззл наконец-то складывается в голове Кристиана. Теперь он знает, в чем заключается ее месть Жаклин. Отправить ту в компанию, которая через три года потерпит крах – это сильно. Это отнимет у нее три года жизни и безвозвратно испортит репутацию. Тонко и изящно. И он был бы в полном восторге, если бы ни одно но. Джеимс его хороший друг и он совсем не желает его провала.– Иди к ней. Иди сам. И желательно не в ?Подиум?. Не знаю, какие у вас там взаимоотношения, но если она предупреждала тебя, то значит ей не все равно. Проси ее о помощи, умоляй. Уверен, она может что-то сделать.– Ты в курсе слухов, которые о тебе ходят? О тебе и о ней.– Чистой воды вымысел. Ты же понимаешь?– Брось. Ты всегда очень остро на нее реагировал. Даже в Йеле.– Нашел что вспомнить. Йель. Я был наивным ребенком, выросшим в тепличных условиях. Но пришла зима и изрядно меня подморозила.– Да, и ты стал прожженным циником, которого не волнует никто и ничто. Мне казалось, Энди может хорошо на тебя повлиять. Хорошая девушка, светлая и добрая. Но в Париже все пошло прахом.– Она слишком хороша для меня, – улыбается Кристиан. – И я извинился. Мы вроде как примирились.– А сам ты? Сам ты с собой примирился?– Хватит, – отрезает Кристиан, может быть, немного резче, чем стоило. – Душещипательные беседы – это не про меня. Ты же знаешь. Да и я здесь мастер слова, в конце то концов. Я, а не ты.– Жаклин в городе. Активно тобой интересуется. И ты бы видел выражение ее лица, когда она услышала про тебя и…Кристиан смеется.– Могу себе представить. Жаклин всегда была собственницей. Но она прекрасно знает, что все в прошлом. Как там у классика? Не возвращайтесь к былым возлюбленным…– Ты и сам уже классик. И да, мне тоже интересно, что там у тебя с НЕЙ. Но в отличие от остальных мне повезло больше, я точно знаю, что когда ты ее возненавидел, вы даже не были знакомы. Ее ведь еще даже в Нью-Йорке тогда не было, не так ли? Через сколько тебя ей представили? Года через три?Мужчина практически рычит в ответ на пассаж друга. Джеимс действительно знает, на какие кнопки нажимать. И это одновременно лучшее и худшее в их общении. Они слишком давно друг друга знают.– Мне-то ты можешь сказать. Что она тебе сделала? Ну, помимо очевидного.– Миранда Пристли убивает все живое, – говорит Кристиан едва слышно. – Мне пора. Я поеду домой. А ты обязательно сходи к ней. Уверен, она поможет. Главное – не упоминай меня. Она вроде как зла на меня сейчас.

Джеимс лишь кивает в ответ и возвращается к созерцанию города. Аудиенция окончена. Кристиан не говорит ему о том, что Миранда не поможет ему безвозмездно. Тот и так это знает. За все приходится платить. А уж когда речь о сделке с дьяволом, готовься отдать душу.Наверное, тот факт, что он не встретил ровным счетом никакого сопротивления, назначая встречу с первым мужем Миранды, должен был стать для Кристиана своеобразным звоночком, но он его полностью проигнорировал.Встреча была назначена в небольшом кафе, и Кристиана это позабавило от души. Публично. Этот человек хотел поговорить о Миранде публично. Все что он знал о ее первом муже, было то, что тот играл в рок-группе и проехал за ней через полмира из Европы в Америку. От развода его это не спасло.– Добрый день. Рад, что вы нашли для меня время.– У меня всегда найдется время, когда речь заходит о Миранде.– Удивительно.Мужчина смотрит на него, как будто оценивая, а потом все же говорит.– У нее есть рычаг, который она с чистой совестью использует. У нее полная опека, если я хочу видеть дочерей, я делаю то, что она велит.Кристиан едва не давится своим американо.– Это ужасно. Хотите, посоветую вам хорошего адвоката?– Не думаю, что стоит что-то менять. Она полностью довольна ситуацией, такое редко бывает.– Вы знаете ее едва ли не лучше всех, и если даже вы опускаете руки, то что остается остальным?– Я знаю кое-кого в ее окружении, кто с ней на пару лет больше времени провел, да и к тому же на работе. Представляете, сколько знает о ней он?Кристиан понимающе кивает, этот человек ничего не может ему сказать сам, но дает намек на того, кто бы мог. И если он его правильно понял, то этот человек сейчас достаточно зол на Миранду, чтобы пооткровенничать с ним. Может и удастся получить что-то интересное.Они общаются почти час, когда Кристиан понимает, что больше ничего не выжать из этой истории. Все это он знает и так.– И последний вопрос. Какие цветы она любит?Собеседник лишь пожимает плечами.– Понятия не имею. Фрезии терпеть не может. А вот любит…– Но что-то же вы ей дарили?– Нет. Она не терпит всю эту романтическую чепуху.Эта встреча приносит больше вопросов, чем ответов, и Кристиан понимает одну простую истину. Его водят за нос. Он получит лишь то, что хочет дать ему сама Миранда. Он ошибся, поставив на тот факт, что уж по крайней мере бывших она не контролирует. Контролирует и еще как. Может это какой-то синдром или типо того? Он, конечно, знает у кого стоит спросить, но не станет. Это уж слишком.А через пару дней ему звонит отец и это совсем не тот разговор, который он ожидает. Это нечто совсем не вписывающееся в привычную картину мира. После стандартных приветствий он говорит нечто такое, на что Кристиан даже не сразу может нормально отреагировать.– До нас дошли слухи о тебе и некоей юной леди в Париже. И не стану скрывать, мы обрадовались. Хотя некто из мира Моды конечно не лучший вариант. А потом к нашему глубочайшему удивлению мы услышали о твоей публичной ссоре с некоей гранд-дамой. И вкупе с твоим нежеланием приехать на Рождество и Новый год это наводит на определенные мысли.– Перестань, отец. Мне давно уже не 17 и даже не 20. Моя личная жизнь – это только мое дело.Фредерик устало вздыхает.– Когда тебе было 17, моим самым большим страхом было, что ты приведешь домой какую-нибудь девчонку и объявишь, что скоро станешь отцом. Сейчас я думаю, что это был бы хороший вариант. Тебе скоро 40, Кристиан. Пора задуматься о чем-то более серьезном. Тебе так не кажется?Чувство внутреннего противоречия буквально раздирает мужчину. Это всегда было камнем преткновения в его общении с родителями. Желание матери женить его на одной из милых дочек ее подружек, в последние время ставшее буквально маниакальным, и молчаливое согласие отца на бесконечное сватовство. Если бы в Париже все сложилось иначе, он отвез бы на Рождество к ним Энди. Но Миранда Пристли вновь все испортила.– Я не собираюсь жениться. Тема закрыта.– Но почему? Ты успешный, умный мужчина. Ты состоялся. И доказал всем все, что хотел. Твой последний роман просто великолепен и стал сенсацией далеко за пределами Нью-Йорка. Мама читала его в своем литературном кружке, – заканчивает мужчина тепло и мягко.– И собирается устроить в честь этого вечеринку, на которую позовет не менее дюжины незамужних девиц?– Не вижу в этом ничего плохого.Кристиан зажимает переносицу двумя пальцами, кажется, у него начинается мигрень.– В таком случае я приду не один. Приглашу Миранду. Уверен, она не откажется.– Ты не посмеешь. Ты хоть представляешь, каким ударом это будет для твоей матери?– Зато думаю, она наконец определиться с тем просто ли я слишком инфантилен для женитьбы или есть более серьезные причины.– Ты просто хочешь меня позлить, Кристиан Томпсон?В этот момент он понимает, что перегнул. В конце концов родители просто пытаются о нем заботиться. Как умеют. Не их вина, что плохо получается. Но и не его тоже.– Нет. Я лишь хочу, чтобы меня оставили в покое.– Мы просто хотим, чтобы ты был счастлив.– Но я счастлив!Голос его дрогнул.– Как 17 лет назад? Так же? Я все равно узнаю, что с тобой тогда случилось. Выясню – кто или что тебя сломало.Это уже не просто мигрень. У него будто разрывается голова.– Удачи, – он кладет трубку и без сил падает на диван. Такие разговоры слишком утомительны для него. Возможно, он стареет. Но в одном отец не прав. Он не сломался. Он стал сильнее. И это факт.Собрав себя в кучу, он садится за подготовку вопросов для мужа номер два. Глухо-немой папочка, как окрестила его пресса после их развода с подачи кого-то из ассистенток Миранды, был по слухам весьма словоохотлив.Кристиан ловит себя на мысли, что нумерация неверная. Да, второй официальный. Но по факту то третий. Сумасшедшая идея слетать в Лондон и разобраться на месте приходит ему в голову. Приходила ли мысль о такой возможности Миранде вот в чем вопрос.Трансконтинентальный рейс, первый класс. То, что нужно, если вы хотите быть бодры и свежи ранним утром по европейскому времени. Он очень этого хочет. Скрытый диктофон в кармане, дорогие принадлежности для письма. Сегодня он не вольный художник, а большой профессионал.Найти студию не составляет труда, как и нет ничего удивительного в том, что человек, с которым она прожила почти десять лет (дольше всех, но замуж так и не вышла) – дизайнер. Уже не такой успешный как раньше, но все же. Вернулся в Лондон после их расставания и вполне по местным меркам преуспевает. Договориться о небольшой беседе тоже не трудно. Он выглядит старше, чем Кристиан ожидает, и не такой харизматичный.– Знаете, вам стоило просто позвонить, а не лететь сюда из Америки. Боюсь, все, что я могу сказать о Миранде, умещается в одном предложении. Она работает 16 часов в сутки, выпивает не меньше галлона кофе и получает все, что захочет.– Всегда?– Да. И не важно, о чем речь. О сумочке, квартире или мужчине. Если она хочет это для себя, это будет ее.

Кристиан хмыкает и делает пометку в блокноте.– Единственный, с кем стоит говорить о ее разводе, это она сама. Больше никто ничего вам не сможет сказать. Лишь догадки и слухи. Больше ни от кого вы ничего не услышите. Думаю, правильным будет сказать, что никто не понимает, как работает ее гениальная голова. Иногда мне кажется, что даже она сама.Мужчина улыбается. Кажется, он знает, что стоит спросить.– А вот если есть, допустим, прекрасный дизайнер. И она говорит, что через три года ему конец. Есть шанс, что она ошибается?– Нет, – его собеседник хмурится и смотрит куда-то сквозь Кристиана. – В таком она не ошибается. Я бы посоветовал этому дизайнеру начинать копить на старость, три года быстро пролетят.– Она ведь из самого Лондона, не так ли? Как думаете, я смогу найти что-то интересное здесь?– Езжайте домой, молодой человек. И смиритесь. Тайна по имени Миранда, вам не по зубам.– Хорошо, последний вопрос. Какие она любит цветы?– Она их вообще не любит. Говорит, что они напоминают ей о кладбищах. А фрезии так и просто ненавидит. Не знаю почему.Зима в Лондоне гораздо менее приятная, чем в Нью-Йорке, но он все равно гуляет по центру города практически до самого вечера. Он сорвался в Лондон в поисках одному ему известного откровения, а нашел лишь подтверждение всех своих теорий. Все это одна сплошная игра. Она водит за нос всех, и если кто-то решил, что что-то знает или понимает, то он глубоко заблуждается. Самообман – страшная вещь. Он задерживается в городе еще на несколько дней. Ковент-Гарден, встреча с парой друзей, несколько разговоров с издателями.

А еще он отправляется туда, где по слухам началась ее карьера. На любые вопросы о Миранде Пристли в этом городе в ответ лишь тишина. Это удивляет и настораживает, как будто и не было здесь вовсе такого человека. Но он точно знает что была. Именно тут, посреди этой промозглой серости и появилась сатана в юбке.Кристиан с детства любит Европу: Лондон, Париж, Мадрид. Когда-то давно родители впервые привезли его сюда на целое лето, в тот год он заболел поэзией, а потом и прозой. Он всегда знал что будет писать, с того момента он знал еще и что именно. Он возвращался сюда ни один раз, и всегда эти поездки приносили ему вдохновение, но не в этот раз. Единственное что ему остается, это усмехаться про себя. Она влезла ему под шкуру и даже не подозревает об этом.Он не торопится домой из аэропорта. Такси неспешно везет его по сверкающим неоновыми вывесками улицам. Кристиан Томпсон любит Нью-Йорк. Это его город. И он планирует провести остаток жизни в нем.Тренькает лифт, сообщая о прибытии на нужный этаж, он делает шаг наружу и останавливается. В холле на банкетке сидит женщина, и не смотря на то что она отвернулась и рассматривает картину на противоположной стене, он точно знает кто это. Только у одного человека в этом городе такая серебристо-серая стрижка.– Ты заставляешь себя ждать, Кристиан.В этот момент дверь лифта начинает закрываться и больно ударяет его в плечо, он невольно делает еще шаг вперед, чтобы встретиться взглядом с ее ледяными синими глазами.– Не помню, чтобы приглашал тебя.– Не помню, чтобы давала тебе разрешение рыскать по Лондону в поисках чего-то интересного, – она поднимается. – Быть может, ты откроешь, наконец. Или и дальше будем разбираться здесь?– Боишься лишнего шума?– Хочешь дать пищу тем, кто утверждает, что у нас роман?Он пожимает плечами, но все же проходит мимо нее и отпирает двери. Молча он заходит в свою квартиру, включает свет, спокойно раздевается. Он слишком устал, чтобы думать о гостеприимстве, к тому же, он ее не приглашал.– Ты ведешь себя как обиженный ребенок. Ты в курсе?– А ты себя как злобная стерва. Дальше что?Он наконец оборачивается, чтобы увидеть как она снимает свою белую шубу, оставаясь в узком черном бархатном платье с неимоверным декольте и с чем-то кружевным спускающимся от шеи к подмышкам и полностью закрывающим плечи и руки.– Пришлось уйти с мероприятия раньше, чтобы встретиться с тобой.– Не стоило. Могла бы просто вызвать меня к себе.– Ты стал слишком много себе позволять, и я не понимаю почему. Что это за вояж в поисках подробностей о моей юности?Кристиан улыбается.– Я не мог с ним не пообщаться. А о твоей юности и так всем все известно, Мириам. Ой, простите, мисс Пристли.Она прищуривается и поджимает губы, он прекрасно знает это выражение. Крайняя степень недовольства. Обычно люди стараются держаться от нее подальше, когда она в таком состоянии, но он сейчас на своей территории.– Не могу понять. Ты глупый или наглый?– Не могу понять. Ты такой стервой родилась или это потом сложилось? Кстати, каково это, когда тебя все бросают? Больно, не правда ли?– Больно, – говорит она и усмехается, проходит по комнате, устраивается в его любимом кресле у камина и вытягивает ноги на подставку, по пути избавляясь от туфель. – Давай, мальчик из Йеля, покажи свои манеры и предложи даме выпить. Виски или коньяк будут в самый раз.– Как ты узнала, что я приехал?– Он позвонил мне, прежде чем встретиться с тобой. Так я узнала, что ты в Лондоне. А кое-кто в аэропорту информирует меня о прибытии тех, кто в списке.– Это незаконно. Ты в курсе?Она смеется.– Сперва докажи. И я все еще жду мой алкоголь.Просто из вредности он наливает ей ликер и подает бокал, устраивается на пуфе напротив.– Зачем ты здесь, Миранда?– Попытаться решить это дело миром. Мне надоели непонятные игры, в которые ты со мной играешь. К сожалению, мы оба знаем, что не сможем нанести друг другу реального ущерба. Пусть и по разным причинам. Так давай зароем топор войны. И будем, ну не знаю, например, делать вид, что друг друга не существует. Как тебе такой план?– И ты простишь мне участие в заговоре против тебя? Учитывая все то, что ты сотворила с Ирвом и Жаклин? Предлагаешь мне поверить, что ты меня помилуешь?– Кристиан Томпсон – известный успешный писатель. Даже если я смогу повлиять на издателей, то повлиять на миллионы читателей по всему миру я не в силах. И даже если публично объявлю, что считаю твои романы ужасными, что совсем не соответствует истине, тиражи скорее взлетят. Что реально я могла бы тебе сделать? Немножко помучить неизвестностью?– Предположим, что все так. Я могу закончить свою работу?– Да, почему бы и нет. Я не против. Только опубликуй в приличном месте.– Вэнити Фэир подойдет?Она кивает, молча допивает свой ликер.– И все же. Что я тебе сделала? Почему ты меня так ненавидишь?– Этого ты никогда не узнаешь. Немного помучить неизвестностью я тебя тоже могу.Она поднимается, и он не может отрицать, что это платье смотрится на ней просто великолепно. Потрясающая фигура, идеальная осанка, изящные ноги. Он бы назвал ее красивой, если бы не одно но. Он никогда не скажет этого о НЕЙ.Миранда направляется к нему, опускает ладони на его плечи, и мужчина практически отшатывается, тогда она наклоняется к его уху и шепчет.– А может все проще? И газетчики не так уж и не правы?Он смеется и сбрасывает ее тонкие бледные кисти.– Уходи. Тебе здесь не рады.Очень странная улыбка расходится по ее губам, одновременно хищная и насмешливая.– Тогда не стоит так пялиться на мою грудь, Кристиан.Он вдруг будто растерял все слова, а она молча собирается. Закрытые туфли, шуба, крохотный клатч.– Я рада, что мы договорились.

Хлопает дверь, и он остается один в квартире. Хочется разбить посудину и сжечь кресло. Но вместо этого он несет бокал на кухню, моет и до скрипа протирает полотенцем. В его доме всегда царит идеальный порядок, и Миранда Пристли ничего здесь не испортит.Договориться о встрече с ее вторым мужем оказывается несколько сложнее, его нет в городе и он готов встретиться не раньше чем через неделю после возвращения. Кристиан ненавидит ждать, а уж знать, что это из-за нее – просто кошмар. Он возвращается к своему роману. Когда приходит время встречи в нем уже больше 100 страниц, но мужчину это не радует, он вряд ли написал хотя бы четверть того, что планировал. Идея разделить произведение на два тома приходит неожиданно, но он ее отвергает. Лучше пусть это будет первое настолько объемное его произведение.Мистер Пристли номер два работает на крупную трансконтинентальную компанию, и это кажется Кристиану практически штампом. Кого еще она могла бы повстречать, едва приехав в Нью-Йорк. Мужчина производит на него хорошее впечатление, не смотря на все то, что пишут таблоиды.– Знаете, я думаю, это ее огорчает.– Что это? – Совсем не понимает Кристиан.– Один из ее любимых нью-йоркских романистов вместо нового произведения пишет статью для журнала о ее личной жизни. Могу себе представить ее реакцию.– Она была не против, даже посмеялась на счет того, что если об этом напишу я, то это чтиво для пятнадцатилетних и только.

Мужчина широко улыбается, это делает его гораздо более обаятельным.– Мало ли что она сказала. Она прочла все, что вы написали. И ей это нравится. Все думают, что она очень сложная. Это не так. Нужно только знать куда смотреть. Знаете, как я узнал, что вы один из счастливчиков?Кристиан отрицательно качает головой.– Если она читает книгу на кухне утром во время своей первой чашки кофе, то эта книга ей нравится. Она медленно ее смакует и настраивается на хороший день. Если же в спальне на ночь, то это то, что она заставляет себя прочесть. День уже испорчен и плохая книга не сделает его хуже.– И какие же книги она заставляла себя прочесть?– Те, которые ей не по вкусу, но могут быть полезны в работе.– Вы хорошо ее знаете.– Я любил ее, – мужчина печально улыбается. – Успокаиваю себя тем, что и она меня тоже.Кристиан не может сдержать ухмылки. Ну конечно, ледяная скала может любить.– Напрасно вы так, юноша. Она умеет любить. Она безумно любит своих дочерей, – Кристиан ощущает, как внутри все затягивается в узел. – Свой дом, свою собаку, свою работу.

– Какие цветы она любит? – Перебивает вдруг Томпсон.

– Никакие. Она не любит цветы, особенно фрезии. Она не любит цветы и весну, ее сезон осень. Хотите сделать подарок – экибана или букет из листьев подойдут.– Почему вы развелись?– Иногда люди просто расстаются. Вам ли не знать, мистер Коллинсворт.Кристиан напрягается всем телом, неприятное чувство в груди усиливается, как будто давит изнутри.– Я предпочитаю – мистер Томпсон.– Вы можете назваться кем угодно, как и она, но это не отменяет того, кто вы есть на самом деле.– Вы знакомы с отцом, – перебивает его блондин, не спрашивает – утверждает.– Нас представляли друг другу. Не уверен, что он помнит.– Можете не сомневаться, помнит. Он всех помнит.– Парадоксально, не правда ли? Частная школа в Вашингтоне, Йель, первый роман в 20 лет, а потом и целая плеяда не менее успешных, что будем честны – бывает редко. А сейчас вы пишете о главном редакторе модного журнала. Как то это странно. Не находите? Может потому всем и кажется, что у вас с ней нечто большее?Кристиан пожимает плечами и дежурно улыбается.– Интересная тема для размышлений. Успешная в карьере, с неудачами в личной жизни. Тут есть о чем задуматься.– Бросьте. Скука и банальщина для вас. И вы достаточны умны, мистер Коллинсворт, чтобы понимать. Все, что происходит, происходит потому, что так решила она. Глупо было бы думать, что хоть что-то не было обдуманным и взвешенным решением, которое она приняла.– Стивен Томлинсон ее бросил. Это факт.– Да, конечно. Прислал бумаги для развода на ресепшен отеля во время недели моды в Париже, если вы не в курсе. Вы ведь были там тогда?Кристиан механически кивает. Он был там тогда, но черт возьми ему и в голову не пришло, что у Миранды могли быть какие-то неприятности. Что-то внутри шептало, что возможно это случилось после того как он позорно сбежал из Парижа. Но здравый смысл подсказывал: это так не работает. Закон подлости гласит об обратном. Она должно быть получила это сообщение до того как все случилось. А потом пошла и размазала их троих по стенке. Это многое объясняет, доходит до него вдруг. По крайней мере в истории с Энди. Пауза затягивается, и он все же выдавливает из себя.– Это низкий поступок. Даже я в курсе как важна для всех в индустрии парижская неделя моды.– Худшая неделя в ее году.Кристиан сглатывает. Если бы у них получилось, это был бы не просто двойной удар, а тройной.– Я был там. Но мне и в голову не пришло, что что-то не так.– Это же Миранда. Страдать больше пяти минут она считает неконструктивным.– Вы любите ее? Вы так много знаете, уверен, что неспроста. Почему бы не попытаться вернуть ее?– Как там у классиков? Не возвращайтесь к былым возлюбленным. Миранда твердо придерживается этого принципа.Кристиан должен признать, что у них гораздо больше общего, чем ему хотелось бы.Он возвращается домой и занимается материалами до поздней ночи. У него нет никакого желания общаться с мистером Пристли номер три (четыре?). Он ненавидит Миранду, у него есть на это причины, но его поступок он считает далеким от мужского, не говоря уже про то, что хоть сколько-нибудь приемлемого. Удар в спину от близкого человека – худшее, что может с кем-то случиться. И каких бы кругов ада он ей не желал, речь всегда шла лишь о том, чего она заслуживает. Предательства супруга не заслужила даже она.Через два дня статья закончена. Он печатает ее на простых белых листах и кладет в конверт, выводит адрес Элаис-Кларк и имя получателя. А потом подумав добавляет записку. ?Делай то, что считаешь нужным?.Кристиан все же отпускает эту ситуацию. Пора просто признать, что ничего не вышло, и двигаться дальше.Через месяц у него почти 200 страниц романа и творческий застой. По дороге в любимую кофейню он покупает свежий номер Вэнити Феир. Почти в самом начале его статья, разбавленная большим количеством снимков, которые он долго рассматривает, понимая, что ни один никогда прежде не видел. Судя по всему, это ее личные фото. Он читает статью. Она напечатана без единой правки. Лишь добавился постскриптум.Подписываюсь под каждым словом. МП.Он громко смеется, чем привлекает внимание других посетителей, а потом уходит, оставив журнал на столике в кофейне. Кажется, все и впрямь улажено.Но это ничего не меняет. Он ненавидит ее всем сердцем. И не важно, что он узнал или о чем это заставило его задуматься.– Миранда Пристли губит все живое, – шепчет он сам себе.