Глава 33. (1/1)

В конце рабочего дня я не стал дожидаться Стаса и лезть к нему, пусть отойдет от обеда, бедняжка. Возмутился-то как, оскорбленная невинность, бля... Зато я с удовольствием посмотрел, как скромняга-айтишник Гриша приглашает Ларису в кафе. Вот это было шоу! Лара весьма снисходительно кивала парнишке, а потом улыбнулась своей фирменной улыбкой «и пусть все упадут» и согласилась на свидание. Гриша просиял, натянул очки на самую переносицу и убежал заканчивать работу. А я всё это время делал вид, что смотрю в компьютер, а сам душил хохот. Да уж, Лариса великолепна, а вот Стас идиот. Какие же у него причины были, чтобы так погано обращаться с такой шикарной женщиной? И почему он скрывает истинную причину своего клубного поведения в Амалькин день рождения? Сплошные тайны у этого дебила от меня. Нет, так не пойдет. Я все узнаю. Иначе это буду не я. Как я там сказал? «Сука, которой не страшно», точно.

Я попрощался с начальницей, которая снова стала благодушной и жизнерадостной, и поехал домой. По дороге я осмысливал всё, что случилось за последнюю неделю. Я познакомился с новыми людьми, а ещё абсолютно переоценил тех, кого знал уже давно. Марат, Вадим, Павлик... Все они предстали передо мной в новом свете. Так случайно и спонтанно я приобрел новых друзей, это в моем стиле... А вот с братом я всё усугубил до крайности. И со Стасом сложно, но с ним-то я могу разобраться. Я точно знаю, чего хочу от него, и чего он хочет от меня. Осталось только придумать, как обойти всё то, что нам с ним мешает, и тогда все будут счастливы и довольны. Но, блин, как же это трудно! Родители, брат, общество. Все определенно будут против того, что двум парням захотелось быть друг с другом. Я не отрицаю, что тоже раньше был гомофобом, да и до сих пор мне немного противна мысль об ЭТОМ, но ореховоглазый кретин полностью меня поменял, и теперь я хочу его и только его. Мысли о нем не выбить ничем и никем, как бы я ни пробовал. Не знаю, влюбленность ли это, или просто мимолетное увлечение, или желание попробовать что-то новое, но меня всё глубже утягивало в этот водоворот страстей.Дома я спокойно переоделся, поужинал и отправился в свою комнату. Через полчаса приехал Серёжка, и я просочился на кухню, чтобы поприветствовать его. Но брат положил себе ужин, взял одной рукой тарелку, другой меня за шиворот и пошел к себе под возмущенные мамины вопли о том, что есть нужно только на кухне.

— Ты чего? — удивился я, когда Серый втолкнул меня в комнату, закрыл дверь и сел на кровать.— Поговорить с тобой, — тон брата не предвещал леденцов...— Говори, — я поправил помятую толстовку и сел на пол, сложив ноги по-турецки.— Кира, я не хочу, чтобы ты ввязывался в мои дела с Маратом, — серьезно сказал Серега, смотря в тарелку и размазывая по ней пюре.— Почему? — я отвернулся от него и уставился на компьютерный стол. Терпеть не могу, когда с едой обращаются подобным образом, аж тошнит. А этот дебил с детства так делает, фу.— Потому что это мои дела. Этого недостаточно? — Серый сделал особое ударение на слове «мои».— Нет. Марат теперь тоже мой друг, и я не хочу, чтобы вас преследовали какие-то непонятки.— «Непонятки», — презрительно фыркнул Серый. — Кирилл, оставь это, я тебя по-хорошему прошу.— А по-плохому как? — во мне мигом зажглась искра противоречия всем и во всём.Серый зло прищурился.— Давай так, братишка. Ты оставляешь свои попытки помирить меня и Марата, а я не говорю отцу о твоих подозрительных отношениях со Стасом, — мда, талант к ультиматумам у нас семейный...— Нет у меня ничего со Стасом! Ты заколебал!— Хм, не знаю, не знаю... Какие-то вы слишком близкие друзья, особенно после того, как он тебя поцеловал в клубе, — суууука проницательная! Я снова начал отрицать, но брат перебил меня, даже не став слушать.— Ну, так мы договорились? — спросил он, спокойно засовывая в рот вилку с куском мяса.— Ты не посмеешь оболгать меня перед отцом, — отчаяние начало протягивать ко мне свои цепкие лапы.— Отчего нет? Ты почему-то решил, что имеешь право распоряжаться моей жизнью, а почему я не могу нагадить тебе? — и тут я замолчал. Брат был так логичен, что возразить мне стало нечего.— Нууу, я подумаю, — я начал юлить.— Кира! — Серый повысил голос, а я поморщился: ненавижу, когда на меня орут.— Хорошо! — в свою очередь рявкнул я, взбесившись. — Ну и сиди себе сычом, один, без друзей! Со своей продажной бабой! — я не смог удержаться и брякнул то, что думал о Светке, особенно после услышанного от нее вчера. Этого Серый не вынес, он встал и ударил меня ладонью по лицу наотмашь.— Не смей так говорить о моей девушке, сопляк!У меня потемнело в глазах от удара, рука все-таки у брата невероятно тяжелая. А потом навернулись слезы злости, ведь Серый практически ни за что мне вмазал. Я посмотрел на него с ненавистью, неуклюже поднялся с пола и вышел из комнаты, с силой хлопнув дверью. «Да чтоб ты подавился своим ужином, ублюдок!» — думал я по пути к себе. Я не стал давать сдачи, хотя мог бы. Дома были родители, они устали после работы, мне не хотелось создавать им сейчас дополнительные неприятности, особенно маме. Я решил оставить месть на сладкое...А в субботу утром меня ждал сюрприз. За завтраком мама с папой с удовольствием обсуждали, что они будут делать в эти выходные.

— Вадим, поехали на дачу, — предложила мама. — Я так соскучилась по нашей бане... А потом каминчик разожжем и поедим чего-нибудь вкусненького, — она мечтательно закатила глаза, а потом подмигнула папе. Мы с Серым смотрели на них во все глаза. Мы, конечно, привыкли, что наши родители всё еще играют в молодость и живость отношений, но видеть это каждый раз было удивительно. Зато мы почти на сто процентов уверены, что родители друг другу не изменяют.— Дача в такой холод?.. Хм... — скептически пробормотал папа.

— Вадик! Камин и баня, ты подумай! — соблазняла мама.— Ир, а как же мальчишки? — спросил отец, кивнув на нас.— Вы хотите с нами? — поинтересовалась мама, глядя на нас таким взглядом, в котором ясно читалось: «Лучше б вы не хотели...» Мы с Сережкой переглянулись и, очевидно, одновременно решили предоставить предкам возможность провести романтический вечер наедине. Мы отрицательно помотали головами.— Ну вот видишь, Вадь. Они тут справятся одни без нас. Правда, мальчики?— Как всегда, — ответил за нас Серый, опуская ржущую физиономию в чашку.— Я сейчас уезжаю гулять, если что, — предупредил я.— Ну вот и отлично. Я сейчас быстро приготовлю вам что-нибудь на обед и ужин, а потом мы с папой поедем, — мама осталась довольна. Мы с братом еще раз переглянулись и прыснули. Веселые же у нас родичи.Позавтракав и поблагодарив мать, я начал собираться. Все-таки мне предстояло почти свидание... Я тщательно принял душ, лишний раз пожалев, что летний загар уже сошел, и моя тощая тушка снова стала бледной, оделся в модные джинсы с потертостями по всему периметру и белую футболку без всякого рисунка. Не тянет сегодня выпендриваться. Особенно перед Стасом... Уложил волосы, как обычно, приподняв их гелем на затылке. Побрызгался своей любимой туалетной водой, которая отражала мое отношение к жизни, но совершенно не подходила мне по типу. Так говорила Амалия, тот еще знаток парфюма и мужчин. А мне все равно нравился «Эгоист» от Шанель, и пофиг на всё. В прихожей я подумал и надел те самые высокие ботинки на шнуровке. Они очень гармонировали с джинсами, хотя сильно смахивали на солдатские сапоги, что часто было поводом для стеба Серого: он говорил, что я стараюсь копировать армейскую манеру одеваться. Я застегнул куртку, еще раз оглядел себя в зеркале, чмокнул маму и вышел из квартиры.Ну вот я и сделал это. Отправился домой к Стасу, чтобы остаться с ним наедине. Я совсем идиот, или только так кажется? Я слабо представлял, что мы у него будем делать, но явно не чай с плюшками пить... Передавая деньги в маршрутке, я другой рукой в кармане сжимал ключи от его квартиры до боли в пальцах. Интересно, он сейчас дома? Чем он занят? Как он отреагирует на мой визит, а особенно с учетом того, что мы вчера поссорились, типа. Чем ближе я подъезжал к метро, тем больше сомнений меня одолевало. Стоит ли это делать? Но я уже миллион раз напоминал себе, что не отступаюсь от задуманного, так что поздняк метаться. Однако от метро к дому Стаса я шел, практически заставляя себя передвигать ноги, так сложно было окончательно смириться с тем, кем я стал, и что собираюсь теперь делать. Дурак Кира, дурак.Я подошел к знакомой девятиэтажке и остановился, вспоминая свой первый приезд сюда. Мы выходили из машины и ржали, как полудурочные, над бессознательными пидорскими предпочтениями Стаса. А потом я уссывался от страха в лифте. А потом резко пожалел почти незнакомого парня, у которого умерла бабушка. А потом переодевался в его ванной, злясь на неподходящие шмотки и свою трусость. И еще эта его офигенная кружка с надписью «Сам ты стакан!»... Всё это моментально пронеслось у меня перед глазами, и я хмыкнул. Весело же было, правда. И уютно, как будто полжизни знакомы. Влюбился, серьезно, что ли?.. Идиот я.В лифте я пялился на свои лихорадочно блестящие глаза и пересохшие губы, которые не мог даже облизнуть, и умолял себя повернуть назад, но сердце отправило разум в далекую ссылку и, счастливое, схватило бразды правления.Но стоило мне выйти из лифта и приблизиться к двери Стасовой квартиры, как я в полном охуении услышал «охи», «ахи» и другие громкие стоны, которые издавала парочка, явно не пьющая чай с плюшками... Я подавил возмущение и изумление и тихонько открыл дверь любезно присланными ключами, радуясь, что замок открывается легко и бесшумно. Парочка была так увлечена собой и своим нехитрым занятием, что ничего не услышала. Я старательно вытер грязные сапоги о коврик перед дверью и прошел в квартиру. На цыпочках подкрался к комнате и остановился, прижавшись к стене и прислушиваясь. От стонов Стаса, честно говоря, я и сам начал возбуждаться, но мне было гораздо интереснее, что это за девушка, и что она делает в постели парня, которого хочу захомутать я! Дамочка являла чудеса воистину оперного голоса, расходясь все больше и больше. Мне уже стало смешно, и я закусил кулак, чтобы не заржать и не спугнуть голубков. По-видимому, действо близилось к завершению, поскольку оба задышали чаще. И тут Стас, очевидно, кончая, протяжно застонал: «Кирааааа!..» У меня глаза на лоб полезли. Вот оно как! Он трахался с этой крошкой, думая обо мне! Мама дорогая, как я вовремя пришел. Вот и узнал об истинных чувствах Стасика, а то «Я хочу быть твоим другом, я хочу быть твоим другом...» Пиздел бы поменьше, «друг».Но в комнате, между тем, разыгрывалась настоящая драма. Дамочка спрыгнула с постели, да так, что пол задрожал, и завопила:— Какая я тебе, нахер, Кира?! Козел! Выходит, трахаешься со всякими «Кирами», а я тут так просто?! Всё, больше мне не звони!И злая, как фурия, красотка, собрав свое шмотье, вылетела из комнаты, а затем из квартиры. Благо, я успел вовремя смотаться на кухню, так, чтобы она меня не засекла, и заныкался там, сев за стол в самый угол.

Стас даже не пытался ее останавливать, он закрыл за девушкой дверь, глубоко вздохнул и пошел в ванную, тоже меня не заметив. Я же сидел на кухне, смотрел на ту самую памятную чашку и честно пытался не заржать. Вот ситуация, а?.. Стасик трахался с бабой, но в самый ответственный момент простонал мое имя, а красотка подумала, что у него есть девушка с именем Кира. Если бы не общая нервозность, я бы уже катался по полу от смеха над незадачливым любовником. Надо ж было так лажануться. Нет, Стас, ты просто-таки взял пальму первенства в конкурсе «Самый большой конфуз в постели». Зачем же ты ее позвал перепихнуться, когда вот он я, здесь, приехал к тебе? Кретиноид, ну слов у меня больше нет! Я еще пять минут тихонечко поугорал в своем углу, но вдруг вода в ванной затихла, а спустя еще несколько минут Стас вышел и направился на кухню. Он шел, погрузившись в свои мысли и смотря себе под ноги, а из одежды на нем было только полотенце, обернутое вокруг бедер. Как только он появился на пороге кухни, я громко и жизнерадостно произнес:— Привет!Ей-богу, он аж подпрыгнул...— Кира?! Что ты тут делаешь? — мда, а он точно дебил...— Ты же сам дал мне ключи и пригласил приехать в любое время.— Ты давно здесь?.. — опомнился, Казанова.— Достаточно, — хихикнул я, поднимаясь со стула и подходя к нему, — для того, чтобы услышать твое «Кирааааа», — с его интонациями передразнил я. Скулы у Стаса моментально приобрели оттенок спелой помидорки.— Я... — начал он, но тут же замолчал. У него был очень растерянный вид. А еще, мокрый как мышь, он выглядел смешно и мило. С мокрых волос по шее и груди стекали маленькие капельки, впитываясь в полотенце, которое было надето чересчур низко, пожалуй... Оно не скрывало тонкую полосу темных волос, тянущуюся от пупка вниз. В какой такой «низ», я предпочел не думать, потому что мое дыхание уже и так начало прерываться от волнения.— Да я все понимаю, — я не стал его мучить. — Ну, вот он я, приехал, как ты и предлагал. Что теперь будешь делать? — а вот это уже было форменным издевательством с моей стороны. В лоб спросить его, что он собирается со мной, таким готовеньким, делать... И этот Казанова за словом в карман не полез. Он взял меня обеими руками за отвороты куртки, притянул к себе и поцеловал. Вначале я потерялся в ощущениях, было приятно и необыкновенно волнительно. Потом, осмелев, я обнял его обеими руками за мокрую спину и погладил прохладную кожу. А затем взялся за полотенце и сдернул его одним движением. Так мы и стояли, целуясь, полностью одетый я и совершенно голый Стас. И меня это безумно возбуждало.

Стас тем временем начал расстегивать мою куртку. Я не сопротивлялся, даже помог ему вытащить мои руки из рукавов. В перерывах между поцелуями, которые мы старались все-таки не прерывать, Стас снял с меня футболку и прижался обнаженным телом к моей груди. Ощущения были похожи на взрывную волну, ударившую в меня, по телу пробежало полчище мурашек, сердце ухнуло куда-то в желудок. А этот ебарь-террорист окончательно потерял крышу и, толкнув, посадил меня на кухонный стол, а сам опустился на колени и стал развязывать шнурки на моих сапогах. И этот жест почему-то показался мне самым интимным и возбуждающим во всем безумстве нашей игры, так что я в голос застонал. Стас вторил мне, с каким-то даже рычанием стаскивая с меня последний ботинок. Я молился, чтобы он поскорее расстегнул мне джинсы, потому что стояк был уже просто каменным. Я сам потянулся было к ширинке, но Стас оказался быстрее и оттолкнул мои руки, встав между моими ногами. Я оперся обеими ладонями на стол и наблюдал за тем, как он пытается расстегнуть тугую пуговицу. Потом протянул руку и, ласково погладив пальцы Стаса, сам справился с пуговицей. Стас дернул «собачку», и джинсы окончательно расстегнулись, открывая взору то, из-за чего в них было так тесно. Да-да-да, я не надел нижнее белье. Наверное, я абсолютно сознательно шел на эту встречу, так что... И да, я полный идиот, что проигнорировал нижнее белье в такую погоду, но думал я совсем не той головой, как оказалось.Однако когда Стас попытался стащить с меня штаны, я вдруг запротестовал.— Стоп, — я соскочил со стола и выпрямился, с испугом смотря в потемневшие от возбуждения ореховые глаза. — Стоп, — повторил я, пытаясь придти в себя.— Кира, — Стас взял меня за плечо, а я в ужасе скосил глаза на его руку, будто по мне ползло отвратительное насекомое. — Кира, посмотри на меня.Я послушно поднял взгляд.— Если ты не хочешь, ничего такого мы делать не будем, ясно?.. Но ты сам знаешь, почему ты ко мне приехал, — он обнял меня и слегка прикусил мочку уха, а потом зашептал. — Мы сходим с ума друг по другу, и мы просто обязаны что-то сделать с этим...Я сглотнул комок в горле и сдавленно кивнул. Стас схватил мою ладонь, переплетая наши пальцы, и потащил в комнату. Но в коридоре я остановил его и прижал к стенке, целуя в шею и в подбородок.— Совсем как в первый раз, — хихикнул он, ловя ртом мои губы.— Да пошел ты, — фыркнул я, сам взял его за руку и потянул в комнату. Но там мы опять поменялись ролями, он опрокинул меня на кровать и лег сверху, увлекая меня в полностью выносящий мозг поцелуй. Казалось, его язык был везде у меня во рту: гладил небо, зубы и проходился по чувствительной коже губ. Чтобы не зарывался, я укусил его за кончик языка и тут же поласкал губами, когда он собрался прервать поцелуй. Стас простонал что-то невнятное и пополз по моему телу вниз. Я не понял, что он собирается делать, пока он не приспустил мои джинсы и не опустил голову к моему паху.— Стас, Стас, Стас! Что ты?.. Не-е-ет... Заче-е-ем? — я больше не мог разговаривать четко, только стонами.— Кира, я этого хочу, — прерывисто сказал он и обхватил рукой мой член, который тут же снова напрягся и стал тверже некуда. Спустя секунды я почувствовал на нем теплые и влажные губы, а мир перед глазами взорвался и сразу поплыл нечеткими красками. Хотя Стас и действовал абсолютно неумело, я получал ни с чем не сравнимое удовольствие. Как будто мне делали минет в первый раз, примерно такие были ощущения. Я старался заставить себя не двигать бедрами, зная, что иначе просто буду трахать его в рот, но вот с руками своими ничего не мог поделать, и они быстро закопались в волосы на затылке Стаса, невольно опуская его голову всё ниже. В какой-то момент он закашлялся и выпустил меня изо рта, а я сразу убрал руки и выдавил: «Извини». Мне не потребовалось много времени, чтобы дойти до точки невозврата. Я счел нужным предупредить его, ведь даже далеко не все мои девушки глотали, а тут парень и первый раз...— Стас, я...я сейчас кончу!Он проигнорировал мои слова и продолжил сосать с удвоенной силой. Я вскрикнул и забился в его руках. Он крепко удерживал мои бедра пальцами, чтобы я не вырывался, оставлял синяки, но это было неважно... Потому что я почти потерял сознание от нахлынувшего удовольствия. Я откинулся на подушки и стал выдыхать воздух небольшими порциями. Стас лег рядом и при этом так облизнулся, что мне сразу же захотелось повторить. Он чмокнул меня в губы и улыбнулся.— Понравилось?— Сейчас узнаешь, — ухмыльнулся я и опрокинул его на спину. — Я только мозги свои обратно получу...— Кир, не надо, — попробовал нахмуриться он, но я легонько хлопнул его ладонью по лбу.— Если этого хотел ты, то что мешает мне хотеть тоже?— Ну, ты — не я... — а вот за такое, Стас, пиздюлей взвешивают пару кило.— Вот именно, — я натянул джинсы и, стараясь не обращать внимание на послеоргазменное головокружение, устроился между его ногами поудобнее. Стас смотрел на меня испуганно, как кролик на удава, а вот его член реагировал на приближение моего лица именно так, как нужно: он быстро увеличивался в размерах. Я взял его в ладонь и сжал пальцы. Стас охнул и закусил губу. Что ж ты, детка, смущаешься-то теперь? Поздно уже. Я подул на натянувшуюся кожу крупной красной головки, чем вызвал у Стаса очередной стон. Черт, да мне это нравится! Давайте еще раз. Я прошелся языком снизу вверх по всей длине ствола, в конце поласкав уздечку. Стон стал протяжнее. А ты у меня громкий мальчик, Стас... Каждый раз соседям такое шоу будешь устраивать? С чего я взял, что будут еще «разы»? Да с того... Я полностью облизал головку, снова пощекотав уздечку. Я делал со Стасом то, что мне нравилось, когда делали со мной, так что я примерно представлял, в каком направлении действовать. Наконец, я обхватил губами член и двинул голову вниз. Ощущения были странные: не слишком приятно, но и не отвратительно. Но когда его немаленькое достоинство уперлось мне в гланды, я почувствовал рвотный позыв и закашлялся. И быстро вытащил член изо рта, однако не полностью. Я обхватил его рукой, а сам начал двигать ртом вдоль головки. На ней выступила солоноватая капелька смазки. Мда, не противно, и ладно. Я двигал губами и языком будто на автомате, прислушиваясь к своим ощущениям. Ведь я делал минет парню... Впервые в жизни. И это было...как? Пугающе, волнительно, гадко? Нет, точно не гадко. Даже приятно отчасти, ведь я доставлял удовольствие Стасу, который несколько минут назад довел меня почти до обморока. Я ускорился, когда услышал, что Стас дышит чаще. Он попытался меня оттолкнуть, но тщетно, я крепко вцепился в его бедра, не позволяя отодвинуться. Он задрожал, а спустя пару секунд я почувствовал во рту вязкую терпкую жидкость. Решив не разбираться в том, вкусно это или нет, я быстренько проглотил то, что успело вылиться, и выпустил его член изо рта, забавно причмокнув губами при этом. Стас какое-то время полежал без движения, а потом подхватил меня за плечи и подтянул к себе. Я улыбался, как идиот, но оно того стоило! Наблюдать затуманенные удовольствием изумленные любимые ореховые глаза и выражение офигения на любимой физиономии — это было лучшей наградой за несколько движений ртом и руками. Стас снова поцеловал меня, глубоко и настойчиво, обнимая так крепко, как мог, а я ощутил, что снова начинаю возбуждаться от его поцелуя, и с трудом оторвался.— Стас, я опять...— Ну и что? — возразил он, вновь завладевая моими губами. — Мы же теперь знаем, что с этим делать, правда?..

Я больше не стал спорить и расслабился в его объятиях. Но он оказался в корне неправ, потому что через пару минут поцелуев и ласк мы просто уснули, обнявшись.Я проснулся от того, что почувствовал, как сильно затекла левая рука. Попытался пошевелить пальцами, но сразу поморщился от неприятных ощущений. Я открыл глаза и увидел потрясающую в своей бредовости картину. Мы со Стасом лежали на его кровати, обнимаясь. Он полностью обнажен, а я в расстегнутых джинсах. Голова у меня была тяжелая, будто с похмелья, хотя я точно знал, что не пил. Мы просто задрыхли после офигительного оргазма. Во дела... Мы все-таки это сделали. Ну и что теперь?

— Стас, — позвал я, всё еще морщась.— Ммм, что? — он потянулся, не выпуская меня из объятий.— Встань с моей руки, лосяра, — ворчливо хихикнул я.Стас послушно приподнялся, и я вытащил ноющую конечность.— Сколько сейчас времени? — поинтересовался я, устраивая голову поудобнее на сгибе его локтя.— Ща, погоди, — Стас протянул руку к прикроватной тумбочке и взял мобильный. — Семь часов.— Вечера??!! — воскликнул я в шоке и подскочил.— Нет, блядь, утра. Вечера, конечно.Капец! С учетом того, что я приехал к нему к часу дня... Это получается, мы продрыхли пять часов. «Погулял» я, ничего не скажешь...— Жрать хочу, — задумчиво произнес я, а Стас засмеялся.— Верю. Пойдем, приготовим что-нибудь.Он оделся, и мы пошли на кухню. Увидев свои шмотки, разбросанные по всей кухне, я смутился, а Стас довольно улыбнулся и протянул мне мою футболку.

— Надень.Когда я оделся, мы убрали куртку и сапоги в прихожую, и стали готовить поздний обед.— Если хочешь, оставайся у меня, — с надеждой предложил Стас, зачерпывая ложкой наскоро сварганенный суп из пакетика.— Не могу, меня брат не поймет. Хочешь, я завтра приеду? — я глядел на его растрепанную голову и красную полосу на той щеке, которую он отлежал, и думал, что я невыносимо, просто убийственно хочу остаться.— Хочу, конечно, что за вопросы! Кир, я вообще хотел с тобой поговорить...— Я с тобой тоже, не поверишь, — фыркнул я.— О чем?— Ты первый.— Хорошо. Что ты теперь думаешь делать?— Ты о чем? — я включил дурачка.— О нас, — как же пугающе звучит это «о нас»... Как будто у наших странных и неправильных отношений есть будущее.— А что ты хочешь услышать? — вдруг огрызнулся я.— Нууу, мы же...— Что «мы же»? — передразнил я. — Намекаешь, что после минета, я, как честный человек, обязан на тебе жениться? — издевался я, сам не понимая, какая муха меня укусила.— Чего ты разозлился? Я не понимаю.— И не поймешь, дубина. Стас... У тебя слишком много секретов от меня, ты чертов кретин, который меня бесит постоянно, и вообще... — мысли путались, запутывая и речь тоже, а еще у меня начали странно трястись руки. Но этот гандон улыбался.— Я всё тебе расскажу, обещаю. Просто мне теперь очень сложно будет тебя отпустить, когда ты ответил мне взаимностью. Сложно будет думать, что это всё на один раз и не более.— А ты не думай, умнее не станешь — съехидничал я. — Ладно, я поехал домой, завтра вернусь, — я стал подниматься из-за стола, скомкав этот смущающий разговор.— А что насчет моего вопроса? — он схватил меня за локоть.— Ты в самом деле хочешь что-то путное от меня услышать? — ответил я вопросом на вопрос.— Нууу, хотелось бы.— Стас, вот что, давай не будем пороть горячку. Что будет, то будет. Но я обязательно приеду завтра.— Как скажешь. А о чем ты хотел со мной поговорить?— Уже забыл, — соврал я.

— Кира, переезжай ко мне, — вдруг ни с того ни с сего брякнул этот кретин, преданно смотря мне в глаза снизу вверх. У меня заныло в груди от этого предложения и взгляда, но я сам натянуто рассмеялся.— Что, все-таки жениться? — хихикнул я. — Нет, Стас, ты слишком торопишься. Еще не факт, что сегодняшнее хоть что-то для нас значит.— Для меня значит! — разозлился Стас. — Ты ебаный скептик! Ну что еще ты хочешь услышать?! Я люблю тебя!А вот это меня по-настоящему испугало. Сердце забилось едва ли не в глотке. Я ощетинился еще больше.— Бла-бла-бла. Стас, алё, минет — не повод для признаний в любви.— Твою мать! — Стас ударил кулаком по столу. — Ты опять мне не веришь.— А ты и не давал мне поводов тебе верить, — хмыкнул я, направляясь к прихожей. — И давай не будем так по-бабски выяснять отношения, окей? Это раздражает.Он посмотрел на меня странным взглядом, но ничего не ответил, а только молча наблюдал, как я завязываю шнурки.— Ты наёбщик-профессионал, Кирилл, — вздохнул он вдруг. — И ты умеешь облить грязью любые светлые чувства. Но, наверное, этим ты и привлекателен. Своей сучностью.Мне стало неприятно от его слов, но я только сухо улыбнулся, поднимаясь.— Рад, что ты это понял наконец. А о светлых чувствах расскажи той девушке, что сегодня от тебя сбежала.— Ты ревнуешь, что ли? — улыбнулся этот урод.— Пфф, только в твоих снах, — ну и наглость — мне о таком заявлять! — Всё, Стас, до завтра.— Так и уедешь? — поинтересовался он, склонив голову набок.— А что? — я почуял подвох.— А поцелуй на прощание? — и наглая улыбочка играет на губах.— Я не прощаюсь, — хотя, предложение мне понравилось. Я подошел к нему и, потянувшись, поцеловал в губы. А он опять обнял меня крепко-крепко и превратил поцелуй в отнюдь не прощальный... Когда я все-таки вырвался, то почувствовал, что хочу продолжения банкета.— Да твою ж мать! Стас. Пусти меня уже.

— Извини, не смог удержаться, — меня бросило в жар от этой фразы. Сволочь, а?— Ненавижу телячьи нежности, — буркнул я недовольно. Кривил душой, но нельзя же было давать этому Казанове поводы меня оставить.— Ну-ну. До завтра, Кира. Звони, если что.

— Пока, — я послал ему ослепительную улыбку через плечо. А это чтобы не забыл. Хотя, он и так вряд ли забудет...В транспорте я только и делал, что кусал губы и нервно думал о том, что всё слишком далеко заходит. Блядь, мы уже о любви заговорили! Конечно, что я сам влюбился по самое некуда, это-то понятно, но вот Стас какого хера мне эти злоебучие слова сказал?! И что теперь делать? Мне до смерти хотелось быть с ним, продолжать такие отношения, но все это было до чёрта неправильно! И я боялся, знали бы вы, как я боялся. Того, что узнают родители, Серега, окружение, на работе. Если узнает отец, мне точно не жить. На работе-то не выгонят, особенно по дискриминационному признаку, но смотреть косо будут, наверняка. А каково будет Стасу? Вряд ли его родители уже слышали от него фразу: «I'm gay and it's okay»... Единственным человеком, который примет нас такими, какими мы стали, это Амалька. Ну, еще Вадик с Павликом, которые вполне адекватно отреагировали на мое признание. А у Стаса?.. Меня затошнило от всех этих переживаний. Вашу мать, что нас ждет?..Дома я обнаружил Серого на кухне. Он сидел за столом и читал что-то, а сзади фоном работал телек. Несколько секунд я постоял на пороге, смотря на братов профиль. И так мне стало противно и обидно от того, что меня не смогут понять и принять, что я в порыве выпалил:— Я гей! — пусть и Серому жизнь медом не кажется.— Что? — брат медленно повернулся ко мне, роняя книжку и округляя глаза.— Я гей, братишка, — я ухмыльнулся, подумав, что проебал мозги где-то по дороге домой, потому что теперь стою и говорю брату такие слова....— Ты шутишь, да? — он до последнего не мог поверить в то, что слышал.— Нет. Сегодня Стас отсосал мне, а я ему. Как тебе ситуёвина, а? Иди теперь, рассказывай отцу обо мне, да-а-а... — я с каким-то издевательским наслаждением смотрел, как менялось лицо брата. Презрение, отвращение, изумление и гнев: вот какие эмоции легко на нем читались.— Вон, — вдруг твердо проговорил он.— Чего-чего? — до меня не сразу дошел смысл сказанного.— Пошел вон отсюда, педик гребаный!!! — заорал Серый, поднимаясь из-за стола и готовясь швырнуть в меня молочником.— Ты охуел? — я прикрылся железным подносом, об который все-таки разбился этот предмет посуды.— Пошел вон из квартиры! Ты не понял, что ли? Отправляйся к своему пидорасу! И не появляйся здесь больше! А родителям я сам объясню, что их сын голубой! — Сережка подошел ко мне в два шага, грубо схватил за шиворот и поволок к входной двери. Там он просто вышвырнул меня из квартиры. Мне вслед полетели ботинки и куртка. И дверь захлопнулась. Я тупо смотрел на нее в течение минуты, обдумывая то, что произошло. Умом я понимал, что мне бы сейчас резреветься и горевать о своей судьбе, но я не чувствовал даже огорчения. Вот я и признался одному из самых дорогих людей в том, что моя сущность немного отличается от той, что он знал раньше. И что он сделал? Он попросту выгнал меня из дома. Вот сука. Отомстить брату хотел, Кирочка? Ну и кому я отомстил? Себе, получается.

Меня несколько пугало обещание Серого: «А родителям я сам объясню, что их сын голубой!» Он ведь действительно может им рассказать, грязный предатель. Ладно, у меня хотя бы есть теперь, к кому пойти, если родители воспримут эту новость в штыки. И правда, перееду тогда к Стасу, что такого?..— Алло. Кира, — ответил Стас, когда я набрал его номер.— Стас, я, похоже, приеду к тебе раньше, чем завтра, — сказал я, нажимая кнопку первого этажа в лифте.— Что-то случилось? — обеспокоено спросил он.— Нуу, так... — туманно ответил я. — Просто жди меня, я сегодня у тебя переночую.— Отлично, буду ждать. Может, встретить тебя на машине у метро?— Давай, — обрадовался я. Переспектива встретиться со Стасом как можно раньше грела душу. Раз уж брат так по-скотски себя повел, Стас меня сейчас и утешит...Я не ощущал обиды и горечи, пока не оказался у Стаса в машине. Но там я уставился в окно, которое отразило мое перекошенное лицо с текущими по нему слезами, и понял, что мне больно. Мы успели проехать уже половину пути, но Стас вдруг свернул к тротуару, притормозил, заглушил двигатель и повернул меня к себе за подбородок.— Так что случилось? — спросил он настойчиво.Я вытер щеки и постарался спокойно рассказать ему о брате и его показательном выступлении.— Вот ублюдок! — воскликнул Стас, ударяя ладонью по рулю.— Да ладно, нормальная реакция. Твои-то родители, небось, тоже еще не знают.— Не знают, — подтвердил Стас. — Но ты тоже хорош, гусь. Зачем ты ему сейчас рассказал?— Сам не знаю. Ой, щас совсем не время разбираться в мотивах моих поступков! — как всегда, на смену расстройству пришло раздражение.— Ладно, поехали домой, время уже позднее, — Стас снова завел машину, оставляя все разговоры на потом.— Поехали, — я слабо улыбнулся.У Стаса мы быстро поужинали остатками сегодняшнего скудного обеда, посмотрели заштатный боевичок и отправились спать. Ну, или не совсем спать... Но когда я окончательно отрубался в теплых объятиях, я вздохнул и подумал, что самое сложное только начинается.