Глава 7. (1/1)
За время, оставшееся до обеда, я постарался полностью сосредоточиться на работе и не думать о предстоящей встрече. Лариса ни о чем не спрашивала, хоть и заметила, что я превратился в какой-то комок нервов. Ладно, это даже я заметил. И сразу скис, нельзя же таким куском дерьма быть. Вышел из себя, практически опозорился перед начальницей. Она ещё ни разу не видела меня таким дерганым на рабочем месте и справедливо испытывала любопытство. Однако молчаливое, за что я был ей благодарен.И я действительно волновался. В последний раз так стремался и сходил с ума из-за Амалии. Она мне тоже все нервные клетки съела, прежде чем милостиво позволила затащить себя в постель. Стоп. Меня заносит не в ту степь. Стаса я в постель не хочу. Но нервничать из-за него меньше этот факт не помогал. На самом деле, я даже не понимал, зачем согласился встретиться. Неужели я подсознательно хотел еще раз увидеть Стаса? Но зачем? Разум настойчиво пытался доказать мне, что я совсем не горю желанием выслушивать никакие оправдания, что бы Стас там ни думал мне объяснить. Но разуму была дана временная отставка, потому что меня тянуло это услышать. И тянуло на встречу.
"А что, ты в "голубую армию" решил податься?" — вспомнился испуганный вопрос Серого.
"Что, в гомосеков захотел поиграть?" — вторил братниному собственный внутренний голос.
Да не решил, не захотел! Просто, чёрт возьми, надо же было решить проблему. И отчётливое ощущение, что Стас может мне в этом помочь, толкало на такое странное рандеву.
Но если бы кто-то спросил меня, в чем, собственно, суть проблемы, я бы не ответил, наверное. Логика у меня была на тот момент чисто бабская: “Сама придумала, сама обиделась”. Ну, поцеловал меня Стас, ну, прихренел я от этого, а дальше-то что? Можно забыть и жить дальше. Послать Стаса на хутор бабочек ловить. Или поменять номер телефона, аськи, вбить в башку Амалии, чтобы не лезла не в своё дело. Избавиться от этого козла способов было много. Ирония заключалась в том, что я этого не хотел, так что даже придумывать способы не стал. Вместо этого вёл себя, как восьмиклассница на первом свидании. Наверное, дыма без огня всё же не бывает…— Кир, ты можешь сегодня подольше пообедать, если хочешь, — осторожно начала Лариса. — Не час, а два, скажем. Я закрою на это глаза.С хвалёной женской интуицией у этой дамочки было зашибись. Она поняла, что у меня что-то неординарное в жизни происходит. Повезло же мне с коллегами.
— Спасибо, Лар. Но я постараюсь уложиться в срок, — ответил я и улыбнулся так благодарно, как мог.
Я был почти спокоен к моменту выхода из офиса. И только на улице, натягивая ветровку, усомнился в правильности своего решения. Но было поздно, и бежать не имело смысла, да и не привык я прятать голову в песок. Пришлось взять себя в руки и твердым, по возможности, шагом направиться в сторону кафе.Стаса я увидел издалека. Стоит около стены, жмётся, руки в карманах. Уже не похож на того уверенного в себе подонка, набросившегося на меня в клубе. Хо-ро-шо. Значит, настроен на конструктив. Что ж, подойдём, поздороваемся, что ли.— Привет, — он смотрел по сторонам, в поисках меня, видимо, поэтому поздоровался за пять метров до того, как я подошёл к нему.— Привет, — ответил я, избегая смотреть ему в глаза. Я решил вообще смотреть на него как можно меньше. Так легче станет, может? Меня колотило, от нервов или от холода, хрен знает, от чего больше, но я прилагал все усилия, чтобы не выдать своего мерзкого состояния.Я оказался у двери быстрее и открыл ее, пропуская Стаса. Впереди я идти, по понятным причинам, не хотел. Если козла тянет на мальчиков, нехера мне открывать ему панораму на свои тылы. Мы заняли столик в зале для курящих, сели, и я максимально холодно произнес:— Сначала я пообедаю, а потом уже все разговоры, — никому не позволю испортить себе обед, даже этому мудаку.
Тот согласно кивнул. Обед проходил в полном молчании. Стас решил уважать мои желания? Я в шоке.
Он взял себе только чай, а я бизнес-ланч и с удовольствием поел, приближаясь к состоянию полного счастья и покоя, даже несмотря на то, что рядом сидел источник всех моих волнений за последние несколько дней. Думается, сытый и довольный я выслушаю его гораздо более адекватно. Когда я отставил в сторону последнюю тарелку, Стас вознамерился было открыть рот, но я сделал ему рукой знак молчать и достал сигареты. Затянулся с наслаждением, сделал глоток кофе и откинулся на спинку стула.— Теперь валяй, — нарочито спокойно сказал я.Но Стас уже не торопился с объяснениями. Он меня разглядывал. Даже нет, не так. Он настолько жадно смотрел на меня, что, если бы взглядом можно было сожрать, я бы давно бултыхался у него в желудке. От такого пристального внимания мне вновь стало не по себе, и я поёрзал на стуле.— Я ведь щас встану и уйду, если будешь опять тупо пялиться, — обозлился я.Стас мотнул головой, очевидно, стряхивая какие-то мысли, и спросил:— Это я тебя так, да? — он кивнул на мое лицо, на котором до сих пор были едва заметны небольшие следы отего пальцев.— Да.А что ожидал услышать? “Нет, ты что? Просто шел, упал, очнулся, гипс”? Такие очевидные вещи я бы, например, постеснялся спрашивать. Объем наглости у Стаса явно был обратно пропорционален объему мозга.— Прости.— Ты зачем сюда пришел? Что-то мне сказать? Так говори. Или съёбывай, — я настроился на максимально агрессивную линию поведения.— Кирилл... — он сделал паузу и постучал пальцем по крышке стола. Мне стало неуютно от этого жеста. — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь и думаешь.— Да где уж тебе?.. — не удержался я от раздражённого фырканья.
— В любом случае, мне стыдно за то, что произошло в том клубе.Значит, я угадал. Ему было стыдно. Еще раз хо-ро-шо.Стас продолжил:— Я был пьян. Только этим и могу себя оправдать.— Только этим? — я вновь не удержался от едкого комментария.— Да. О чём ты?— Да неужто только этим? А твоей любовью к собственному полу ты это оправдывать не будешь? — подначил я, неизвестно зачем.— Я не гей, — он даже отпрянул, ух ты.— Ну да, а я — Майя Плисецкая, — нервно хихикнул я.— Я не гей! — воскликнул Стас, а сидящие за соседними столиками люди начали заинтересованно оборачиваться. — Я не голубой, ясно? — уже тише произнес он.— Позволь тебе не поверить, — хмыкнул я. Ненавижу, когда люди нагло врут мне в лицо. — НЕ геи не целуют парней в клубах. Да ещё так, — я сделал особое ударение на слове "так".— Кирилл, я не гомик, поверь мне.Как заливает… Я тоже хочу уметь так вдохновенно, убедительно и отчаянно пиздеть.
— Я не понимаю, что на меня нашло тогда. И, видит бог, я не хочу, чтобы ты думал обо мне всякую херню.Так, отлично. Стас заверяет меня, что он не гей. Значит, можно перестать так париться, вспоминать вкус губ и видеть сны с гомопоцелуями? Я аж вздрогнул от собственных мыслей. Кретин! Нашёл, что в голову вбивать.— Поздно. Я уже всякую херню подумал, — жестко сказал я, разглядывая его губы. Ранка ещё не зажила, её было видно. Мне вдруг захотелось снова это почувствовать. Виски с колой, кровь и сигареты — очень запоминающаяся смесь вкусов. Пошло-то как, мама дорогая! “Да что за ебаные мысли мне в голову лезут? Злостная вампирская гомосятина”, — подумал я и заржал от души. Пиздец, как весело. Вернул бы мне кто-то там наверху мои мозги...Стас непонимающе воззрился на меня, а я хохотал и не мог остановиться. Пришлось признаться самому себе: Стас свёл меня с ума. Он слабо улыбнулся, заражаясь моим неуёмным весельем.— Сорри, — произнёс я, отсмеявшись наконец, но всё ещё фыркая от смеха. — Так о чём мы?— О том, что я не голубой.
— А, об этом. Не верю, — в лучших традициях Станиславского не согласился.— Кирилл, пойми, мне нет резона тебя обманывать. У нас нет общих знакомых, чтобы ты меня ославил. Ну, кроме Амалии, а она в моей ориентации не сомневается. И мы с тобой даже не виделись никогда до той ночи. Я просто хочу, чтобы ты мне чисто по-человечески поверил и не держал зла.— По-человечески, говоришь? — я снова начал раздражаться. — А что ж ты по-человечески не подумал, когда мне нервную устойчивость нахер ломал в клубе?— Моральная травма, да? — как-то даже издевательски хмыкнул Стас, а я в этот момент посмотрел прямо ему в глаза. Очень интересный цвет, необычный весьма, смесь зеленого с карим, Амалька ещё называла такие...— Ореховые! — вдруг выпалил я. И так смутился, что скорее всего покраснел, как вареный рак. Во всяком случае, кровь в лицо бросилась со страшной силой. Думать вслух — абсолютно самоубийственное умение, скажу я вам. Когда язык быстрее мозгов, на свете тяжело живется… На собственном опыте убедился.— Что? — изумился Стас. А я не мог больше ни слова вымолвить. Зато узнал, блядь, какого цвета у него глаза.— Глаза у тебя, сука, ореховые... — объяснил я сквозь зубы и опустил наверняка пылающее лицо. А когда набрался храбрости и опять поднял голову, то глупо улыбнулся и пожал плечами, как бы извиняясь. Неловко получилось. Со Стаса можно было картину писать, он недоумевающе смотрел на меня и молчал. Но к недоумению примешивалось что-то еще. Я так и не разобрал, что.Неловкость как-то подзатянулась, я уже думал, как бы сбежать побыстрее, после такого-то прокола, но тут Стас счёл нужным продолжить свои оправдания. И несколько секунд я даже был ему благодарен.— Я правда не знаю, что на меня тогда нашло. Просто я увидел тебя и...— С девочкой перепутал, да? — ехидно перебил я, поневоле снова вспоминая брата.— Нет, ты что? — будто удивился он. — Тебя не перепутаешь. Просто… Тебе это, наверное, не раз говорили, но ты невозможно красивый.Я оторопел. Ну, бля, приехали... От оправданий Стас перешёл к активным действиям. Не гей он, щас, как же. Чтоб все “не геи” парням подобные комплименты делали. Я такое только от девочек слышал, да и то не ото всех. А тут Стас… Двухметровая хрень мужского пола. И я “невозможно красивый”. Что-то я в “не геях” не понимал, видимо.Но дальше случился полный финиш. Пока я пытался отвиснуть, Стас протянул руку к моему лицу, словно хотел дотронуться. А я как-будто со стороны и в замедленной съёмке видел, что зачарованно смотрю на его руку, а потом... А потом я резко дёрнулся от него назад, причем вместе со стулом. Руками я задел чашку, и эспрессо красивым росчерком по воздуху выплеснулся прямо на мою белоснежную рубашку и светло-серые брюки. Сам я врезался в стенку и ебнулся со стула на пол. Потрясающе...Стас бросился ко мне, на этот раз протягивая ладонь, чтобы помочь подняться.— Не. Трогай. Меня. — Отчеканил я, неуклюже поднимаясь.Люди вокруг с любопытством смотрели на наше представление, но уже через минуту вернулись каждый к своему обеду. Когда официантка собрала осколки чашки, мы снова сели за стол. Я пытался салфеткой промокнуть напрочь испачканную одежду.
— Мда-а... — протянул Стас. — Теперь ты, наверное, вообще никогда не поверишь, что я на тебя видов не имею.Я очень выразительно посмотрел на него, надеясь вложить в один взгляд все нецензурные мысли и пожелания, вертевшиеся в голове.— Какой ты, сука, догадливый, — процедил я, расстроено глядя на пятна на офисной одежде.— Слушай, Кирилл, — осторожно обратился ко мне Стас, — я, конечно, понимаю, что я последний человек, дома у которого ты хотел бы оказаться... Но я тут рядом живу, и мог бы дать тебе чистые шмотки. Обещаю, что больше не буду тебя трогать. Поехали ко мне, а?
Вот же охреневший товарищ… Первым моим порывом было послать его нахуй, но я этого не сделал. А хорошо поразмыслил над предложением. Мне ещё полдня работать, а я, можно сказать, негласное лицо нашего отдела. Хотя прочитать можно и иначе — груша для битья. Всё руководство, заглядывающее к нам иногда, предпочитало общаться со мной, даже не с Ларисой. Наверное, им было интересно, как приживется на фирме крошка-студент. Проверяли так, что ли? И испытательный срок у меня не так давно закончился. И дресс-код в нашей фирме уважали. И работу я терять совсем не хочу. И домой смотаться, чтобы переодеться, не успею, даже за удвоенный обеденный перерыв; из друзей тут поблизости тоже никто не живет. Столько всяких “и”... Выбора особенно не было. Оставался только предложенный вариант, и казался он самым логичным. Здравый смысл вопил, что этого нельзя делать ни в коем случае, но Стас ведь обещал меня не трогать. В очередной раз сказав здравому смыслу "до свидания", я взглянул на Стаса и зло сказал:— А поехали.