Время на табло ползёт надоедливо медленно (1/1)

Рабочий день в офисе небольшой фирмы, занимающейся ремонтом компьютеров и прочей техники, подошел к концу на час раньше, чем обычно. Впрочем, никто особо не расстроился. Миша Шкута был даже рад, как, впрочем, и все его коллеги. Ему нужно было зайти в аптеку, а затем к больной маме — занести ей лекарства и осведомиться, как сегодня она себя чувствует. Не болит ли чего? Не нужно ли в квартире прибрать, помочь с готовкой? Но главное — увидеть маму, улыбающуюся ему, живую.«Мам, все будет в порядке» — каждый раз тешил Миша маму, Нелю Сергеевну, —но по большому счетусебя — перед тем, как уйти.Старший брат Михаила, Николай, редко бывал дома, совсем не помогал маме. Вся забота о больной родительнице была на плечах ее младшего сына. На самом деле Коля был старше «всего-то на пару минут!», как, возмущаясь, отвечал всем Миша, если речь шла о их с братом небольшой разнице в возрасте. Эта маленькая цифра, равная пяти целым с сотыми минут, не давала Михаилу жить спокойно, ведь она все его ближайшие двадцать пять лет была весомым аргументом во всех спорах с братом, — не в пользу Миши — пока Коля не перестал с ним общаться — связался не с теми людьми, занялся не тем делом… Контактировать иногда, конечно, приходилось. Например, когда Николай приходил к брату домой ни свет, ни заря и просил — даже требовал — денег. Михаил не отказывал брату, не желая разборок, которые тот мог учинить — однажды Коля бранился с братом больше половины часа, пока соседи не решили вызвать милицию.*

Миша зашел в аптеку, купил лекарств; по пути забежал в магазин, чтобы прикупить маме продуктов, хотя ему казалось, что все необходимое он ей совсем недавно покупал. «Хлеб и колбаса в доме никогда не бывают лишними!» — подумалось Михаилу, когда он оплачивал покупки на кассе, заодно припоминая, есть ли у него самого дома хотя бы хлеб и колбаса.Вера — его девушка — два дня назад еще ушла к маме подумать о том, стоит ли им с Михаилом быть вместе.Мишу, однако, этот вопрос не беспокоил, он знал, что не стоит. Но Верка вкусно готовила, убирала в квартире, удовлетворяла его в сексуальном плане, много возмущалась и закатывала истерики… Михаил уже не раз думал: не расстатьсяли ему с этой фурией? И чего она с ним возится, вообще? Ведь «такая баба давно бы себе другого нашла, а она тут с ним сопли жует»! Нет, бросить ее он не решался.«Стоп, какая Верка! Она, кажется мне, и не вернется больше!» — суетился Михаил, подходя уже к дому своей матери, — «К черту ее вообще, надоела!» — он распахнул дверь и шагнул в теплый подъезд. Мыслио Вере отошли на второй план, как только Михаил почувствовал тепло, пробирающееся во все укромные места под одеждой и согревающее его.*

— Мороз на улице, — возмутилась Неля Сергеевна, вновь видя потрепанное пальто своего сына. — а ты опять в этой тряпке! Говорила же, купи новое! — на самом деле она прекрасно знала, что на новое денег у Миши нет.— Мам, я в нем совсем не мерзну. Ты вот лучше пакеты возьми, — пробубнил Миша, высматривая время на разбитом экране своего телефона, выуженного из кармана пальто, но тут же опомнился — а, я сам!Пакеты были доставлены на кухню; Миша, как и обычно, расспросил маму о ее самочувствии, перечислил все лекарства, которые купил и, поцеловав родительницу в щеку, попрощавшись, собрался было уходить. Когда он завязал шнурки на обоих ботинках, в дверь громко, четко и настойчиво постучали.— Ты кого-то ждешь? — поинтересовался Миша, сам не зная, с какой целью. Этот стук был ему знаком.«Стоит ли ему открывать? Постоит-постоит, да и уйдет. Хотя он не глупый, знает, что мама никуда уйти не может, тем более в такое время…»Телефон показывал 19:48. «Время на табло ползет надоедливо медленно» — вспомнилась Мише строчка из какой-то песни, которую он, наверное, часто слушал, раз слова невольно всплыли в памяти. Но вспомнить, что это за песня, он не мог и особо не пытался.Все его внимание было сконцентрировано на дверном глазке, который, казалось, не выдержит напряженного взгляда Михаила и поспешит закрыться. Но он так и не закрылся.За дверью было тихо. Ни шагов, ни повторного стука.«Ушел?» — возникла радостная мысль.Неля Сергеевна молча стояла позади сына. Она тоже знала, кто находился за дверью. Да, пусть это родной сын, любимый, но…«Ушел!» — вновь дала о себе знать радостная мысль, на этот раз уже точная, без знака вопроса.— Ладно, мама, я пойду! — Миша обернулся и лучезарно улыбнулся, — Ты не переживай, я дойду нормально. Дверь закрывай, окна тоже, — повернул ключ в замке, тот отозвался чередой пощелкиваний, приоткрыл дверь и, не дав Неле Сергеевне ничего сказать, вышел. — пока!Пройдя половину лестницы, Миша обернулся, замок вновь отозвался пощелкиванием, затем, довершая музыкальную композицию, щелкнула дверная цепочка. Мужчина медленно зашагал вниз по лестнице, противная мысль наматывала круги в голове: «Как посмел только придти к ней, старой больной женщине, которая его вырастила?!»