Глава 7 (1/1)
- Он не тряпичная кукла, а живой человек, так что поставь туда, где взял, - Илья явно не был настроен на спокойную и тихую беседу. Он был чем-то озадачен, если не зол. Вот кого-кого, а его мне злить совсем не хотелось. Почему? Наверно все из-за того, что он мне понравился, и этого факта я никак не скрываю.- Он – моя игрушка! Моя! Моя! Пойди и найди себе другую! – все не унимался зеленовласый. Он усердно топал ногами, показывая все свое недовольство, при этом сильно сжимая меня в руках. Ох, чувствую до вечера не доживу. Все-таки сделают из меня егоровый сок.
- Он не твой! – огненный парень в два шага подошел к брату. Взяв меня под мышки, он вытащил из тисков и, словно пушинку, легко забросил себе на плечо. Вот теперь и вправду чувствую себя тряпичной куклой. Кто бы меня спросил о моих желаниях.Меня снова куда-то несут, снова какая-то комната, снова пружины матраса. Надоело, я просто хочу домой, в тепло. И шоколада хочу молочного.
Хлопок двери, неспокойные шаги где-то рядом. Наконец-то он сел, устало откинувшись в кресле. Красивый. Интересно, какой у него натуральный цвет волос? Думаю, темно-русый или как молочный шоколад. Что-то я сегодня о сладком только и думаю. Но как можно не думать о сладком, когда рядом сидит такой парень? Наверное, это выглядит глупо и развязно, и многие подумают, раз я думаю о сексе вместо того чтобы бежать, то я шлюха. И они будут совершенно правы. Да, я шлюха, и лучше подставлю свой зад, чем буду лежать мертвым в канаве. Но с Ильей хотелось быть милым мальчиком-паинькой, слушаться его во всем и исполнять все его приказы. Хотелось любить его, а любовь означает полное подчинение, преклонение перед любимым, ведь он – Бог.
- Знаешь… - тихо произнес он. От сиплого шепота по коже пробежалось стадо мурашек. Он хочет сказать что-то плохое, я чувствую, - Понимаешь… Мы не должны быть сейчас вместе здесь. Они засекут и изобьют тебя до полусмерти. Но мы можем… - рассеяно и как-то отстраненно произнесвсе на одном дыхании.Что он имеет в виду? Что мы можем сделать? Сбежать?Он накинулся на меня. Резко, сразу, не оставляя ни малейшего шанса на сопротивление. Я попытался закричать, но сильная ладонь закрыла мне рот, а горячие губы шептали на самое ухо: «Тише, повсюду камеры. Твое дело – сопротивляться мне, сжиматься от боли и молить о пощаде. Я понятно объясняю?». Я лишь кивнул. Ничего не понимаю, какие камеры? И что он собрался делать?
Нет… Только не это…Его ладонь легла на бедро, а зубы сомкнулись на мочке уха. Все настойчивей, и вот пальцы уже до синяков сжимают ягодицы. Больно. Вторая грубо щипала за сосок, вызывая новую вспышку боли. А губы тихо шептали «Прости». Издевается. А я верил ему…Почему так?Секунда, одно резкое движение, и моя голова уже напротив его ширинки. Трясущиеся пальцы сжимают волосы на затылке, рука прижимает лицом к паху. Неужели… Хорошо. Кое-как расстегиваю ширинку, расслабляю тугой ремень. Мягкая ткань брюк приятно скользит под пальцами. Вот и он. Огромный, горячий и твердый. Касаюсь сперва губами, еще и еще… Его губы сжались в узкую полоску, побледнели; глаза сощурились, все тело напряглось. Провожу кончиком языка по тонкой коже.Удар!Щека пылает огнем. Он тяжело дышит надомной. Глаза наполнены злобой и отвращением.- Шлюха… Мерзкая шлюха! – процедил он сквозь зубы. Абсолютно спокойно застегнул штаны, заправив рубашку. Да где его трясущиеся руки? Не могут же они…Живот пронзила острая боль. Кулак пришелся прямо в печень. Вот где его тряска… голова закружилась. Глаза закатились. Я лишь слышал удаляющиеся шаги и скрип двери.
На щеке холодела кровь. От бока медленно лилась боль.
Значит, я жив. Значит, могу бороться.