Глава пятая (2/2)
Сквозь выбрасываемые фонтаном струи было видно, как несколько женских фигур тенью бросились прочь, скрывшись из поля зрения, хотя, казалось, за фонтаном до самых ступеней храма была лишь площадь.Вера успела подумать, что, вероятно, жрицы не так уж агрессивны, раз не лезут с допотопным оружием, а прячутся в тени колонн и кариатид, однако в тот же миг впереди показалось шевеление – на площадь высыпалась дюжина мужчин разного возраста, но неизменно убогой комплекции, крайне далекой от красот тела Аполлона – вероятно, тодалекие отпрыски былых атлетов, способных на подвиги, в том числе, весьма сомнительные с точки зрения морали. Необремененные броней, они пошли на них с копьями, хотя за спинами пары из них Вера приметила луки. Воевать с аборигенами не было никакого желания, и она тоскливо посмотрела на своих спутников.– Это даже не смешно, – поймав ее взгляд, кивнул Карл.– Эй, евнухи! Разбредайтесь по домам, идиоты! – прокричал им Михаил, активно маша руками. – Позовите лучше девок!– Все ушли на казнь, – пожала плечами Вера. – Давайте их просто обойдем, не хочу их калечить. – Она взмахнула рукой, и стена черного пламени отгородила их от стражников.
Вопреки здравому смыслу, пятеро воинов Кибелы бросились сквозь огонь, который тотчас обглодал их до обугленных костей, продолжавших стремительно тлеть.– Statuate! – прокричала Вера. – Flamma consumet vos. – И уже по-русски добавила шепотом: – Идиоты!Они не послушали, и теперь все двенадцать воинов лежали аккуратными кучками пепла. Мужчины ушли в царство смерти безмолвно, возможно, жрицы отняли у них кроме прочего способность чувствовать. Вера поморщилась, отгоняя неприятную аналогию.
Михаил и Карл молча пошли вперед, оставив на пепле следы подошв. Этот жест взбодрил Веру – так уж вышло, что они чуть больше, чем люди, хотя, вероятно, и не от величия духа. И все же, таковы они есть, и они этим воспользуются.Место, где проходила казнь, располагалось за храмом, так что сначала им пришлось побродить по полупустым помещениям, распугав полногрудых матерей с младенцами – видимо, придирчивые жрицы не смогли долго жить без мужских ласк и сетки свои подрезали сами – да горстку детишек, резвящихся под присмотром старух – последних уж сама смерть не испугает, столько они прожили, судя по иссушенным дряблым лицам, напоминавшим изюм.Хотя в храме обошлось без жертв, Вера чувствовала, что скоро он опустеет. Старухи умрут, а матерям едва ли хватит духу остаться, слишком страшно то, что может однажды случиться с их детьми. То, что вот-вот постигнет их соплеменниц.Они собрались вокруг ямы, по скатам которой частыми беспорядочными островками торчали разных размеров колья, где-то на дне угрожающе рычали собаки, натренированные уж невесть с какой жестокостью, раз до сих пор не перегрызли друг друга.
У края стояла Ипполита, сетку теперь заменяла огненно-оранжевая стола с пурпурной лентой по низу, волосы были собраны в высокую прическу, и так же обвиты пурпурной лентой. Рядом возились рыженькие, бледные, как мотыльки, дневные жрицы, они украшали волосы приговоренной цветами аконита. Рыжие не обращали внимания на непрошенных гостей, вероятно, полностью доверяя своим черненьким сестрам, преграждавшим путь нарушителям.– Liberate! – крикнула им Вера.
Девушки не шелохнулись, продолжая сверлить глазами пришельцев. Из оружия у них были лишь кинжалы, отравленные смертоносным соком аконита. Они, конечно, могли рассчитывать на помощь своей богини, но Вера теперь боялась только одного бога. Заключенного в ней и имевшего ключи от этой темницы.– Хватит, – вздохнула Вера. – Неужели вы не понимаете? Для вас все будет кончено, если вы не отдадите нам эту девчонку.
Жрицы медленно двинулись вперед, глаза их горели неистребимой решимостью.– Ego caedam vos, – вздохнув, выкрикнула Вера, вихрь бледнокрылых мотыльков тут же обернулся острым клинком.– Вообще-то, мы тоже здесь, – пихнул ее в плечо Михаил, по его сжатым в кулаки пальцам уже струился огонь.
Он взмахнул рукой и ближайшую жрицу обожгло черным хлыстом пламени, она завопила и это послужило боевым кличем – полторы сотни черных и красных жриц высыпались на площадь, уж не Кибела ли скрывала их до того в своих недрах?Вера очертила полукругом стену огня за спиной, чтобы не дать подобраться с тыла и волной прожгла десяток жриц из переднего ряда, преграждавших путь к Ипполите.– Ты знаешь много языков, но произношение у тебя неизменно ужасное, – сказал вдруг Карл, затем выдохнул и выстрелил в голову вопящей жрице, уже изъеденной пламенем Михаила.– О чем ты? – спросила Вера.Земля задрожала, исходя трещинами, оттуда вырвалось знакомое змеиное тело, но, в отличие от своих потусторонних сородичей, оно на глазах увеличивалось в размерах. Михаил обрушил на чудовище вал черного пламени, Вера отбросила то, что служило щитом назад, прожигая врагов за спиной – если жрицы умрут, чудовище за ненадобностью уползет обратно.– Ты сказала ?кэдам?, – пояснил Карл.
– Да будет тебе известно, это и есть исторически правильный вариант. ?Цеканье? – удел варваров и медиков, что, впрочем…– Эй, доктора, у нас вообще-то бой! – окликнул их Михаил, продолжавший жечь тварь, пока ему удавалось только сдержать ее рост: змей бил хвостом в попытке вытащить остальное тело из трещины, отчего-то не желавшей раскрыться, словно мать-земля нарочно продолжала удерживать его в своей утробе.
– Вера не имеет докторской степени, – механически поправил Карл, уставившись на подергивающийся хвост, притягивающий внимание своей беспомощностью. Змей несколько уменьшился под натиском пламени Михаила.– Ну, мы, кажется, успели убедиться, что грубая сила эффективнее, – улыбнулась Вера, разминая кисти рук.– Разве? – усмехнулся он, сжав ее запястье. – Если вы уменьшите змея, он выскользнет и пролезет через щель. А трещину расширять никто не станет – иначе рухнет храм, – Карл кивнул в сторону – трещина и в самом деле подходила близко к храму, теряясь в глубине его фундамента. Немногие выжившие жрицы обеспокоенно следили за действиями странного трио.– Ладно, хватай девчонку и уходим, – вздохнула Вера, отгоняя пламенем горстку жриц, стоявших возле Ипполиты. Они могли бросить ее в яму, пока враги дурачатся, но девушки были слишком напуганы, видя, как их сестры гибнут. Пока враги дурачатся. Так что же станет, если враги вдруг станут серьезными?
– Да уж, пора бы! – рявкнул Михаил.Карл кивнул и отбежал к Ипполите, та продолжала покорно стоять у края, словно и не хотела быть спасенной. Впрочем, судя по героическому безрассудству ее народа, потребности культа ставились выше собственных. По крайней мере, пока женщине не случается влюбиться.
– Подвинься-ка, дедуля, – улыбнулась Вера, мягко оттесняя Михаила, чтобы продолжить сдерживать монстра. Трещина ли стала шире или Вера все же переборщила с напором магического огня, но змей вырвался наружу, отбросив Вальцовых в сторону.Земля задрожала с утроенной силой, за густой взвесью пыли лишь угадывался темный силуэт, уходящий все выше, его тень угрожающе чернела над ними – змей уходил в угрожающую стойку.– Грубая сила, – проворчал над ухом внезапно оказавшийся рядом Карл.
Вера почувствовала стальную хватку его пальцев на своей талии, а затем услышала недовольный возглас Михаила. Через мгновение, они все вместе летели вниз, за пыльной дымкой разверзлась черная пропасть.Вокруг стояла уже знакомая бесконечно черная тьма. Секунду назад они падали, но так и не упали, вдруг оказавшись на едва ощутимой тверди. Вера зажгла пламя, оглядывая команду – возле Карла стояла Ипполита, с интересом разглядывающая Веру, возле нее замер Михаил, глазевший на Ипполиту. Из потерь только вещмешок Михаила. Жрицы Кибелы сегодня лишились куда большего. И все же Карл едва ли считал эту вылазку успешной, он сел и молча уставился перед собой, крутя в пальцах какой-то маленький черный предмет.– Эй, а ты молодец, Карл, – считав его настроение, встрепенулся Михаил, оторвав наконец глаза от Ипполиты. – Откуда у тебя кольцо?
Вера присмотрелась – так вот что вертел Карл. Черное кольцо, напоминавшее то, что было у Софьи.– Снял с трупа одной из жриц. Ипполита открыла портал.– Ты шустрый, – похвалил Михаил, осторожно похлопав его по плечу.
– Куда мне до таких фокусов, – покрутив колечко, усмехнулся Карл.– В общем-то, именно ты в конечном счете забрал Ипполиту, и вытащил нас, так что… Все складывается просто чудесно, разве нет? – удивилась Вера, незаметно пихнув Михаила, чтобы тот намекнул ей, в чем дело, он, судя по потухшему взгляду, что-то знал, и бродил теперь по закоулкам постмортальной памяти.– Ах, да! – выпалил Михаил. – Понял. Он захандрил, потому что отказался однажды от своих убеждений в пользу магии, забросив былые идеи об усовершенствовании человека посредством методов Франкенштейна и горстки шестеренок.– Если ты подглядывал за мной полжизни, это еще не значит, что ты имеешь представление, о чем я сейчас думаю, и уж тем более – что я чувствую, – огрызнулся Карл.– Механизм вместо сердца, – с сомнением пробормотала Вера.– … просто декоративная ерунда, в сентиментальной попытке сохранить кусочек былых заблуждений. Так, на память, – ответил Михаил. – О, и ты не прав, я следил за вами меньшую часть своего свободного времени. В основном, если вы запамятовали, я наблюдал оргии ведьмочек, – Михаил подмигнул Ипполите, безмолвно наблюдавшей за ними. – А куда мы едем?– Надеюсь, к месту развязки, – ответил Карл.– А, и еще он злится, потому что эта штуковина внутри каждым своим тиканьем напоминает ему о коротышке, потому что это их совместный проект. Дьявольски хорошего механика и хирурга, которые когда-то видели в оккультном лишь вспомогательный элемент, но никогда – основу, – проникновенно проговорил Михаил. – И почему ты так любишь цепляться за прошлое? Хочешь, я вытащу эту дрянь из тебя и сожгу, как Вера сожгла плеер?Карл медленно повернулся к Михаилу и смерил внимательным взглядом из-под стекол маски.
– Мне нравится, как ?эта дрянь? тикает. И до плеера мне нет дела, его перебирал Куртц, а не я, – сквозь зубы проговорил он.Вера прикусила губу, поймав на себе насмешливый взгляд Михаила. Он специально разворошил негодование в душе Карла, но зачем, Вера пока не вполне понимала. Да, судя по всему, когда-то давным-давно, Карл немного схитрил, попросив друга перебрать для нее этот чертов плеер, который когда-то еще раньше собрали некачественно. Это лишь милые пустяки, которые ничего не доказывают, не опровергают, крохотная деталь, которая не значит ничего. Ни для него, ни для нее.– Остыньте, – вздохнула Вера, она нагнулась, чтобы вытащить из рюкзака Карла бутылку воды и бросила ее пленнице. – Ипполита, детка, поверни крышку вот так, – Вера повращала кистью, – и пей. Еда кончилась.– Спасибо, – улыбнулась она, садясь на черную твердь.– Хочешь с нами убить коротышку? Ну, того самого мерзкого коротышку, знаешь, который недавно тебе сетку порвал, – поинтересовался Михаил.
Вера молча закатила глаза.– Нет. Освободил меня, – снова улыбнулась Ипполита. – Я благодарна.– Ну да, он освободил, а мы так, мимо проходили, – под нос пробормотал Михаил. – И почему бабы вечно защищают козлов вроде меня и коротышки?! – воскликнул он.
– У них свое мировоззрение, традиции, – вмешался Карл. – Отстань от девочки, мы отпустим ее, когда выберемся отсюда. – Он улегся, подложив под голову рюкзак, Вера села рядом, положив руку на его плечо.– Хорошо, что у нас троих похожие мозги, – примирительно сказал Михаил, опускаясь рядом. – Мы все понимаем.– Она тоже поймет, – лишенным эмоций голосом сказала Вера. – И когда они однажды встретятся, даже я не стану мешать. Не в этот раз.Михаил удивленно посмотрел на нее, затем, придя в себя, одобрительно ухмыльнулся и кивнул, вероятно посчитав, что если потакание Куртцу треснуло сейчас из-за чужачки, то и Михаил сможет добиться возмездия.