Наконец-то решилась (1/1)
Тихое гудение мотора, какая-то безумно надоевшая мелодрама по телевизору и не редкие вопросы Одессы, сидящей рядом, немного напрягали. Но Ольга продолжала сидеть спокойно, откинувшись на спинку кресла и закрыв уставшие глаза. За окном мелькали облака, изредка сменяя уже надоевшую лазурь неба.
Софья внезапно начала тормошить Ремёзину, вцепившись в плечо и пытаясь ей что-то сказать. Вначале украинка не реагировала, силясь ухватиться за ускользающую сонливость, но одесситка была непреклонна.— Ради Бога, Софья, ну что тебе? – убито протянула Ольга, еле открыв отвыкшие от света глаза и тихо простонала, сделав неосторожную потугу сесть. Мышцы от долгого перелёта затекли и сейчас начали невыносимо противно ныть.— Между прочим, мы уже на месте, — совсем не обидевшись, задорно произнесла девушка и вскочила со своего места. Забрав с полки обе сумки: и свою, и Ремёзиной, она бодро зашагала к двери из салона, будто не несла никакого груза в руках. Ещё раз поразившись силе и жизнерадостности Одессы, украинка медленно поплелась вслед за ней, хмурясь от мрачных мыслей.Ольга поднесла вспотевшую от волнения и жаркой погоды ладонь к кнопке звонка и неуверенно надавила. Послышалась быстрая и весёлая мелодия, которую Софья потом ещё долго напевала, чем доводила Украину до бешенства. За дверью послышались торопливые шаги, и вскоре на пороге появился хозяин дома. Блондинистые волосы сумбурно уложены, теплая фирменная куртка осталась сегодня в шкафу, учитывая знойную погоду, новенькие джинсы уже были усеяны мелкими пятнышками, предположительно, кетчупа, а на губах играла задорная улыбка.
Увидев, кто к нему пожаловал, парень застыл на пороге, слегка округлив глаза, но тут же опомнился.— Эм, Ольга? – запнувшись, спросил хозяин дома.— Здравствуй, Альфред. Прости, что я так неожиданно, но...— Да ладно тебе! Заходи, не стой на пороге! А ты..?— София, — лучезарно улыбнулась одесситка и, вложив в рукопожатие всю свою искренность, чуть не переломала американцу все пальцы.— Альфред, очень приятно. Проходите, — парень отошел, пропуская девушек в дом. Вежливо предложив гостьям помочь, ссылаясь на свою геройскую силу, Джонс отобрал у них сумки, о чём потом пожалел и всю дорогу от прихожей до гостиной, еле волоча этот багаж, удивлялся совсем не женской силе жительницы юга Украины.— Ой, какой интересный! Только немного на утопленника похож. А кто это? – восхищённо залепетала одесситка в ту же минуту, как узрела инопланетянина.— Это Тони. Он пришелец. Тони, принеси колы. Оля, я надеюсь, ты не против? – спросил американец, обернувшись к девушке. Она была слишком молчалива, что было несвойственно ей.— Я не против. Наоборот, я буду очень благодарна. В это время года слишком жарко, — устало протянула украинка, обмахиваясь какой-то книгой, которую не выпускала из рук по пути из самолёта, используя её, как веер.— Ты садись, не стой, — неловко улыбнулся парень, видя, как тяжело стоять Ремезиной, и сам сел в кресло напротив.
Ольга, совершенно обессиленная, опустилась в мягкое кресло, но тут же в напряжении вцепилась ладонями в ручки.— Что-то случилось? – поправив съехавшие на нос очки, осведомился американец.— Я... В общем, Альфред, я пришла к тебе по очень важному поводу.— Ты, как всегда, по делу, — расплылся в улыбке Джонс. — Ну и ладно, выкладывай!С минуту поколебавшись, Ольга, бросив беглый взгляд на собеседника, вытащила из сумки какой-то документ, бережно упакованный в файл и спрятанный в папку и, рывком наклонившись, почти что бросила его на стол. Проделав это, она с заметным облегчением откинулась в кресле и выдохнула.
Альфред, по-прежнему ничего не поняв из данной ситуации, взял лист в руки, и его глаза забегали по немногочисленным строчкам. По прочтению, выражение его лица стало достаточно неоднозначным: смесь радости, растерянности, облегчения.— Хорошо, что ты наконец-то решилась! – расплылся в блаженной улыбке Джонс и, встав на ноги, протянул руку девушке,желая закрепить их союз.
Украинка так же вяло улыбнулась в ответ и, поднявшись с кресла, чуть заметно дрожа, пожала американцу руку.
— Но как же тебя Брагинский в НАТО отпустил? – хмыкнул парень, продолжая сверлить Ремезину взглядом. Но его вопрос произвёл на девушку совсем не то впечатление, которого он ожидал. Альфред думал, будет вспышка гнева и презрительные слова в адрес младшего брата. Но не в силах больше сдерживать себя, Ольга, вцепившись руками в футболку американца и, уткнувшись лицом ему в грудь, расплакалась, что-то пытаясь сказать. Джонс был ошеломлён до такой степени, что не мог даже пошевелиться и, лишь не зная, что ему делать, так как не имел опыта в таких ситуациях, приобнял девушку за плечи.— А мы тут колу принесли! — весело протянула вошедшая в комнату Одесса. Её реплика осталась без внимания, но это совсем не удивило Софию, когда она увидела сцену, разворачивающуюся в гостиной и до боли напоминавшую ту, что была в той же мелодраме, которая так надоела Ремезиной за перелёт. Не желая мешать столь романтическому, по её мнению, моменту,одесситка направилась обратно на кухню, шепнув рядом идущему инопланетянину: «Пойдём, Тони, мы лишние. Ничего, нам больше достанется!».Приход Софии не был замечен ни девушкой, ни парнем. Украинка, казалось, застыла в такой позе, и лишь Джонс изредка неуверенно поглаживал Ольгу по волосам, пытаясь успокоить. Женские слёзы его, увы, не привлекали и даже пугали. С ними герой был не в состоянии справиться.— Понимаешь, Альфред, я ведь последняя сволочь! Я же их бросила. Представляешь? Я, самая старшая, бросила брата и сестру, которые несомненно нуждаются в моей поддержке, опеке. Они ведь ещё совсем маленькие! Я же неблагодарная тварь! Иван содержал меня, а я его предала и... — речь Ольги была сбивчивая и прерывалась всхлипами. Она сильнее сжимала футболку Джонса, ища у него защиты. Воспользуйся он сейчас ситуацией, Украина стала бы территорией США, одним из штатов.— Успокойся, слышишь? Я не умею прекращать женские истерики, но, будь уверена, на этом список того, что я не умею, кончается! – вспылил американец и встряхнул Ремезину за плечи, пытаясь привести её в себя.— Но я...— Чёрт возьми! Ты имеешь право жить своей жизнью! Подумай, в конце концов, о себе! Я знаю, что такое быть подвластным кому-либо, и знаю, что такое после этого почувствовать свободу!Ольга с огромной благодарностью взглянула на парня, рукой вытерла слёзы, которые, впрочем, уже почти высохли и неприятно стягивали кожу лица, и попыталась улыбнуться. Получилось не совсем радостно, но первый шаг к улучшению настроения был сделан.— Спасибо тебе, Альфред. Ты... ты, правда, мне очень помог. Ты так много для меня сделал... — начала смущенно лепетать украинка, покрываясь багровой краской.— Да ладно, это сущий пустяк! Я же герой! – широко улыбнулся Америка в своей вечной манере, разрушив всю романтичность момента. Ольга звонко рассмеялась в ответ на слова парня. В этом весь Альфред Ф. Джонс.Был бы здесь Франция, он бы долго недоумевал глупости американца, что не воспользовался такой подходящей ситуацией. Но эту сцену посчастливилось видеть лишь Тони и Софии, которые лишь многозначительно переглянулись и угрюмо поплелись пить уже нагревшуюся вне холодильника колу. Ради чего, спрашивается, они так долго подсматривали?